Жестокие игры

[Влад 666]

Рассказ старый, уже был на форуме, но удален Автор Владислав Александров

Часть 1

 Я давно уже играю со своей женой в эти игры. Я знаю ее без малого пять лет, из них почти год мы женаты. И всегда ее больше всего возбуждала порка перед занятиями сексом.

А сегодня особенный день. Из клуба садомазохистов, где мы с ней давно состоим (собственно, там мы и познакомились) наконец-то прибыл мой заказ: передвижное устройство весом в пару центнеров, которое я по первому впечатлению сразу же окрестил дыбой. На самом же деле это вполне безобидное на вид приспособление, напоминающее гладильную доску, фиксирующуюся с помощью рычагов под любым углом и обитую мягкой тканью. В верхней ее части находился стальной ошейник, защелкивающийся на ключ. Поперек доски расположена еще одна, поменьше, на ее окончаниях были такие же, только поменьше, и закрывались они без ключа. Металл на их внутренних поверхностях был обложен мягкой резиной. Маленькие зажимы для рук могли перемещаться взад-вперед и фиксироваться в любом положении, что сулило большие перспективы в будущем. Внизу дыбы были неподвижные зажимы для ног.

Ребята из клуба помогли мне установить дыбу в нашей спальне, пожелали приятного вечера и ушли. Я остался один. Лариса пока не пришла. По всей видимости, она собиралась сегодня провиниться , чтобы дать мне повод наказать ее. Она и не знала, какой сюрприз ожидает ее дома, потому что заказ я сделал втайне от нее.

Пользуясь случаем, я проверил на собственных руках и ногах все зажимы и убедился, что они прекрасно работают. Чтобы придать нашей комнате романтично-мазохистский вид, я погасил верхний свет, включил оранжевый абажур и отрегулировал яркость, чтобы дыбу окутывал полумрак. Затем расстелил нашу огромную кровать, положил свежую простыню, а поверх одеяла бросил тонкий кожаный ремешок. Я не использовал его все лето: по уговору, в жаркие летние дни я обрабатывал только попку моей благоверной, поскольку она обожала щеголять в платьях с обнаженной спиной и открытыми плечами. Сейчас же на дворе был октябрь и, похоже, дожди зарядили надолго.

Но вот скрежет ключа в замке. Я взглянул на часы - почти полночь - и остался сидеть в спальне. Высокие каблучки торопливо процокали сначала к вешалке, потом на кухне, наконец по винтовой лестнице на второй этаж.

- Милый, ты дома?

Я молчал. Лариса прошла мимо двери в гостиную. Я осторожно вышел из спальни и осторожно прикрыл за собой дверь, но жена все равно услышала. Обернувшись, она бросилась мне на шею и крепко поцеловала.

- Привет!

Наши языки соприкоснулись, но я не дал поцелую зайти слишком далеко.

- Где ты была?

- В гостях.

- Не предупредив меня?

Лариса потупила свои прелестные глазки.

- Извини...

И это все? Маловато для хорошей порки, да еще на новой дыбе.

Думаю, сейчас самое время сделать небольшое лирическое отступление и рассказать о некоторых неписаных правилах, которых надлежит придерживаться в этом доме.

1. Наказания без вины не бывает (Глеб Жеглов, Место встречи изменить нельзя ). Вина должна быть явной и бесспорной.

2. Степень наказания определяется степенью вины.

3. Степень вины определяется мною.

4. Лариса имеет право:

а. Отложить наказание на период от одного до семи дней;

б. Предложить заменить наказание потрясающим сексом с выполнением любого моего желания, не связанного с насилием и унижением;

в. Оказывать сопротивление перед поркой;

5. Я оставляю за собой право принять окончательное решение.

6. В рамках вышеуказанных правил я могу вносить небольшие изменения в процесс наказания.

7. Все, что происходит в этом доме, делается только с обоюдного согласия и никого, кроме нас, не касается. Ключевое слово, после произнесения которого игра прекращается -- Дездемона.

8. Все эти правила теряют силу при явных доказательствах моей супружеской неверности.

Лариса явно сегодня была настроена поиграть, но не сумела достаточно провиниться, чтобы заслужить хорошую порку. В таком случае она начинала провоцировать меня. Я решил подыграть ей: в недостатке фантазии ее никак нельзя было обвинить.

- Не ходи в спальню, - сказал я ей как можно естественней, - Я схожу в душ, а потом мы зайдем туда вместе. Я приготовил тебе сюрприз.

- Как скажешь, милый, - проворковала Лариса, стягивая блузку. Под ней ничего не было. Хороши гости...

Горячие струи приятно обволокли мое тело. Я старался поддерживать хорошую форму, и приятно было лишний раз взглянуть на себя в зеркало. Я рассматривал себя словно со стороны - мощный безволосый торс с выпуклыми бицепсами, плоский живот, прямая спина - пока не почувствовал эрекцию. Мой предмет заслуженной гордости, достигающий в полной боевой готовность двадцать пять сантиметров в длину и почти пять в окружности, стал медленно распрямляться, и я начал думать о Ларисе. Она у меня просто конфетка. Многолетние занятия гимнастикой не прошли даром: ее тело обладает потрясающей гибкостью, и в первые месяцы нашего знакомства она просто сводила меня с ума в постели, принимая самые невероятные позы. У нее длинные пышные каштановые волосы, зеленовато-карие глаза, чувственный ротик с полными, капризно надутыми губками, сногсшибательная высокая грудь с немного асимметричными сосками, вызывающе торчащими в разные стороны, изящная спина с отлично развитыми мышцами, упругая попка и восхитительные длинные ножки. О, боже...

Я обхватил член рукой, прикрыл глаза, но минуты сладких грез не состоялись из-за хлынувшего на меня потока ледяной воды. От сильнейшего спазма у меня перехватило дыхание, и из горла вырвался только нечленораздельный хрип. Отдернув занавеску, я успел увидеть развевающиеся полы цветастого халата Ларисы. Его обладательница выскочила из ванной, захлопнув за собой дверь.

- Вот я до тебя сейчас доберусь! - прорычал я. Одев трусы и наскоро вытершись, я закрыл воду и подергал дверь ванной. Разумеется, заперто. Если ее сейчас выломать, наказание будет серьезным. Лариса определенно меня на это провоцирует, ведь иначе выйти из ванной нельзя.

За дверью послышался шорох. Ага, эта чертовка здесь! Значит, сейчас будем торговаться.

- Лариса! - Что, милый? - Ты виновата. - Я знаю. - Ты выпускаешь меня, и ограничиваемся десятью ударами. Тут же погас свет. Я инстинктивно закрыл глаза. - Или же я выламываю дверь, и мы вместе дойдем до сотни. Ни звука. Но она рядом. Я немного выждал, после чего налег плечом на дверь. Силы мне не занимать, не зря еще в школе увлекся культуризмом. Дерево заскрипело. - Я открываю, и сходимся на пятидесяти, - донеслось из-за двери. Я немного ослабил напор. - Семьдесят пять и тем, чем выберу я. Сошлись на шестидесяти. Щелкнула задвижка. Лариса стояла на пороге ванной. Халат лежал у ее ног. На ней были только тонкие черные трусики и такой же лифчик. Глазки проказливо смотрели на меня. Я вышел и взял ее за руку. - Ты плохая девочка и сегодня очень плохо вела себя, - сказал я, прижимая ее теплое податливое тело к себе. Она глубоко вздохнула. - Ты будешь наказана. Она не сопротивлялась. Взяв ее за руку, я прошел вместе с ней в спальню. При виде дыбы ее глаза расширились, и она сделала шаг назад, но я, легко преодолев сопротивление, бросил ее на кровать, после чего запер дверь на ключ и положил его на полку. - Раздевайся, - коротко бросил я. Лариса с непритворным ужасом рассматривала стальное чудовище. Я тем временем решил не отказывать себе в дополнительном удовольствии и достал с верхней полки свой любимый крученый хлыст длиной шестьдесят пять сантиметров и несколько раз со свистом рассек им воздух.

Жена все еще лежала на кровати, не отрывая взгляд от дыбы. - Помочь? Это будет стоить еще пять ударов. Она покачала головой и, словно в замедленной стойки, встала. Даже пребывая в полустрессовом состоянии, Лариса не забывала играть: встав перед абажуром в озерцо теплого оранжевого цвета, она грациозно стянула с себя трусики, наклонившись, не сгибая колен, опустила их на пол и переступила через них. Затем завела руки за спину и скинула лифчик. Обхватив себя руками, посмотрела на меня затравленным взглядом. Я неумолимо показал хлыстом на дыбу. - Ложись. Она подчинилась, и я зафиксировал ее голову в ошейнике. Развел руки и по очереди пристегнул их. В последнюю очередь зажал ноги. - Удобно? - Голове жестковато. - Принести подушку? - Просто так? - Еще чего! Пять ударов. Лариса вздохнула, и по всему ее восхитительному молодому телу пробежала сладкая дрожь. - Хорошо. - Итого шестьдесят пять. Я принес ей подушку и подложил под голову. Затем еще раз проверил запоры. Все было в порядке. Наклонившись, я поцеловал ее в губы. Она ответила. - Можешь не сдерживать себя, - сказал я. Это означало, что дополнительного наказания за крики не последует. - Ты тоже... - прошептала она. Я поднес хлыст к ее губам. Это было неотъемлемой частью ритуала. Она поцеловала жесткую резину. Я отрегулировал абажур, чтобы он ярко освещал место наказания, немного изменил угол наклона ее тела, включил видеокамеру в серванте и отступил в тень. Лариса ждала. Я мог ударить ее в любой момент, и она это знала, но видеть меня не могла. Мышцы на ее руках судорожно подергивались, пальцы сжимались и разжимались.

Наконец я размахнулся и ударил. Хлыст со свистом прорезал воздух и с силой опустился на беззащитные ягодицы Ларисы, оставив на них аккуратную розовую полосу, быстро наливающуюся красным. Моя благоверная не издала ни звука, и только изо всех сил сжала кулачки.

Второй удар пришелся на сантиметр ниже первого, оставив такую же аккуратную полосу. Решив проверить, насколько натренирован мой глазомер, я решил сделать на попочке своей любимой жены зебру . Хлыст равномерно поднимался и опускался. Соприкосновение грубой резины и нежной шелковистой кожи Ларисы порождали неповторимый звук, к которому примешивались ее тяжелое прерывистое дыхание и тихие стоны. Она пыталась приспособиться к ритму ударов, но я самым безжалостным образом менял его, не оставляя своей жертве никаких шансов.

После двадцатого удара по всем ягодицам Ларисы пролегло такое же количество ярко-красных полос от моего хлыста. Я провел по месту экзекуции ладонью и неожиданно для самого себя изо всех сил вытянул по нему. Жена взвыла и зашлась в крике, отчаянно пытаясь вырваться, но дыба надежно держала ее.

[Влад 666]

- А теперь займемся твоей спинкой - зловеще проговорил я, - на ней больше места, есть, где разгуляться, а у меня в запасе еще сорок четыре удара. - Дай мне немного передохнуть, - жалобно взмолилась Лариса. - Это будет стоить дополнительных ударов, милая. - Я не выдержу больше, - захныкала она. - Тогда к чему все эти споры? Тщательно примерившись, я нанес Ларисе хорошо выверенный удар. Хлыст со свистом опустился на ее поясницу, чуть выше едва заметных ямочек над ягодицами. Жена взвизгнула. Больше я не экспериментировал. Мой член торчал, как кол, разрывая штаны, и я вошел в привычный ритм, нанося по одному удару в секунду. На шестнадцатом Лариса уже кричала в полный голос, на двадцать восьмом на ее прелестной спинке выступили капли крови. На тридцать пятом я принял героическое решение помиловать ее. Отстегнув ремни, я швырнул стонущую Ларису на заранее разобранную постель. Вынув из прикроватной тумбочки пару наручников, я быстро приковал ее руки к решетке у изголовья и в мгновение ока сбросил с себя всю одежду. Давно я не испытывал такого возбуждения! Мой кол ворвался в ее теплую и влажную пещерку и я почти тут же взорвался, взвыв от острейшего наслаждения. Извержение продолжалось очень долго: крепко сжав ее бедра и почти оторвав ее прелестную исполосованную попочку от простыни, я все вливал и вливал в нее новые потоки спермы, пока, полностью обессиленный, не приник к ее теплым, слабо подрагивающим грудям.

Так мы пролежали довольно долго. Лариса пошевелилась подо мной и ее пухленькие губки коснулись моего уха. - Тебе понравилось, дорогой? - Да, - ответил я, - Я бы не прочь еще раз отыметь тебя. Она улыбнулась. - Только не так, ладно? Отстегнув наручники, я отправил ее в ванну, а сам сменил простыню, на которой отчетливо виднелись кровавые пятна, и заботливо протер влажной тряпочкой только что прошедшую боевое крещение дыбу, после чего убрал наручники и хлыст и, приготовив вагинальный крем и моток веревки, лег под одеяло. Камера уже была перенацелена на кровать, и я вновь включил ее на запись.

Лариса просидела в ванной довольно долго, приводя себя в порядок. Выйдя абсолютно голой, она прошествовала, словно по подиуму, по коридору в спальню. Остановившись в дверном проеме, она уперлась руками в раму, позволяя мне насладиться изгибами и округлостями ее безукоризненной фигуры. - Сегодня мне придется спать на животе, - укоризненно сказала она. - Отлично, - ответил я и поманил ее к себе. Она подошла и потянула на себя одеяло, открывая мой вновь воспрянувший духом член. Игриво посмотрев на меня, она опустилась на колени и взяла его в свои теплые руки. - Ты будешь нежен со мной? - спросила она, подводя свои губки прямо к распухшей головке. - Если мне понравится, - безжалостно ответил я и, отодвинув подушку, показал ей приготовленный крем и веревку.

Лариса открыла свой ротик и нежно обволокла головку моего члена своими прелестными губками, затем немного протолкнула его вглубь, где за дело взялся ее проворный язычок. Ее руки легли на основание члена, одна над другой, и аккуратно оттянули кожу, чтобы полностью освободить головку. Я закрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на своих ощущениях, а моя благоверная, слегка постанывая от удовольствия, продолжала то убыстряющимися, то замедляющимися круговыми движениями доставлять мне массу удовольствия.

Тут мне в голову пришла новая мысль, которую я тут же высказал: - Не сможешь довести меня до оргазма ротиком, я возьму тебя в попку. Это было нечестно по отношению к Ларисе: минут двадцать назад я обильно разрядился, а после одного оргазма ей еще ни разу не удавалось заставить меня кончить ротиком. Но Лариса покорно приняла правила игры и даже попыталась совершить невозможное. Ее губы усилили нажим, она буквально высасывала меня, а язычок метался, как сумасшедший. Просунув свой длинный пальчик мне в анус, она пыталась стимулировать его, что принесло бы успех, не успей я перед этим кончить. Но мое возбуждение усилилось. Завелась и Лорочка. Наконец я осторожно отстранил ее и вынул у нее изо рта свой блестящий от ее слюны агрегат. - Ложись на живот, - скомандовал я ей, сбрасывая на пол одеяло. Она повиновалась. На ее спину было страшно смотреть: ярко-алые рубцы пересекали ее во всех направлениях. А вот зебра на попочке выглядела весьма эффектно. Жаль, что повторить это можно будет не раньше, чем через месяц...

Взяв веревку, я крепко привязал ее руки к изголовью кровати. Затем заставил встать ее на корточки, так что ее спинка красиво прогнулась, а ножки зафиксировал как можно шире, так, что Лариса почти села на шпагат. Обе ее распаренные в горячей воде дырочки взволнованно дышали, но меня больше привлекала верхняя.

Анальный секс доставлял мне огромное удовольствие, но я редко баловал себя этим, чтобы задний проход моей возлюбленной сохранял свою узость и трудную проходимость для моего члена. Это причиняло Ларисе дополнительное мучение и наслаждение, а мне, таким образом, тройное наслаждение - ублажать себя в узком, плотно стискивающим со всех сторон мой член туннеле, видеть ее мучения и видеть ее наслаждение мучениями. А если добавить к этому то, что она не видит меня, а у меня свободны обе руки... Какой простор для творчества.

Попка Ларисы была слишком низко, и я подложил под нее несколько подушек. Затем опустил одну секцию нашей кровати, чтобы можно было войти в нее, стоя на полу, нанес на свой член смягчающий крем и наклонившись, шепнул ей на ушко последнюю инструкцию:

- Сдвинешь ножки - я тебя снова отделаю по полной программе.

Лариса только кивнула. Я поцеловал ее и отодвинулся. Медленно проведя членом по ее правому бедру, я задержался около влагалища, несколько раз мазнул кремом ее анус и приставил к нему головку. Лариса инстинктивно отодвинулась, за что я тут же наградил ее звонким шлепком по бедру: - Лежать! Раздвинув ее нижние губки, я одновременно резко вонзил большие пальцы в оба отверстия. Лариса взвыла то ли от боли, то ли от наслаждения (впрочем, на определенном этапе для нее уже не было разницы). Немого пошуровав в ее сокровенных женских уголках, я быстро выдернул их и тут же, не давая анусу принять первоначальный размер, стал вводить в него головку - она у меня, кстати, немаленькая, если Лариса сомкнет колечком свой большой и указательный палец, то пройдет сквозь них с трудом.

Анус Ларисы плотно обхватил головку, не пуская ее дальше. Я положил руки ей на поясницу и потянул на себя, одновременно двинув тазом ей на встречу. Мой член сначала выгнулся дугой, но потом плавно пошел вперед, преодолевая сопротивление узких стенок. Лариса громко застонала, но я был неумолим, и скоро все двадцать пять сантиметров моей напряженной плоти оказались у нее внутри. Нанизанная на мой член, Лариса мертвой хваткой вцепилась в решетку. Ее длинные каштановые волосы, доходящие до лопаток, разметались по плечам. Жаль, что я не поставил перед ей зеркало - так бы мог видеть ее искаженное гримасой боли личико.

Медленно, контролируя свое возбуждение, я начал трахать в зад мою покорную жену. В такой позиции она никогда не помогала мне, предоставляя полную свободу действий, против чего я и не возражал. Мои руки крепко держали ее за талию, а все усиливающиеся удары члена заставляли Ларису подпрыгивать и извиваться подо мной. Сомкнуть ножки она уже не смогла бы: я был слишком близко, и ее бедрам мешали мои. Отпустив ее талию, я запустил пальцы в ее роскошную шевелюру и потянул на себя, заставляя откинуть голову и еще больше прогнуться. Теперь мой член относительно свободно скользил по всей длине ее заднего прохода, и я мог позволить себе увеличить темп. Мне уже становилось трудно контролировать возбуждение, и я позволил ему увлечь себя и довести до конца. Волна неистового наслаждения хлестнула меня по спине от копчика до затылка, и я, навалившись на Ларису и подмяв под себя ее извивающееся тело, содрогнулся в сильнейшем пароксизме страсти, войдя в нее на всю длину. Она протяжно застонала и попыталась высвободиться, но я не слезал с нее, вдавливая в мокрые от ее слез простыни и нежно целуя за ушком и в щечку. Я продолжал двигаться у нее внутри, сбавляя обороты, пока мой красавец не успокоился и поник.

Выйдя из ануса своей жены, я некоторое время любовался на его непривычно расширившийся вход. Скоро он примет первоначальную форму, а сейчас из него сочится моя сперма, смешанная с кремом и... вот чертовка, да она ведь тоже кончила!

Стрелки часов показывали половину третьего ночи, когда мы с Ларисой наконец погасили свет и, нежно обнявшись, заснули, как и подобает добропорядочным супругам.

2

      Несколько последующих дней Лариса была не в настроении, и мы занимались традиционным сексом. Из клуба пришло несколько журналов, одна видеокассета и приглашение на оргию - обычная ежемесячная рассылка. На оргию мы не пошли, на видеокассете ничего особого не оказалось - типичная жесткая порнография без выкрутасов, а вот один журнал подтолкнул меня на дельную мысль. Там был подробно описан способ расширения заднего прохода и приспособления его для предметов самых немыслимых размеров. Я подсунул его в тумбочку Ларисы, решив, что она обязательно прочтет эту статью и вопреки моему строгому запрету решит воспользоваться ее советами.

Через пару дней, убедившись, что журнал прочитан, я вскользь сказал, что не прочь еще раз измерить длину ее заднего прохода своим чутким инструментом. А можно и не только им - и показал ей самый большой искусственный член длиной более тридцати сантиметров и раза в полтора толще моего - большего приспособления не было даже в нашем клубе.

Сложнее всего было подловить Ларису за этим занятием. Специально попадаться мне она не собиралась, но мне повезло. Как-то утром, уходя в офис, я забыл дома электронную записную книжку и вернулся. Открыв дверь своим ключом, я стал подниматься в спальню. проходя мимо ванной, я услышал плеск воды - по всей видимости, моя благоверная принимала душ. Но вода не лилась а именно плескалась. Сквозь забликованное стекло я увидел ее неясные очертания - Лариса лежала в ванной, широко расставив ноги в разные стороны.
Неясная догадка осенила меня. Увидев, что дверь незаперта, я тут же распахнул ее. Лариса испуганно вскрикнула и выронила журнал, открытый как раз на странице с пресловутой статьей. В ее намерениях не приходилось сомневаться: на маленьком пластмассовом столике, стоявшем рядом, были аккуратно разложены тюбики со смягчающими кремами, а из ее ануса торчал наполовину введенный черный искусственный член.

[Влад 666]

- Значит, вот чем мы занимаемся тайком от мужа, - зловеще процедил я. - Ладно. Вернемся к этой теме вечером. И я ушел, оставив мою перепуганную супругу теряться в догадках, какой способ наказания я для нее выберу. В похожих размышлениях провел день и я. По дороге домой я заехал в наш клуб и купил в тамошнем магазинчике изящный набор из пяти плеток: от маленькой, почти игрушечной, до большой черной, раздваивающейся на конце, с переплетенными резиновыми волокнами.

Лариса встретила меня при полном параде. За день она сделала себе новую прическу, маникюр, одела черное облегающее платье с глубоким вырезом, открывающее ее восхитительные ноги до середины бедер. С кухни доносились потрясающие запахи - готовила она прекрасно. Я нежно поцеловал ее в губы и провел рукой по ягодицам, слегка сжав их.

Мы поужинали замечательно приготовленным гусем с яблоками, заев его холодными и горячими закусками и запив мартини. Затем Лариса предложила мне простить ее, пообещав взамен либо стриптиз прямо на столе, либо нашу любимую игру в проститутку и клиента , но я был непреклонен. Сегодня меня посетила дельная мысль, и я решил, воспользовавшись подходящим случаем, воплотить ее в жизнь.

В длинном черном футляре, в котором размещались купленные плетки, я оставил только две - самую большую и средних размеров, всю переплетенную затейливыми узорами из блестящей проволоки (представляете, как можно разрисовать такой плеткой попочку или спинку?). В три оставшихся отделения я положил уже знакомый хлыст, тонкий кожаный ремешок и большой солдатский ремень с массивной стальной пряжкой, который я еще ни разу не пускал в ход (странно, почему?) Делая вид, что обдумываю ее предложения, я наблюдал, как Лариса моет посуду и расставляет ее по полочкам. Ее руки дрожали, и она уронила одну тарелку, которая разлетелась вдребезги.

- Убери это, - сказал я. - Этим ты усугубляешь свое и без того незавидное положение. Я хотел предложить тебе вытянуть жребий, какому наказанию подвергнуться, - и показал приготовленный футляр, где рядом с каждым орудием наказания лежали бумажки с номерами от одного до пяти. - Но ты не оставляешь мне выбора. С этими словами я на двух бумажках нарисовал единицы, а на трех - двойки. Двум плеткам достались единицы, хлысту и двум ремням - двойки. Еще на двух одинаковых бумажках я нарисовал числа 1 и 2 и положил их в блюдо. Затем завязал Ларисе глаза. - Выбирай, - насмешливо сказал я, подводя ее к блюду, - Твоя судьба в твоих руках. Она долго перебирала в руках бумажки, но потом, судорожно дернув плечами, протянула мне 2. - Твой любимый хлыст или ремни, - безжалостно констатировал я. - Теперь перед тобой три бумажки. Тяни. На этот раз Лариса, почти не колеблясь, вытянула 1, соответствующий большому солдатскому ремню. Я потрепал ее по щечке: - Жду тебя в спальне, милая. Заканчивай здесь, раздевайся и поднимайся с спальню. Она пришла через несколько минут в том же платье. За это время я разделся до пояса, оставшись только в штанах, под которыми ничего не было, и расстелил кровать. Дыба стояла в центре комнаты, освещенная ярким светом. Задернув шторы, я кивнул на нее: - Располагайся. Лариса не шевельнулась. Я нахмурился. - Не расслышала? Но эта чертовка не хотела добровольно идти на экзекуцию. Я подошел к ней, а она отступила, затем повернулась и хотела выбежать из спальни, ноя опередил ее, схватив за пышные волосы и затащил назад. Она взвизгнула и стала вырываться. Отпустив волосы, я одним махом стащил с нее платье, перехватил ее за талию и поднял. Перегнувшись у меня через плечо, она стала довольно болезненно колотить меня кулачками по спине. Я швырнул ее через всю комнату на диван. Она со стоном упала. Волосы красивым ореолом легли вокруг ее нежно-розового тела. На ней оставались только узенькие белые трусики.

Подчеркнуто неторопливо я запер дверь спальни на ключ. Лариса тем временем обреченно снимала трусики. Но на дыбу ей идти явно не хотелось. Тогда я придумал альтернативный вариант. - Становись перед изголовьем, - скомандовал я, - Руки на решетку, попочку повыше. Крепкой веревкой я туго скрутил ей запястья и привязал их к решетке. Затем включил видеокамеру, заставил жену встать на колени и пальцем резко вошел в ее анал. Она вздрогнула от неожиданности и отстранилась. - Ты очень плохо себя вела сегодня. Ты плохая девочка, и будешь наказана. - Да... - прошептала Лариса, поникнув головой. - Я намереваюсь нанести тебе двадцать пять ударов этим ремнем. За каждый стон после удара - один дополнительный удар, за крик - два. А потом немного поработаю его пряжкой. Ты будешь считать. Если ошибешься - начнем сначала. Поняла? Она кивнула. Я зашел спереди и протянул ей ремень. Лариса поцеловала его своими припухшими губками. Зайдя сзади, я завязал ей глаза и немного полюбовался на беспомощную, распластанную передо мной женщину. Следы от хлыста на ее спине и ягодицах немного потускнели, приобрели багровый оттенок, но выглядели еще весьма неплохо.

Ремень в длину был больше метра, и я свернул его вдвое. Но так было неудобно. Тогда, зажав пряжку в кулак, я намотал примерно треть ремня на кулак. Оставшаяся часть свободно свисала к полу, и ею я нежно провел по спине Ларисы от лопаток и вдоль позвоночника к самой попочке. Лариса вздрогнула всем телом.

Размахнувшись, я со средней силой вытянул ремнем по ее приподнятым ягодицам. Ни с чем не сравнимый сочный звук музыкой прозвучал в моих ушах. - Один, - послушно сказала Лариса. Местом основного преступления была ее попочка, и я решил задать порку только ей. Лариса, вздрагивая под моим ремнем, прилежно отсчитывала удары, а я по ее прерывающему голосу чувствовал, что скоро она не выдержит. После двенадцатого ее голос дрогнул, и она протяжно вздохнула. - Одно штрафное очко, - безжалостно констатировал я и нанес ей сильный тринадцатый удар. Ремень со свистом рассек воздух и хищно впился в ее плоть, обвившись вокруг ягодиц и достав бедра. Лариса взвизгнула. Теперь стоны сопровождали все удары. Было слышно, как она скрипит зубами, но сдержать себя не может. После двадцать пятого она уже во весь голос кричала, но я был неумолим. Со счета она уже сбилась и я, честно говоря, тоже. Ну и черт с ним. Ремень снова и снова жалил ее нежную кожу. Лариса дергалась, тщетно пытаясь уйти от него, срывающимся голосом умоляла меня о пощаде, но заветного слова не произносила. Слезы капали на смятую простыню, а из местами треснувшей кожи уже сочилась кровь. С садистским наслаждением я метил именно в эти места. - Сидеть ты теперь не сможешь долго, - мстительно процедил я, развернул ремень на всю длину и на прощание со всей силы, на которую был только способен, с разворота хлестнул ее истерзанную попку. Безжалостная резина хищно обвилась вокруг ее очаровательных бедер. Лариса взвизгнула так, что у меня зазвенело в ушах, неистово дернулась, и одна ее рука выскользнула из узла. Но сама она уже была в обмороке.

Продолжение игры с введением нового героя - стальной пряжки - пришлось отложить. Я привел Ларису в чувство, бережно перенес ее на пол, сменил простыни, а затем, положив обратно стонущую и содрогающуюся в беззвучном плаче жену, я очень нежно смазал ее попку антисептическим смягчающим кремом. Все убрав и отключив камеру, я погасил свет, открыл шторы и лег рядом. Лариса лежала на животе рядом, откинув одеяло и подставив свои ноющие ягодицы под тихо шелестящий пропеллер.. - Я все испортила, - прошептала она мне на ухо. - Ты хотел еще позаниматься со мной любовью. - Я хотел помочь тебе в том деле, за которым застал сегодня днем, - ответил я, прижимаясь к ее обнаженному горячему бедру. - Но сегодня ты не в том состоянии... - Завтра в это же время, - прошептала она, прижимаясь ко мне.

3

      Но на следующий день Лариса чувствовала себя настолько плохо, что ей даже не пришлось воспользоваться своим правом отложить наказание. Я был серьезно обеспокоен. У нее поднялась температура, а ягодицы распухли и малейшее соприкосновение с одеждой причиняло невыносимую боль. Мне пришлось вызвать домой нашего доктора из клуба, который долго колдовал над ее попочкой и в конце концов прописал ей множество мазей, примочек, притираний и строгий постельный режим. Два дня Лариса почти не вставала, лежа на животе, болтая в воздухе длинными ножками и читая. Я же взял за правило никогда больше так не заводиться и недоумевал, почему Лариса не остановила меня.

Через несколько дней я заметил, что Лариса снова начинает провоцировать меня. Ничего конкретного, но постоянные мелкие пакости вроде спрятанной электробритвы или выкрученной лампочки в ванной. Она словно приглашала меня сделать то, что собрался. Делая вид, что вроде бы все нормально, я дождался удобного момента и спрятал в своей прикроватной тумбочке тот самый гигантский искусственный член, который всего один раз показал Ларисе, и то издали.

Поздно вечером мы просматривали новый порнографический фильм, где главный герой, здоровенный негр с внушительным достоинством (пожалуй, побольше моего) почему-то использовал только анальные отверстия всех попадавшихся ему под горячую руку (и не только под руку, как вы поняли) женщин, брезгуя прочими. К середине фильма я понял, что Лариса явно намекает мне на свои желания. А она, видимо, решив, что я совершенно непонятливый, еще и прошептала мне на ухо: - Мне кажется, что у него еще больше, чем у тебя. Этого я вытерпеть не мог. Дождавшись конца очередной анальной сцены, я погасил экран и включил заранее поставленную на него видеокамеру. - Что же, милая, придется тебе довольствоваться моим, - проговорил я. Высоко подняв свои восхитительные ножки, сложенные вместе, Лариса сняла трусики и медленно развела их в стороны. Ее щелочка была аккуратно выбрита и блистала девственной чистотой. Без видимых усилий Лариса снова подняла ножки и закинула их за голову. Ее аппетитные бедра, словно сдобные булочки, оказались прямо передо мной. Затем она перевернулась на живот и стала прогибаться под совершенно немыслимым углом. Ее ноги, описав дугу, плавно опустились по обе стороны головы и встали ступнями на простыню. Лариса обхватила их руками и, зафиксировав на одном месте, застыла. Ее дырочки оказались как раз над головой и вместе с ротиком выстроились одна над другой. Лариса приподняла голову и открыла рот. Ее влажный язычок быстро мелькнул между зубками.
Я медленно подошел к замершей жене. Такие трюки она еще не проделывала. Не зная, сколько она продержится в такой позе, я решил поспешить. Сбросив трусы, я взялся за свой член, давно уже стоявший по стойке смирно , и провел им по ее щелочке. Лариса вздохнула и высунула язычок. Некоторое время она старательно облизывала мою головку, но мне быстро стало недостаточно этой ласки, и я вдвинул его в ее щелочку. Это было забавно, ее влагалище словно вновь стало узким и девственным, к тому же Лариса была очень напряжена, и я не смог протолкнуть его больше, чем наполовину. И тогда я ввел палец в ее анус и стал массировать свой член через узкую стенку. Лариса стонала. Ее язычок нежно облизывал мои яички. Почувствовав, что скоро кончу, я вышел из нее и скомандовал: - Ложись на спину головой к изголовью. Руки в стороны, ноги за голову и тоже в стороны как можно шире. Она повиновалась. Я достал две пары наручников и приковал ее руки к решетке. Затем, упрекнув себя в том, что других браслетов в доме нет, зафиксировал ее прелестные ножки так, что ступни оказались прямо над кистями рук, и крепко привязал их к решетке. Под ее очаровательную попочку я положил несколько подушек, так что, стоя на коленях, мой член оказался как раз перед ее неразработанным анусом. - Тебе лучше расслабиться, - зловещим голосом произнес я, прекрасно зная, что это только заставит ее напрячься еще больше. - Представляй, что это тот негр с огромным членом, если мой для тебя слишком мал. Густо намазав крем на два пальца, я медленно ввел их в ее анус. Лариса застонала, прикрыв глаза. Я пошевелил ими, сдвигая и снова раздвигая их, массируя круговыми движениями внутренние стенки везде, где мог достать. Затем обильно нанес крем на свой член, равномерно растерев его по всей поверхности. Лариса с интересом наблюдала за моими приготовлениями.

Просунув одну руку ей под ягодицы, чтобы она не могла отпрянуть, второй рукой я взял свой член. Моя головка приблизилась к ее анусу. Невооруженным глазом было видно, что маленькое отверстие явно не годится для моего гиганта. Но я неумолимо начал вводить свой инструмент. Лариса вскрикнула, закусила губы и стала отодвигаться, но почти не преуспела в этом. Деваться ей было некуда.

Едва я почувствовал, как мою головку плотно обхватили теплые стенки Ларисиного анала, я резко вдыинул мой член почти до конца. Моя жена вытаращила глаза и издала отчаянный крик. Не думаю, что ей было слишком больно: кричала она скорее от неожиданности. Обильно нанесенный крем сделал свое дело, и мой инструмент прошел вовнутрь, не встретив большого сопротивления.

Лариса была полностью в моей власти. Я неторопливо двигал своим разгоряченным членом в ее самых сокровенных глубинах, то вынимая его, то с размаху вгоняя до упора, то почти замирая, то набирая темп энергичными размашистыми движениями. Жена томно постанывала, прикусив губы, а потом начала подмахивать мне. Это была хитрость, она хотела войти со мной в один ритм и заставить кончить, но я сознательно сбивал темп, двигаясь вразнобой и даже останавливаясь.

Пользуясь тем, что ее глаза плотно закрыты, я достал искусственный член, заранее наполненный теплой водой. На его окончании была прикручена самая большая съемная головка, которую мне удалось достать. Вместе с ней этот чудо-агрегат достигал чудовищного размера, который я не поленился измерить - 38 сантиметров.

Продолжая плавно двигаться в нежных теплых глубинах Ларисиной попочки, я провел теплой головкой члена по ее животу от пупочка и ниже. Последовавшую за этим реакцию надо было видеть! Лариса содрогнулась всем телом, увидев, что я держу в руках, и забилась в тщетных попытках освободиться. Я успокоил ее звонким шлепком по бедру. - Замри! Я ограничусь только твоей щелочкой. А если мне не понравится, как ты себя ведешь, я вставлю его в твою попку. Лариса кивнула и замерла, с ужасом наблюдая за моими манипуляциями. А я не спешил. Огромная головка лениво проползла между ее точеных ножек, раздвинув половые губки, затем вернулась и стала круговыми движениями медленно ввинчиваться во влагалище. Мой член прекрасно это чувствовал сквозь узкую стенку и жаждал продолжения. Но судя по исказившемуся в гримасе непритворного ужаса лицу Ларисы и сопротивлению ее мышц, ввести на всю длину это чудо современной техники будет рискованно. Поэтому, оставив его введенным примерно наполовину, я энергично задвигал обеими инструментами, по очереди пронзая Ларису в ее обеих отверстиях. Она стонала, красиво выгибаясь передо мной и звеня наручниками. Наконец все ее прекрасное тело свела сладкая судорога оргазма.

Сзади щелкнула видеокамера, возвестив об окончании съемки. Вот черт! Ну ладно, все равно большая часть сделанного сегодня успела записаться. А я скромный, зрелище моей задницы вряд ли столь же эротично, как попочка моей жены. Впрочем, кому как. Не вынимая искусственный член, я крепко взялся обеими руками за расслабленные бедра моей любимой женушки и несколькими мощными толчками обильно излился в глубины ее ануса. Затем освободил ее ножки и устало опустился на нее, не выходя из ануса. Искусственный член больно уперся мне в живот, я вынул и отбросил его. Ножки Ларисы тут же обвились вокруг моей поясницы, а ее шаловливые губки запечатлели на моей коже за ухом нежный горячий поцелуй. - Тебе понравилось, дорогой? - прошептала она. - Бесподобно, милая, - ответил я и поймал своими губами ее. - Надо будет как-нибудь повторить, - ответила она чуть позже, когда я полностью освободил ее. - Обязательно, - пообещал я, укутываясь одеялом. Ее рука проползла по моему боку и остановилась на животе. Трусов на мне, разумеется, не было - я всегда сплю обнаженный. Лариса замолчала, затем поцеловала меня сзади в шею и ее рука скользнула ниже. - Я еще тебя хочу, - прошептала она, и ее пальчики начали свой изумительный танец.

[Влад 666]

Часть 2

 В следующие несколько дней ничего особенного не происходило. Навалилось много работы, к тому же к Ларисе приехала ее младшая сестра, которая ничего не знала о наших милых шалостях. Она гостила у нас неделю, и все это время мы добросовестно изображали порядочных супругов.

К счастью, перед первой субботой ноября, когда в нашем клубе проходила традиционная ежемесячная оргия, она укатила обратно в свой Киев. Мы с Ларисой уже проигнорировали две из них. Это ничем нам не грозило, однако нам обоим хотелось несколько разнообразить впечатления. К тому же мы как почетные члены клуба, состоящие в нем почти десять лет, имели исключительное право во время оргии заниматься любыми формами секса с любым участником (разумеется, с его или их согласия). Лариса раньше никогда не упускала случая безнаказанно "гульнуть на стороне" таким способом, да и я, признаться, тоже не имел ничего против того, чтобы попробовать свежего тела.

Мы долго думали, что же надеть. На оргию принято собираться в обычной одежде, чтобы не привлекать лишнего внимания к нашему закрытому клубу, а все остальное приносить с собой. Лариса с загадочным видом пронесла в нашу машину объемистую корзину, накрытую сверху каким-то тряпьем. Все ясно, моя благоверная не хочет, чтобы я раньше времени увидел ее облачение. Отлично. Для себя я взял узкие трусы, еле-еле скрывающие мой член, майку-кольчугу из маленьких переплетенных стальных колец и черную маску, закрывающую все лицо, а для Ларисы и прочих любительниц нетрадиционного интима -- мой любимый длинный резиновый крученый хлыст, двойной член-стимулятор и две пары наручников.

Лариса так тщательно наносила макияж и укладывала волосы, словно собиралась на светский бал. Из-за этого мы едва не опоздали и прибыли на место одни из последних. На стоянке около клуба было около тридцати машин. Похоже, вечер обещал быть нескучным.

Моя супруга выскочила первой и, не дожидаясь меня, вместе с корзиной исчезла в дверях. Одета она была вполне благопристойно: длинное черное платье, оставляющее открытыми ноги до колен. Обнаженные плечи и вырез на спине полностью скрывала пышная грива волос.

Я, взяв с собой все необходимое, отправился следом. Пройдя по слегка освещенному коридору, я попал в отдельную комнатку для переодевания. Заняв пустую кабинку, я быстро сбросил одежду и натянул свою нехитрую экипировку. Только маску я решил пока не одевать, и когда я вернулся в коридор, она болталась у меня на руке. В другой я нес свои "вспомогательные инструменты".

По обе стороны коридора был ряд одинаковых дверей с небольшими окошечками, словно в тюрьме. Однако здесь любителям подсмотреть представлялись гораздо более интересные зрелища. Заглянув в первое же, я увидел достаточно возбуждающее, хоть и довольно банальное зрелище: юная пышнотелая блондинка висела на вытянутых руках, немного не доставая связанными ногами до пола, а крепкий молодой парень наносил ей размеренные сильные удары ремнем по спине и ягодицам. Рот ее был завязан платком, но судя по выпученным глазам и потокам слез, заливающим смазливое личико, приходилось ей несладко. Впрочем, за соблюдением норм здесь следили специальные наблюдатели, поэтому серьезных несчастных случаев за всю историю существования клуба не было.

Вторая дверь. Здесь явно поинтереснее: трое мужиков среднего возраста в стандартном "гамбургере", самой аппетитной прослойкой которого была кудрявая мулаточка, которую я видел впервые. Два мощных инструмента орудовали в ее соседних отверстиях, а третий, поменьше, вовсю сотрясался, обрабатываемый ее пухлыми губками. Ее изящные руки были скованы наручниками и зафиксированы в небольшом стальном кольце, вбитом в пластмассовую плоскость, на которой она полулежала. На моих глазах мужчины, обменявшись несколькими словами, поменялись местами, и красотка, едва успев перевести дух, вновь затряслась под мощными толчками.

Около следующей двери я задержался подольше. Худой парень немного затравленного вида лежал лицом вниз на железной кровати. Его руки были привязаны к ее спинке, глаза завязаны плотной черной тканью. Перед ним сидела стройная девушка лет 20, широко расставив длинные ножки, так что ее аккуратно выбритый лобок находился у него под самым носом. Ее руки лежали у него на плечах, скручивая и оттягивая кожу. А позади него... стояла моя Лариса в весьма оригинальном наряде: темная маска, открывающая только верхнюю половину лица, рот и глаза, и переплетение резиновых полос, в беспорядке струящихся от шеи вниз, оставляя открытыми груди и щелочку. С плотоядной усмешкой пожирая парня глазами и, вполне возможно, представляя на его месте меня, она пропустила сквозь кулачок длинный узкий ремешок и вдруг безжалостно вытянула парня вдоль спины, так что он взвыл от боли.

- Давай, работай, ничтожество, - злобно прошипела она, - и если я увижу, что Олечке не нравится, я тебе всю задницу искорежу!

Парень стал прилежно вылизывать подставленную ему щелочку. Олечке, судя по всему, было приятно. Закрыв глаза, она сладостно извивалась и тихо постанывала. Ларису же такое развитие событий не устраивало - ей явно хотелось поиздеваться над связанной жертвой. Но правила были уже установлены, и так просто нарушить их было нельзя. Вдруг Олечка подмигнула Ларисе и обиженно сказала:

- Я очень люблю, когда меня трахают в попочку языком, сделай это!

С этими словами она закинула ноги ему на плечи, подняла выше свою аккуратную попочку и положила руки ему на голову, наклоняя к заветной цели. Парень, похоже, был озадачен необычной просьбой, но был вынужден подчиниться и слепо ткнулся носом между ног Оле. Зорко следившая за всем этим Лариса не преминула воспользоваться этим промахом и сильно хлестнула его по ягодицам.

- Ты что, не слышал ее?

Парень наконец попал языком в ее анус и стал добросовестно вылизывать его, пытаясь ввести его как можно глубже. Лариса вновь хлестнула его, и он сбился с ритма.

- Быстрее!

Он послушно заработал языком быстрее. Оля блаженно растянулась перед ним, сняв ноги с плеч и вытянув их вдоль тела. Наконец-то я увидел ее груди, большие и тяжелые, но с аккуратными, немного набухшими светло-коричневыми сосочками. Может, сегодня я и сведу с ней более близкое знакомство...

Лариса тем временем продолжала неистово хлестать своего пленника по ягодицам, отчего он каждый раз смешно подпрыгивал на кровати. Оля принимала посильное участие в этом издевательстве, дергая его за волосы. Затем, сказав Ларисе "Остановись, он хорошо справляется", она закатила глаза, громко застонала и ее тело стало сотрясаться в сладких судорогах оргазма. Парень продолжал ввинчивать свой язык в ее растянувшееся анальное отверстие, одновременно лаская ее отчетливо обозначившийся клитор.

Затем они поменялись, и ремешок оказался в руках удовлетворенной Олечки. Я не стал ждать, чем все это закончится, тем более что мой оживившийся друг больше не желал удовлетворяться пассивным созерцанием.

Над следующей дверью горела красная лампочка - сигнал, чтобы никто не ломился в эту комнату. Да это было бы и бесполезно: все двери были массивными и звуконепроницаемыми, к тому же при желании можно было закрыть стеклянное окошечко изнутри, и из коридора никто ничего не увидит. А вот над дверью напротив горел приглашающий зеленый свет - это означало, что ее обитатели не заняты. Я заглянул туда и от увиденного зрелища у меня прямо слюнки потекли.

На шикарной двуспальной кровати, сбросив на пол подушки и одеяла, в позиции 69 сплелись два прекрасных юных тела. Блондинка и брюнетка с фигурами, которым позавидовали бы топ-модели, ласково целовали друг другу чисто выбритые щелочки, тихонько постанывая и выгибаясь от наслаждения. Они даже не заметили, как я вошел в комнату, нажав справа от двери кнопочку, сменившую цвет лампы над входом с зеленого на красный.

Очнулись они только тогда, когда я, сложив в углу свою нехитрую амуницию, в одних трусах-плавочках подошел к ним и положил руки на упругие ягодицы лежащей сверху блондиночки. Она вздрогнула от неожиданности и повернулась посмотреть на меня.

- Ты будешь смотреть или участвовать? - спросила она приятным, но неожиданно низким голосом.

- Участвовать, - ответил я и кивнул на стоящий в углу хлыст, - поиграем в такую игру: вы будете стегать друг друга этим хлыстом по десять ударов каждая. Кто из вас дольше продержится без крика, с той я займусь любовью. Вторая же будет выпорота мною и вдобавок ко всему исполнит любое желание победительницы. Согласны?

Девицы безропотно кивнули головами, хотя имели право отказаться или предложить свои условия. Бросили жребий, и первой выпало принимать удары блондинке. Она, не говоря ни слова, подошла к спинке кровати, взялась за нее руками и грациозно изогнулась. Я невольно залюбовался ее грациозной фигуркой, идеально ровной линией позвоночника и пышной попкой.

Брюнеточка тем временем, совершенно не стесняясь своей наготы, взяла мой хлыст и несколько раз со свистом рассекла воздух, приноравливаясь. Как я любил этот звук!

- Только не сачковать! - предупредил я ее. - Если увижу, что жалеешь ее, займешь ее место, а я займусь тобой.

Ее взгляд скользнул по моим мышцам и она кивнула головой. Может быть, именно такой поворот событий ее бы и устроил больше всего, хотя я раньше ее не видел, и не был осведомлен о ее пристрастиях.

Приблизившись к своей недавней партнерше, брюнетка отвела руку в сторону и с силой хлестнула ее по ягодицам. Длинный резиновый хлыст хищно впился в пышные ягодицы, оставив на нах красную полосу. Блондинка не смогла сдержать стон и инстинктивно опустила попку, но тут же выгнулась и снова подставила ее. Второй удар не заставил себя ждать - на этот раз хлыст опустился на полные бедра.

- Руки держать на спинке, или свяжу! - грозно крикнул я, тут же вспомнив, что не взял с собой веревку.

Блондинка снова послушно впилась длинными наманикюренными пальчиками в спинку кровати. Впрочем, ее мучительница, видя, что выбрала слишком сильный темп, ослабила силу ударов, и вскоре передала хлыст блондинке.

Оказавшись на месте своей жертвы, брюнеточка почему-то закрыла глаза. Я лег на кровать, так что мое лицо оказалось как раз напротив ее. Блондинка тоже хлестала вполсилы, явно жалея свою партнершу. Я же тем временем прильнул к ее аппетитным губкам и тут же почувствовал ее нетерпеливый ответ. После одного удара она прикусила мне язык, но сама этого не заметила и я не стал заострять на внимание на этом эпизоде.
- Правила меняются, - провозгласил я, когда они снова собрались поменяться местами. Теперь за вас возьмусь я.

Подчиняясь моей воле, обе женщины легли на живот рядом друг с другом. Я залюбовался затейливыми узорами, оставленными хлыстом на их восхитительных телах. Потом провел хлыстом вдоль позвоночника сначала одной, а потом другой. Они сладко заурчали, как большие грациозные кошки. Они на самом деле ловили от этого кайф, уж в этом я толк знаю!

Я защелкнул на их запястьях свои наручники, приковав каждую отдельно к спинке кровати. Повернул их головы, так чтобы они смотрели друг другу в глаза, запретил отводить взгляд и встал сбоку, ближе к блондинке.

[Влад 666]

Первый удар я обрушил на ее спинку. Полоса, оставленная хлыстом, мгновенно налилась красным, но я услышал только глубокий вздох. Затем такой же удар получила ее соседка, и из ее полной груди вырвался протяжный стон. Я продолжал наносить удары, по одному каждой, чтобы они находились в равных условиях. Красавицы сладко стонали сквозь плотно сжатые зубы, томно глядя друг другу в глаза, а потом.. стали страстно целоваться. Я почувствовал, что мой член, и так уже последние полчаса стоявший, как столб, начинает разрываться от переполняющего его возбуждения и коварно с силой вытянул вдоль спинки блондинку. Она, проиграла, захлебнувшись собственным поцелуем и криком.

Я сделал это не без умысла: уж очень меня привлекала ее подруга. Уже несколько недель я мечтал насладиться анальным сексом, и ее отверстие показалось мне самым большим из всех, которые мне встречались. Брюнеточка, тоже довольная таким поворотом событий, грациозно раздвинула свои восхитительные длинные ноги (еще длиннее, чем у Ларисы, мелькнула мысль) и раскрыла свою аккуратно выбритую промежность, но я решительно перевернул ее на живот. Умничка, она сама облегчила мне задачу, выставив свою исполосованную попку вверх. Положив руки на ее теплые мягкие бедра, я нетерпеливо сбросил вниз свои трусы и приставил головку своего изнемогающего члена к ее анусу. В глазах ее подруги мелькнуло восхищение, и меня самого обдало сладкой волной гордости - 25 сантиметров все же большая редкость.

Одним резким сильным движением я вогнал свой член в анал брюнеточки почти до упора. Стенки ее туннеля конвульсивно сжались, и я взвыл от удовольствия. Несмотря на то, что я определенно не первый шел этой дорожкой, мои размеры оказались ей великоваты, она стала постанывать и извиваться, но я крепко держал ее за бедра и начал медленно, со сладострастием, таранить ее. Тем временем блондинка подошла ко мне сзади. Сначала она гладила и покрывала поцелуями мою спину, а потом, сев на пол между моими раздвинутыми ногами, стала ласкать мошонку и скользящий туда-сюда ствол быстрыми прикосновениями губ и языка. Я тем временем продолжал терзать ее подругу, то выводя свой член наружу и тут же с силой всаживая его на всю длину, то неожиданно переходя от ленивых движений в самых глубинах ее прямой кишки до энергичных ударов, от которых мои бедра звонко шлепались об ее услужливо подставленные ягодицы.

Долго так продолжаться не могло. Я почувствовал, что близится момент кульминации. Почувствовали это и мои очаровательные партнерши.

- Т-т-тольк-ко н-н-н-не в меня, п-пожалуйста... - взмолилась брюнетка, извиваясь под ритмичными ударами моего красавца. Это было ее право, и я послушно вынул член из ее расширившегося анального отверстия и хотел направить в рот блондинке, но почувствовал, что не успею. Тогда на моей головке сомкнулись мои собственные пальцы. Раз, два, три, и мощная струя ударила моей партнерше аж в волосы, забрызгивая пышную прическу. Вторую я специально направил на ее прелестно исполосованную спинку, третьей позволил растечься прихотливым узором по ягодицам, следующая пришлась на бедро, а затем моим членом овладела опомнившаяся блондинка, засосав почти половину. Остатки спермы она с видимым удовольствием проглотила, не пролив ни капли.

Голова шла кругом. Я устало опустился на кровать и благодушно смотрел, как мои красавицы приводили себя в порядок. Потом, собрав свои вещи, мы вместе покинули комнату и разошлись в разные стороны.

В конце коридора была "комната бодрости", как мы с Ларисой в шутку ее называли. Там можно было в считанные минуты вернуть половое возбуждение, не прибегая к виагре и прочим химическим стимуляторам, которые, впрочем, там тлже имелись. К услугам клиентов там было все, что можно было себе вообразить - от журналов и видеокассет до живых людей, мастеров разогрева словом и делом. Впрочем, я чувствовал, что мне туда не скоро понадобится, если понадобится вообще.

Сзади послышался знакомый голос, и я поспешно свернул за угол. Мимо прошла Лариса в компании двух мужчин, которых я раньше здесь не видел. Они шли в частную комнату на втором этаже. Последовав за ними, я с радостью увидел, что над дверью, за которой они скрылись, остался гореть зеленый сигнал. Это означало, что они не возражают, если кто-то еще присоединится к ним. Стараясь поменьше шуметь, я вошел следом за ними, переключил свет с зеленого на красный и спрятался за полуоткрытой дверью, ведущей в соседнюю комнату. Я никогда еще не видел, как Лариса занимается любовью с другими, хотя знал, что она практиковала такие узаконенные в нашей семье измены во время каждого похода на оргию.

Она успела где-то полностью переодеться и теперь предстала перед мужчинами в совершенно соблазнительном наряде: суперкороткая черная юбочка, по размерам меньше некоторых ее трусиков, плотно облегала ее прелести. Высокая грудь тоже была заточена в лифчик на пару размеров меньше. Прозрачные колготки подчеркивали восхитительную стройность ног, а руки были облачены в мягкие перчатки до локтей. Мужчины поспешно разоблачились и теперь стояли перед ней в полной боевой готовности.

Видимо, по неизвестному мне уговору один из них схватил ее руки и грубо завел за спину. Второй не спеша приблизился к беззащитной Ларисе и стал неторопливо ощупывать ее тело, особое внимание уделяя местам, скрытым под символичными кусочками ткани. Лариса сладко извивалась в руках своего повелителя. Любит она жестокое обращение, тут уж ничего не поделаешь.

Игра продолжалась. Снятый лифчик полетел на пол, вскоре за ним последовала юбочка. Мужчина сжал ее роскошные груди в своих крупных ладонях, а потом тремя пальцами каждой руки скрутил ее затвердевшие соски. Но это была только прелюдия.

Ларису подвели к большому столу, стоявшему посреди комнаты. Я только сейчас обратил внимание, что по его углам были фиксаторы для рук и для ног. Разведя ей руки и ноги, они намертво закрепили ее лицом вниз, после чего, недолго посовещавшись, один из них встал перед ее нежным ротиком, а второй с видимым наслаждением стал звонко шлепать ладонью по ее подпрыгивающим ягодицам. Я усмехнулся: для Ларисы, однажды выдержавшей без единого стона двадцать восемь сильных ударов стальной пряжкой по ягодицам, это было не более чем детской игрой.

Пока она вдохновенно делала минет второму мужчине, сладко причмокивая и со свистом стягивая воздух, первый прекратил ее шлепать и резко ввел сразу три пальца в ее влагалище. От неожиданности Лариса вскрикнула, и тут же его большой палец начал путешествие в ее анальные глубины, весьма разработавшиеся с помощью моего друга, уже проявлявшего признаки нетерпения. Между тем Лариса, похоже, перехитрила любителя орального секса: он стоял перед ее ротиком, словно зачарованный, в бешеном ритме гоняя туда-сюда подвижную кожицу, в то время как розовый язычок моей супруги описывал круг за кругом вокруг его крайней плоти. Вскоре он застонал, откинул назад голову и выпустил мощную струю, забрызгавшую все личико моей благоверной. Напрасно он отклонился: Лариса могла бы сделать еще приятнее, проглотив весь этот заряд.

Между тем второй мужчина слегка повернулся, и меня словно пронзило током: он оказался обладателем примерно такого же достоинства, как и я. Судьба, похоже давала мне шанс воплотить свою сокровенную мечту: пронзить свою милую супругу сразу двумя гигантскими членами. События начинали развиваться самым подходящим образом: пока первый отдыхал, устало откинувшись в глубоком кресле, второй отвязал покорную Ларису и подвел ее к другому весьма любопытному агрегату, по форме напоминающий крест. Он положил Ларису лицом вниз на выпуклую поверхность, в точности повторяющие формы человеческого тела, но с отверстием посередине. Ее чуть покрасневшая от ударов попка оказались как раз над ним. Мужчина привязал ее руки к горизонтальной перекладине над головой, отчего ее фигурка прогнулась еще больше, зато ноги оставил свободными, после чего сбросил с себя остатки одежды.

Пришло время покинуть свое убежище. Я стремительно приблизился к ним. Лариса не могла меня видеть. В двух словах я изложил мужчине свою затею, и его глаза засверкали.

Под поверхностью, на которой лежала Лариса, была свободно скользящая доска. Мужчина лег на нее и задвинулся под мою сладко извивающуюся супругу. Я стоял у нее за спиной, до поры до времени ничем не выдавая своего присутствия. Нащупав своим членом ее влагалище, он одним толчком пронзил ее на всю длину. Лариса притворно застонала (уж к моему размеру она давно привыкла), но смогла обмануть этим своего партнера, который стал размеренно раскачиваться. Лариса быстро поймала ритм и стала энергично подмахивать, временами сознательно сбивая его, чтобы не дать закончить раньше.

Я не спеша подошел к ней сзади и положил руки на гладкие теплые бедра. Лариса вздрогнула от неожиданности и хотела обернуться, но даже ее натренированные мышцы гимнастки не позволили ей это сделать.

Интересно, узнает она мой калибр или нет? Мой член снова разрывался от возбуждения, но я дал ей сначала почувствовать его размер, проведя головкой по бедру и ягодицам, оставляя за собой влажный след. Ларису стала бить так хорошо знакомая мне дрожь, предвестник сильного оргазма. Не мешкая больше, я стал медленно вводить свой член в ее заметно расширившийся после сегодняшней оргии анус. Она протестующее замычала, но деваться ей было некуда, а я был неумолим. Ее партнер снизу намеренно почти остановился, чтобы не мешать мне. Третий участник, отчаливший раньше времени, широка закрытыми глазами наблюдал, как два могучих поршня входят в глубины моей супруги. Лариса громко стонала, умоляя нас быть осторожнее, но я знал, что стенки обоих ее отверстий достаточно растянуты, поэтому мощным толчком насадил ее на все свои двадцать пять сантиметров. Она громко охнула, и тут же ее пронзил и мужчина снизу. Мы стали то синхронно, то по очереди буравить извивающуюся Ларису в оба отверстия.
Ее партнер снизу дотянулся до ее губ и слился с ней в долгом поцелуе, я же любовался на игру ее прекрасных мышц под нежной гладкой кожей спины и плеч. Похоже, Лариса ловила не меньший кайф, чем мы, раскачивая талией вслед нашим толчкам и сладко постанывая. Я, крепко сжав ее бедра, несколько раз вынул и с силой вогнал обратно мое орудие, достигнув немыслимых глубин, после чего, плотно прижавшись своими бедрами к ее, руками дотянулся до упругих грудей и стал ласкать их. Мужчина внизу протяжно застонал и задергался в экстазе, я отчетливо ощутил сквозь тонкую стенку внутри Ларисы, как скользит туда-сюда его мощный член. Невероятно, но она еще пыталась задержать его в себе подольше, сжав сильные мышцы влагалища. Со мной она тоже любила проделывать такой прием, и мечтала научиться проделывать то же самое анусом. Пока у нее это не очень получалось, и я имел полную свободу действий в этом направлении. Мужчина выскользнул-таки из ее ненасытной дырочки, я же, положив руки ей на поясницу и раскачиваясь в упоительном ритме, довел дело до конца, излившись в глубину ее теплой попки бурным потоком.

Лариса громко стонала от боли, смешанной с удовольствием.

Облачившись снова в свое одеяние, я оставил их разбираться между собой дальше и продолжил свое увлекательное путешествие. Следующим моим приключением стала полная рыжеволосая девица, соблазнительно привязанная за руки к зафиксированному в стене стальному кольцу как раз в сообвестствии с ее немаленьким ростом. Кто бы мог подумать, как много у нас в городе мазохисток! На столике рядом с ней были разложены следующие предметы - кнут с гладкой полированной рукояткой, тонкий кожаный ремешок, толстый сыромятный ремень и длинная пластмассовая линейка.

- Ну ты попала, красавица, - грозно сказал я, закрывая за собой дверь и зажигая над ней красный свет. Девица дернулась, но узлы были затянуты на совесть. Более того, ее ноги тоже оказались надежно закрепленными в стальных зажимах, наподобие тех, что были в моей домашней дыбе. Перед ее глазами было зеркало, немного наклоненное таким образом, чтобы она видела стол с разложенными на нем предметами истязания. Я положил рядом с ними свой длинный крученый хлыст и подошел к ней вплотную сзади. Провел руками по гладкой спине, полным бедрам, схватил и сжал мягкие груди, отчего она вздрогнула, откинула голову назад и застонала.

- Знаешь, что тебя ждет? - поинтересовался я, подведя губы совсем близко к ее уху. - Я буду пороть тебя каждым из этих предметов. Выбирать последовательность ты можешь сама. Чем дольше ты продержишься без крика при порке первым выбранным тобой предметом, тем меньше ударов будет следующим. Число ударов оговорим прямо сейчас. Ты готова?

[Влад 666]

- Давай сначала линейкой, - сказала она, немного подумав. У нее был приятный, чуть хрипловатый голос.

Хитрая! Она думает, что линейкой будет меньше всего боли. Хотя не за этим ли она пришла?

- Хорошо. Сколько раз? - спросил я, решив про себя, что любое названное ею число будет увеличено. - Помни только - скажешь слишкм мало - сделаю так, что тебе покажется много.

- Сорок, - сказала она, почти не думая.

- Значит, восемьдесят, - беспощадно констатировал я и увидел, как она судорожно задергалась. - ну уж и пошутить нельзя! Пятьдесят...

Я взял линейку, покрутил ее в руках, примерился. Девица не могла меня видеть и стояла, расставив ноги и понурив голову, слегка дрожа всем телом.

- Стонать можно сколько угодно, но как только разомкнешь губы - проиграла, понятно? - спросил я и провел линейкой по ее спине от затылка до копчика. Она кивнула и стиснула зубы. Я несколько раз шлепнул себя по бедру, чтобы проверить, как больно может быть от нее, и нанес ей сильный хорошо выверенный удар поперек спины. Маленькое помещение наполнил свист рассекаемого воздуха и приглушенный стон девицы. А болевой порог у нее поменьше, чем у Ларисы, мелькнула мысль. Второй удар был послабее и она перенесла его без звука.

Я наносил ей размеренные удары по ягодицам, бедрам и спине, следя, чтобы они ложились каждый раз на нетронутый участок кожи. Девица инстинктивно пыталась увернуться, дергаясь в надежных путах, и меня это только раззадоривало. На двадцать шестом ударе она не выдержала и громко охнула, и тут же взмолилась, чтобы я ее простил и не засчитывал этот момент. Но я был неумолим.

- Теперь у тебя есть преимущество - ты можешь не сдерживаться и кричать сколько угодно, - с этими словами я с силой нанес ей двадцать седьмой удар, метя по плечам. Девица просто взвыла от боли, я же, не давая ей опомниться, начал истязать ее быстрыми рубящими ударами, оставляющими на ее коже прелестные красные полосы. На тридцать пятом я немного сбавил темп, заставив ее сладко корчиться в ожидании следующего удара. На сороковом я заметил, что линейка треснула, и тут же не пришла в голову интересная мысль. Немедленно воплотив ее в жизнь, я нанес сорок первый удар не плашмя, а ребром, метя в красную полосу, оставленную первым ударом. Этим я перевел ее на новый уровень болевого восприятия. Девица корчилась и выла от боли, но после последнего удара ослабела и обессиленно повисла.

Я зашел спереди и поцеловал ее в губы.

- Что дальше? - спросил я, кивнув на столик.

- Широкий ремень и минуту отдыха, - простонала она и попыталась улыбнуться. Я оценил ее остроумие.

- Ты проиграла на двадцать шестом ударе. Тебе оставалось выдержать чуть меньше половины, двадцать четыре. Именно столько ударов ты получишь широким ремнем. Учти, я буду стараться! Закричишь после первого удара - следующим предметом получишь двадцать три. Закричишь после десятого - получишь всего четырнадцать.

- А если вообще не закричу? - спросила она.

- Закричишь, - заверил я ее и в ее глазах отразился неподдельный ужас.

Держать в руках ремень после неудобной ребристой линейки было одно удовольствие. Я несколько раз прицельно размахнулся, чтобы приноровиться к нему, и без предупреждения вытянул ее вдоль спинки. Девица дернулась, но промолчала. Второй удар я обрушил на ее бедра, и снова она сдержалась. Тогда я поменял тактику и замер. Тишину нарушало только ее тяжелое дыхание.

- Давай же, - простонала она сквозь зубы

- Я не разрешал тебе разговаривать. Общее число увеличивается до тридцати, - хладнокровно констатировал я и с оттяжкой ударил ее поперек спины, где до ремня вволю поработала линейка. Ее дыхание сбилось, но снова стона не последовало. Я развернул ремень во всю длину, так что теперь он на излете впивался не только ей в спину, но и в живот и даже в груди. Я все время менял места ударов, обрабатывая ее всю от пяток до лопаток и кистей рук. На десятом ударе ее стали сотрясать беззвучные рыдания, а на двенадцатом она закричала во всю мощь голосовых связок. На меня полился поток оскорблений, который иссяк только после того, как я пообещал выбирать последовательность орудий истязания самостоятельно.

Мой крученый хлыст вселял в нее настоящий ужас, и следующим она, разумеется, выбрала длинный тонкий ремешок. Но она еще не знала, что я ей уготовил, поскольку на его конце ярко блестела стальная пряжка. Когда девица увидела, что я любовно провел пальцами по прохладному металлу, ее глаза расширились.

- Умоляю, только не это!!! - закричала она.

- Поверь мне, солнышко, умолять меня тебе придется, когда я возьму в руки свою любимую игрушку, - я коснулся рукой хлыста. - В его резину вплетены острые кусочки проволоки и вставлена металлическая стружка - так сказать, для остроты ощущений.

Она не оценила мое чувство юмора, и я зашел ей за спину. Только сейчас я увидел, как судорожно дышит колечко ее ануса, то сжимаясь, то расширяясь. Это зрелище меня безумно возбудило.

Ее ягодицы налились кровью, и я прикоснулся к ним прохладной пряжкой. Она вздрогнула всем телом и отстранилась, насколько ей позволяли веревки. Я же, в последний момент зажав пряжку в кулаке, обжег сильным ударом ее спину. Девица явно ожидала другого вида боли и глухо застонала. Второй удар опустился на ее истерзанную попку, которой сегодня досталось больше всего. Я уже не сдерживал себя, почти в полную силу вонзая безжалостный ремень в ее нежную кожу, но девица каким-то чудом сдерживала себя, хотя ее стоны теперь звучали почти непрерывно.

Нанеся половину из положенных ей восемнадцати ударов, я остановился и приготовился поработать пряжкой. Похоже, моя беспомощная жертва поняла, что теперь ее ждет, но промолчала из боязни получить еще одно "штрафное очко".

Но ничто не могло ее спасти, и вот холодный металл, описав в воздухе сверкающую дугу, сочно вонзился в ее аппетитные ягодицы. От ее крика у меня едва не заложило уши, а кольцо в стене угрожающе скрипнуло от ее дерганий. По краям ярко-алой отметины на ее коже показались капельки крови.

- Сидеть ты теперь не сможешь долго, - многообещающим тоном сказал я и снова хлестнул ее, метя в то же место. Немного не рассчитал, и второе клеймо легло чуть выше первого. Девица корчилась и обзывала меня последними словами, но я уже не обращал на это внимания, изо всех сил стегая ее беззащитную попку. В последний восемнадцатый удар я вложил все свое вдохновение, проследив, как блестящий металл, послушный движению моей руки и ремня, обвившего ее торс, впивается ей прямо под грудями.

Она потеряла сознание, бессильно повиснув на веревках. По ее ногам бежали струйки крови, еще несколько капель скатились с ее прикушенных губ. Несмотря на сильную болевую чувствительность, мне попалась на редкость выносливая особа, и я боялся, как бы сегодняшнее развлечение не повредило ей. Хотя она так и не произнесла слово-пароль, после которого игра немедленно прекращалась, я не был уверен, стоит ли продолжать. Любой садизм, по моему глубокому убеждению, должен продолжаться до тех пор, пока приносит удовольствия обеим сторонам.

В углу я увидел кем-то предусмотрительно оставленное ведро с водой и тут же окатил свою жертву с ног до головы. Она вздрогнула и снова безуспешно попыталась освободиться от веревок. Я показал ей хлыст и увидел, как она задрожала.

- Тебе осталось выдержать всего девять ударов этой игрушкой, - сказал я, - у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?
- С п-плохой, - тихо ответила она, чуть запинаясь.

- Тебе сейчас будет настолько больно, что вся предыдущая боль покажется комариным укусом, - спокойно сказал я, внимательно глядя ей в глаза. От моего внимания не ускользнуло, как расширились ее зрачки.

- Какая же хорошая? - со слабой надеждой спросила она.

- Ты можешь кричать, сколько угодно, - бросил я и зашел ей за спину.

Она вся напряглась в ожидании, но я не спешил. Вместо этого я провел рукой по ее влажной коже, размазывая кровь, смешанную с водой. Она застонала, ведь даже легкое прикосновение причиняло ей сильную боль. Я несколько раз несильно шлепнул ее по ягодицам, наслаждаясь приглушенными стонами, затем немного отступил назад и отвел в сторону правую руку с зажатым в ней хлыстом.

Первый удар в моем сознании словно разделился на несколько фрагментов. Вот гибкая резина с почти неуловимой для глаза скоростью несется по направлению к напрягшимся ягодицам, ничто уже не в силах ее остановить. Вот она соприкоснулась с нежной кожей, и в стороны разлетелись микроскопические частички влаги. Вот моего слуха коснулся прекрасный сочный звук, заставивший сжаться сердце и вызвавший сладкую пульсацию внизу живота. И тут же - почти животный вопль, который издала беспомощная женщина, гулким эхом разнесшийся по комнате.

Второй удар тоже оказался не хуже первого. Я сделал его с оттяжкой и направил на спину. Багровая полоса перечеркнула все сделанные раньше - резина легла на нежную кожу почти во всю длину. Тут же, не давая опомниться - третий удар на уровне талии. Здесь важно было не спешить, но и сильно не замедляться - пик боли приходился примерно на полсекунды после самого удара и держался еще примерно столько же, после чего две-три секунды я давал ей передохнуть и наносил следующий. Четвертый, пятый и шестой удар пришелся точно по следам от пряжки ремня, а последние - на бедра, ягодицы и плечи.

Девица вопила во всю мощь голосовых связок, отчаянно содрогаясь всем телом после каждого удара. Нанеся последний, я шагнул к ней, быстрыми движениями сорвал с себя одежду, вырвав из заточения свой снова разрывающийся от нетерпения член и со всего маху всадил в ее широкий анус. К моему удивлению, он вошел в нее на всю длину почти без сопротивления, но тут же она инстинктивно сжала мышцы, и от приятной обволакивающей теплоты я чуть не кончил. Она держала меня внутри себя с невероятной силой, я сначала даже не мог совершить ни одного движения, но тут я с силой надавил тазом на ее истерзанную плоть, она со стоном прогнулась, насколько позволили веревки, я обхватил руками ее обширные груди и наступил момент истины.

Я трахал ее, как последнюю шлюху, быстрыми сильными ударами, выходя из ее ануса примерно на половину и тут же вгоняя свое орудие обратно до самого конца. Она пыталась двигаться в одном ритме со мной, но я крепко сжал ее бедра руками и зафиксировал ее в относительной неподвижности. Внутри нее было так горячо и влажно, что я почти не ощущал трения, но взволнованно дышащие стенки ее туннеля уверенно вели меня к экстазу. Долго так продолжаться не могло, и я излился в третий раз за сегодняшний вечер, войдя в ее гостеприимные внутренности до самого предела. Казалось, я не остановлюсь - длинные сильные струи все били и били из меня. Девица постанывала то ли от боли, то ли от удовольствия, а скорее всего от их сочетания.

Когда все было кончено, я потрепал ее по щеке, собрал свою нехитрую амуницию и покинул ее. На меня навалилась усталость, я чувствовал себя полностью опустошенным, и больше меня в этом месте ничего не интересовало. Переодевшись в свою повседневную одежду, я вышел на стоянку. Уже была ночь, легкий ветерок приятно овевал мое разгоряченное тело. Спросив у охранника, где Лариса, я узнал, что она еще в клубе. Тогда, оставив машину на стоянке для нее, я вызвал такси и поехал домой один.

Я уже спал, упав после душа поперек кровати, когда сзади меня обжег поцелуй в шею. Вернулась Лариса. После оргии мы никогда не занимались любовью сразу же, вот и в этот раз я не почувствовал желания. Она ушла в ванную, я же нашел в себе силы сбросить с себя всю одежду и заползти под одеяло. Вскоре ко мне присоединилась супруга, приятно пахнущая свежим шампунем и душистым мылом. Нежно обняв ее, я стал проваливаться в сон.

- Знаешь, милый, - шепнула она мне на ухо, едва касаясь его губами, - я давно мечтала, чтобы ты вошел в мою попку, когда в моей щелочке будет другой член. Спасибо тебе, это было незабываемо...

С чувством, что меня разоблачили, но ничуть не расстроенный этим, я наконец заснул, сжимая в своих объятиях столь горячо любимую мною Ларису

[Влад 666]

Часть 3

Близился день моего рождения, и я ожидал его с большим нетерпением, поскольку знал, что моя любимая Лариса готовит мне сюрприз. С фантазией, как и с телосложением, у нее было все в полном порядке, так что даже годы совместной жизни не позволили нашим интимным отношениям зайти в тупик и опуститься до уровня рутинной повинности. Если вы читаете мой рассказ с этой части, в качестве доказательства рекомендую прочесть первые две

Примерно за две недели до знаменательного события Лариса в очередной раз провинилась, причем, к моей радости, достаточно серьезно. Возвращаясь домой после очередного рейда по магазинам, она не вписалась в поворот и основательно помяла крыло машины, сама при этом нисколько не пострадав. Согласно нашим правилам, полностью изложенным мною в первой части, Лариса имела право отложить наказание на несколько дней вплоть до недели или предложить мне заменить его любовной игрой с исполнением любых моих желаний, не связанных с поркой. Осматривая поврежденное крыло машины, я, вместо того, чтобы прикинуть стоимость ремонта, рассматривал возможные варианты. Лариса, всем видом изображающая полную покорность, стояла рядом.

Наконец я выпрямился во весь свой немаленький рост и глянув на свою красавицу-жену сверху вниз, коротко изложил свои условия - сногсшибательный секс. Дав ей полчаса на подготовку, я быстро принял душ, насухо вытерся и, не одеваясь, скользнул под одеяло в спальне.

Ожидание чего-то необычного всегда меня очень заводило, и мой агрегат быстро встал в полную боевую готовность и оттопырил одеяло, но я терпел, не прикасаясь к нему. Чтобы отвлечься, взял с тумбочки журнал и углубился в его чтение.

Я успел прочитать полстраницы, когда в комнате начал гаснуть свет. Но погас он не до конца. Окутанный романтическим полумраком, я отложил журнал в сторону и устремил нетерпеливый взгляд на закрытую дверь, но она не открывалась. Между тем из двух подвешенных под потолком динамиков полилась приятная романтическая музыка, которую я сам подбирал для подобного рода моментов.

Дверь распахнулась настежь, и в проеме показалась стройная фигура моей жены. Над своей экипировкой она постаралась на совесть: ее роскошные темно-каштановые волосы пышным шлейфом лежали на плечах, а глаза были мастерски подчеркнуты черными маскарадными очками из плотной кожи и без стекол. Изящные запястья украшали два золотых браслета, подаренные ей мною на день рождения. Высокая грудь была скрыта за черным кожаным лифчиком, расстегивающимся сзади на шее, а по роскошным бедрам тонкими змейками протянулись символичные ниточки, удерживающие крохотный кусочек ткани на ее бугорке Венеры. В руках она держала две видеокамеры, которые, плавно покачивая бедрами, разместила в разных концах комнаты, направив одну на кровать, а вторую - на пространство между шкафом и кроватью в поле моего зрения. Затем она неторопливо повернулась ко мне спиной. Ее густые волосы полностью скрывали застежку лифчика на шее и ее спина была полностью обнаженной. Прекрасно развитые мышцы ее тела поражали своим совершенством. Одна лишь мысль о том, как в эту красоту вонзится хлыст или ремень, повергли меня в сладкую дрожь. Но сегодня мне предстояло удовольствие совсем иного рода.

Из динамиков полился сладкий голос Хулио Иглесиаса, и под знойные испанские ритмы Лариса начала медленно извиваться, подняв руки вверх и покачиваясь из стороны в сторону. Затем она без малейшего усилия наклонилась, согнувшись почти вдвое и коснувшись пола локтями, после чего, сделав стойку на ладонях, неожиданно села на шпагат и снова едва не переломилась, почти полностью вытянувшись всем телом параллельно правой ноге. Две видеокамеры ритмично мигали красными огоньками, фиксируя это прекрасное зрелище и мою реакцию на него. Я подложил подушку под спину и устроился поудобнее.

Лариса сладко извивалась на полу, принимая самые сладострастные позы. Вскоре она, как настоящая стриптизерша, приблизилась ко мне и попросила расстегнуть ей лифчик, что я с удовольствием исполнил. Она снова отдалилась и стала играючи проводить им по самым чувствительным точкам своего тела, вздрагивая от неподдельного наслаждения, а потом бросила его мне. Вскоре мне снова пришлось помочь ей, на этот раз с трусиками. Снимать их было одно удовольствие - я ощущал выпуклость и упругость ее бедер, и для того, чтобы спустить их вниз по ее ногам, пришлось приложить определенное усилие.

Полностью обнажившись, если не считать браслетов и очков, Лариса неторопливо прошлась по комнате, запрыгнула на вделанный в маленькой арке турник и стала медленно подтягиваться на нем. Я снова невольно залюбовался игрой ее мышц под нежной кожей. На этот раз они действовали синхронно, рельефно проступая в момент подтягивания и почти бесследно исчезая после опускания. Занятия бодибилдингом под моим умелым руководством не прошли даром - Лариса подтянулась тридцать раз и могла бы с легкостью сделать еще столько же, если бы ее не ждали дела поважнее.

Она отрегулировала вторую камеру так, что она тоже снимала происходящее на кровати, не спеша подошла ко мне и медленно потянула одеяло вниз. Я невольно застонал, когда мягкая ткань проползла по моей перевозбужденной головке. Сбросив его на пол, она присела возле моих бедер, склонилась к ним и стала медленно и сладко целовать их, не приближаясь к моему гиганту, но и не сильно удаляясь от него. Потом, слегка задев его упругой грудью, склонилась над гладко выбритым лобком и поцеловала в живот. Чтобы лучше воспринимать ее поцелуи, я закрыл глаза. Теперь ее губки исследовали мои соски, то нежно-нежно целуя их самые кончики, то ощутимо прихватывая и засасывая их.

Поцелуи переместились ниже и сменились мягкими прикосновениями ее длинных проворных пальцев к мошонке. Я застонал от переполнявшего меня возбуждения. Перед глазами плыли огненные круги. Ощутив ее легкое теплое дуновение на набухшей головке члена, я непроизвольно выгнулся дугой. Но это было только начало.

Свернувшись калачиком у моих ног и положив одну ножку поверх них, Лариса стала медленно водить своим мягким теплым язычком по моей полностью раскрытой головке члена, стараясь захватить как можно большую площадь. Одновременно на мой мощный ствол легли обе ее ручки и стали нежно сжимать его, массируя и поглаживая ближе к верхушке. Отданный во власть этой тройной ласки, я сладко корчился перед объективами видеокамер.

Вскоре ласки изменились. Лариса втянула мой член поглубже в свой очаровательный ротик, где за дело взялись ее язычок и губы, а обе ее ручки плавно поползли вверх, по животу и еще выше, к груди, попутно нежно лаская кожу подушечками пальцев и несильно царапая длинными ноготками. Я положил свои руки поверх ее и показал ей нужный ритм, который она тут же уловила.

Лариса втягивала мой член вглубь своего горла сильными размашистыми движениями. Время от времени она вынимала его и быстро пробегала влажным язычком по моей набухшей головке, а потом снова с силой вводила обратно. Я буквально задыхался под ее ласками, но был уверен, что кончить она мне не даст. Так и получалось: каждый раз она успевала выпустить мой член изо рта, оставляя меня буквально в шаге от оргазма.

Наконец она довольно потянулась и в последний раз смачно чмокнула меня в побагровевшую головку. Взяв ее за плечи, я заставил лечь ее на живот и навис сверху. Лариса не особенно любила эту позу, но сегодня я диктовал условия и она обязана была подчиняться любой моей воле. Поэтому она протянула под свои роскошные груди подушку и прикрыла глаза. Я покрыл поцелуями ее шею, спинку, ягодицы, добрался до стройных бедер и уделил самое пристальное внимание двум отверстиям между ними. Надо сказать, что в последнее время мы с Ларисой стали чаще обычного практиковать анальный секс. Больших неудобств он ей больше не доставлял, к тому же моя жена, всегда все схватывающая на лету, в совершенстве освоила технику "внутреннего массажа", и побывать в ее теплых недрах было настоящим наслаждением.

Вот и сейчас, недвусмысленно намекая на то, что ее ждет, я стал тщательно ласкать языком и губами нежную кожу вокруг ее анального отверстия. Время от времени я пытался проникнуть языком в него, потом ввел сразу два пальца и постарался раздвинуть их до предела в глубине. Лариса постанывала, раскинув руки и ноги. Я же не спешил, подготавливая ее черный ход к грядущему штурму. Потом, решив не рисковать, взял с полочки смягчающий крем и, густо намазав палец, снова ввел его на предельную глубину. Лариса конвульсивно дернулась, но больно ей не было. Потом я покрыл кремом головку своего члена и решительно взялся за ее бедра. Лариса еще сильнее выпятила кверху свои прекрасные гладкие ягодицы, и я вошел в нее сразу на все свои четверть метра одним быстрым сильным движением. В ответ стенки ее гостеприимного коридора тесно сомкнулись вокруг моего орудия. Превозмогая неистовое желание, я замер, и тут в дело вступили ее прекрасно натренированные мышцы. Волнообразными движениями, словно живя своей самостоятельной жизнью, они ласкали мой член, пробегая от основания до кончика в одном им подвластном ритме.

Не выдержав, я стал двигаться навстречу, и они тут же подстроились под мой темп. Внутри этого бесконечного коридора наслаждения было тепло и влажно.

Стараясь получить максимальное наслаждение, я все время менял ритм, двигался то поступательными, то круговыми движениями, несколько раз полностью вышел и с силой вогнал свой подрагивающий агрегат обратно. Лариса взялась руками за обе половинки своих ягодиц и раздвинула их пошире, обеспечив мне полную свободу действий. Этот поступок стал последней каплей, и я, войдя в ее теплые глубины на максимально возможную длину, заработал бедрами с удвоенной силой. Лариса тут же крепко сжала меня внутри себя, я обхватил руками ее крепкие груди, впился губами в ее плечо и буквально взорвался от мощного оргазма. Перед моими глазами всплыло чарующее зрелище: длинные белые струи раз за разом с неистовой силой бьют в черноту уходящего вперед туннеля, орошая его стенки и стекая вниз тягучими каплями.
Обессилев, я навалился на Ларису всей тяжестью, не покидая ее попочки. Впереди была вторая часть нашего увлекательного спектакля, и моя благоверная прекрасно знала об этом. Я целовал ее спутавшиеся волосы, вдыхая их неповторимый аромат, а руки медленно ласкали ее упругие груди с затвердевшими сосками.

Теперь была моя очередь доставить Ларисе удовольствие. Сбросив сексуальное напряжение, в скором времени я был не прочь повторить, но уже не торопясь, "с толком, с чувством, с расстановкой". Заставив ее вытянуться во весь рост на кровати, я покрыл нежными поцелуями ее душистую кожу, особое внимание уделив чуть подрагивающим соскам. Затем мои губы прошлись по твердому животу и опустились чуть ниже. Ее маленький твердый клитор уже был в полностью возбужденном состоянии, и когда я обхватил его зубами и пощекотал языком, Лариса выгнулась дугой и застонала. Я продолжал ласкать ее губами и языком, постепенно наращивая темп, а ее руки опустились на мои плечи и стали ласково массировать кожу, слегка впиваясь в нее длинными ноготками. Стоны стали заглушать музыку, но я был неумолим, и вскоре Лариса достигла оргазма, оставив на моих плечах длинные красные царапины и даже не заметив этого.

[Влад 666]

На какое-то время она даже отключилась. Оставив в покое ее значительно увлажнившуюся щелочку, я вернулся к ее восхитительным грудям и стал осторожно покусывать соски. Это быстро вернуло мою благоверную к жизни. Она стала сбивчивым шепотом благодарить меня за доставленное удовольствие, но я закрыл ей рот страстным поцелуем, на который она не менее страстно ответила. Не прерывая поцелуя, я забросил ее длинные стройные ножки себе на плечи и одним плавным движением вошел в ее парадный вход. Как меня там ждали! Приятное обволакивающее тепло вновь окутало мой член. Плавно двигаясь навстречу ее мягко сокращающимся внутренним мышцам, я не забывал дарить нежные поцелуи ее ступням и икрам, время от времени снимая ее ножки с плеч. Потом мне пришла в голову оригинальная мысль, которую я тут же воплотил в жизнь: крепко взяв ее за щиколотки, я без особого труда завел ножки Ларисы ей за голову. Ее изумительная пластичность всегда дико возбуждала меня, вот и в этот момент я почувствовал, как внизу моего живота зарождается огромная волна.

Лариса тоже это ошутила, но из-за некоторой специфичности своего положения принять активное участие в процессе не могла. Впрочем, этого и не требовалось. Навалившись на нее всем телом, я несколькими энергичными движениями довел себя до повторного экстаза, снова исторгнув вглубь ее прекрасного тела несколько длинных струй спермы.

Мы почти не спали в эту ночь. Лариса была просто ненасытна и основательно измотала меня. Я кончил еще четыре раза, повторив старый рекорд нашего медового месяца, Лариса же потеряла счет своим оргазмам. Утомленные жаркой любовной схваткой, мы заснули лишь под утро на скомканных простынях, не размыкая объятий.

Вечером следующего дня, принимая вместе с Ларисой душ, я показал ей царапины на своих плечах, оставленные ее длинными, изящно наманикюренными ноготками. С помощью двух зеркал я определил, что их восемь, по четыре на каждом плече. Я решил наказать Ларису по полной программе, потому что целый день они у меня сильно болели. Форма наказания давно была придумана мною, и вот представился прекрасный шанс применить ее на практике. Жене я не стал раскрывать тайну. На следующий день, выведя из гаража свою машину, я велел ей сесть рядом и молча повез ее за город, сознательно выбрав не самый близкий путь. Лариса беспокойно ерзала на сиденьи, поглядывая то на меня, то вперед на дорогу. Мы никогда не выносили наши жестокие забавы за пределы дома, не считая оргий в нашем клубе, и она, вполне возможно, решила, что я намерен завезти ее в какую-нибуудь глушь и там основательно выпороть. Но она ошибалась.

Я привез ее к берегу озера, густо заросшего плакучими ивами. Когда-то мы загорали здесь, и мне запомнилось это место. Выйдя из машины, я велел ей сделать то же самое. Лариса повиновалась. Я заметил, что неизвестность неплохо возбудила ее, глаза подернулись поволокой и слегка подкатились, а обнаженные руки слегка подрагивали.

- Посрезай ивовых прутьев, - сказал я, протягивая ей перочинный ножик. - Выбирай подлиннее и потолще.

Ее глаза вспыхнули так хорошо знакомым мне огнем. Положив руки мне на плечи, Лариса впилась в мои губы таким сладким и долгим поцелуем, что у меня закружилась голова. Когда небо и земля немного приостановили свое вращение, я увидел, как моя послушная жена удаляется в сторону ближайшей ивы. Она потрясающе выглядела в своей короткой юбочке, переливающейся золотом, и черной маечке, оставляющей открытой часть спины, плечи и руки. Я почувствовал, как мой самый лучший друг разделяет мой восторг.

Лариса тем временем старательно срезала ивовые прутья. Некоторые из них располагались слишком высоко, но я не стал помогать ей, и ее стройная фигурка долго маячила среди деревьев, подпрыгивая вверх и с усилием дотягиваясь до них. Наконец она вернулась, неся целую охапку. Ее милое личико раскраснелось от усилий и (в этом я был уверен) - предчувствия насыщенного вечера. Я разложил принесенные ей прутья на капоте машины и внимательно осмотрел. Их было около сотни, и почти все они были длиной больше метра и довольно толстые. Одобрительно кивнув, я загрузил их в багажник и мы поехали домой.

Там я велел Ларисе принять горячий душ, чтобы как следует распарить кожу, а потом надеть свое парадное (оно же вечернее) сексуальное нижнее белье, взять ножик и тщательно очистить отобранные мною прутья от листьев и веточек. Я понятия не имел, как быстро они засохнут, поэтому отобрал пару десятков самых лучших. Лариса устроилась на диванчике между двумя подушками и принялась за работу. Я искоса наблюдал за ней. Прикусив нижнюю губку, она старательно трудилась, как примерная школьница.

Но вот она закончила и взглянула на меня. Я тем временем переоделся в свои любимые просторные кожаные экзекуторские штаны с минимумом застежек, в которых обычно ходил на оргию и любовно поглаживал первый длинный гибкий прут, так заботливо подготовленный моей любимой.

Кивком головы я указал ей на наш станок для наказаний, прозванный с моей легкой (или тяжелой?) руки дыбой. Лариса вздохнула и покорно легла на наклонную доску, разведя руки и ноги в стороны. Я зафиксировал ее голову в стальном ошейнике, а руки в зажимах. Теперь Лариса была совершенно беспомощна. Я провел рукой по гладкой коже ее спинки и по пути расстегнул прозрачную комбинацию, затем продолжил путешествие дальше, зацепив трусики и стянув их по стройным ножкам вниз. Лишившись последнего оплота защиты, Лариса зябко переступила с ноги на ногу, но я неумолимо развел их в стороны и тоже намертво зафиксировал. Приведя в действие специальный рычаг, я приподнял доску вместе с телом Ларисы, и оно оказалось под углом градусов в сорок пять к полу. С той поры, как у нас был установлен этот чудо-агрегат, я в нем сделал небольшое усовершенствование. Доска, на которой лежала готовая к наказанию Лариса, в точности воспроизводила форму ее тела, только в том районе, на который приходилась ее восхитительная попочка, была небольшая выпуклость, отчего ее прекрасной формы ягодицы были выставлены вверх.

Именно им я и собирался сегодня уделить самое пристальное внимание.

- Итак, ты нанесла мне восемь царапин, - начал я свое краткое вступительное слово, расхаживая перед Ларисой и небрежно рассекая воздух полутораметровым ивовым прутом. - За это я буду сечь тебя по очереди восемью прутами.

Ее глаза расширились, полные губы шевельнулись, но она промолчала.

- Каждым прутом ты получишь... - я сделал томительную паузу. - Как ты считаешь, сколько ты заслуживаешь?

Я обожал эту игру. Она заводила нас обоих. Скажи Лариса слишком маленькое число, и я его удвою, а то и утрою. Скажи слишком большое - ее ягодицы будут напоминать об этом не один день.

- Учти, что чем дольше ты вытерпишь без крика, тем короче станет наказание следующим прутом.

- Насколько короче? - подала голосок Лариса.

- Ну, например... - я задумался. - В два раза.

- Давай десять ударов. Каждым.

- Итого восемьдесят. Ты хорошо подумала? Учти, я буду стараться.

- Я тебя не разочарую, милый. Начинай.

Я просто обожал ее за такие моменты. Подойдя к ней, я протянул прут к ее губам, и она послушно поцеловала его. Потом я зашел ей за спину. Потеряв меня из поля зрения, Лариса несколько раз глубоко вздохнула и постаралась максимально расслабиться.

Не спеша, я провел гибким прутом по ее восхитительной спинке вдоль линии позвоночника. Лариса вздрогнула. Наклонившись, я запечатлел два поцелуя на половинках ее попки, после чего отошел чуть в сторону и назад и нанес первый удар.

Сочный звук соприкосновения ивового прута с ее теплой плотью был непередаваем. Лариса дернулась, но тут же замерла. На ее правой ягодице появилась красная полоска, медленно наливающаяся багровым цветом.

Второй удар был посильнее первого, и Лариса протяжно застонала. Я старался каждый раз поражать новый участок, и после десятого удара ее ягодицы в разных направлениях пересекали десять длинных полосок. Порку первым прутом моя благоверная выдержала без криков. Пришла пора попробовать второй.

Я выбрал прут подлиннее и потолще первого. После первого же удара Лариса застонала громче прежнего, и ее стали сотрясать спазмы. Я повел рукой по горячей коже ягодиц и словно невзначай коснулся маленького персика между ножками. Там тоже было горячо и мокро. Лариса уже не на шутку завелась!

Стараясь не сильно перестараться, я хлестал ее длинным ивовым прутом в среднем темпе. Лариса инстинктивно старалась уклониться от ударов, но ее руки и ноги были хорошо зафиксированы. Последний двадцатый удар я немного затянул, а потом хлестнул с оттяжкой, и она, не выдержав, громко охнула.

- Мои поздравления, милая. - тут же отозвался я. - Третий прутик коснется тебя всего лишь пять раз. Но какие это будут пять раз! Ты не сдержишься, я тебе гарантирую.
Пока Лариса сладострастно извивалась на дыбе, я не спеша выбрал третий прут. Он был чуть кривоват, но необычайно гибок и заканчивался маленькими отростками на конце. Лариса пропустила их, и теперь почувствует, как плохо работать спустя рукава.

Первый удар на ее беззащитные ягодицы я обрушил, описав рукой полную дугу. Прут хищно впился в покрасневшую кожу, перечеркнув недавно появившиеся полосы. Я успел уловить долю секунды, когда место удара стало бледно-белым из-за отхлынувшей крови, и тут же налилось ярко-алым. Лариса закричала, отчаянно вырываясь из своих оков. Я беспощадно нанес второй удар, обрушив его на талию чуть повыше очаровательных ямочек. Лариса плотно прижалась к доске, словно пытаясь слиться с ней, но деться ей было некуда, и снова ее вопль потряс комнату. В третий раз прут ужалил ее роскошные бедра, но Лариса ответила нечленораздельным мычанием. Это разозлило меня, и последними двумя ударами я извлек из ее голосовых связок животные вопли.

Отшвырнув прут на пол, я снова зашагал к подготовленным орудиям наказания. Лариса тяжело дышала, наблюдая за моим приближением. По пути я наклонился и поцеловав ее в губы, почувствовал вкус ее крови.

- Четвертый прут и десять ударов, - провозгласил я и для начала несильно хлестнул ее поперек спинки. Лариса захлебнулась слезами и я решил дать ей небольшую передышку. Сходив в ванную, я принес оттуда тазик, наполненный теплой водой, и положил туда оставшиеся прутья: где-то я читал, что так поступали в России перед наказанием крепостных крестьян. Намочил я и тот прут, что держал в руках. Тем временем на ковре под головой Ларисы медленно расплывалось влажное пятно, оставленное ее слезами, и я, присев перед ней на корточки, заботливо вытер платком ее личико.

- Ты готова, любимая? - поинтересовался я, снова зайдя ей за спину и хищно помахивая прутом. Она кивнула головой, насколько ей позволял стальной ошейник.

Решив вернуться к ее ягодицам попозже, остальные девять ударов я обрушил на нетронутую кожу на ее аппетитных бедрах. Лариса снова тяжело дышала и извивалась, но крика я от нее добился. Ну что ж, еще не вечер.

Пятый прут был самым длинным из отобранных мною - почти в мой рост. За мгновение до соприкосновения со спинкой моей любимой жены он с громким свистом рассек воздух и тут же Лариса громко закричала. Я не ожидал от нее такой быстрой капитуляции, но потом увидел, что попал почти точно в красную полоску, оставленную несколькими минутами позже. Стойкость Ларисы была сломлена, но в оставшиеся девять ударов я вложил всю свою силу. Ощущая, как каменеет мой член, я беспощадно обрабатывал ее плечи и спинку, и ее жалкие попытки вырваться лишь разжигали мою страсть. Увлекшись, я нанес ей одиннадцать ударов вместе положенных десяти, но она этого и не заметила.

[Влад 666]

- Ты не выдержала почти сразу, поэтому с шестого прута я снимаю всего два удара, - предупредил я ее, вынимая из тазика следующее оружие наказания. Подойдя к беспомощно распластанной Ларисе, я решил еще немного с ней поиграть. - Если ты выдержишь эти удары без крика, то я позволю тебе определить твоем теле место следующего наказания.

Мне самому стало интересно, какую область она выберет, поэтому эту серию ударов я провел вполсилы, старательно выбирая непораженные участки на ее спине. Но делать это было все труднее, и пару раз я промахнулся, заставив Ларису дергаться и стонать громче прежнего.

- Итак, любимая, я тебя внимательно слушаю, - обратился я к ней, поигрывая седьмым ивовым прутом.

Лариса разомкнула плотно сжатые зубы:

- Ноги, но не выше колен.

- Но ведь тогда ты не сможешь носить прозрачные колготки. - Я был удивлен. Хотя на дворе был уже конец октября, но осень выдалась на удивление теплой.

- Ничего...

Когда я ударил ее в первый раз, она даже не вздрогнула. Хитрая Лариса совершенно справедливо решила, что площадь соприкосновения прута и кожи на ее голенях будет минимальной. Но на каждую хитрость найдется другая хитрость, подумал я и вторым ударом поразил ее розовые ступни. Лариса этого не ожидала и застонала. Тогда я нанес ей повторный удар в то же место, вложив в него побольше чувства, и она взвыла так, что в шкафу задребезжал фаянс.

- Восьмым прутом ты получишь восемь ударом, зато каких... - мечтательно приговаривал я, заканчивая стегать ее ножки. Лариса молчала, обескураженная тем, что ей не удалось меня провести. Ничего, в следующий раз проявит больше изобретательности.

Напоследок я решит оттянуться на полную, и обрушил на ее распухшие ягодицы восемь сильных уверенных ударов. После каждого из них Лариса откидывала голову и истошно кричала. Ее крики не прекращались и в те моменты, когда я замахивался. Дыба слегка покачивалась, сотрясаемая ее отчаянными рывками. Все же женушка у меня не слабая, подумал я, от души стегнув ее в последний раз. Прут переломился пополам, в разные стороны полетели капельки крови, и я пожалел, что этот момент не зафиксировала видеокамера.

После окончания экзекуции Лариса обессиленно вытянулась на ложе пыток. Отодвинув в сторону ковер, я окатил ее с ног до головы холодной водой и, подрегулировав угол наклона таким образом, что ее прелестные ножки почти повисли в воздухе, освободил из заточения свой колонноподобный член. Лариса слабо дернулась и застонала, когда я одним махом вошел в ее горячую щелочку, крепко обхватив за бедра. Ее беспомощность безумно заводила меня, и я не продержался и минуты, излившись в ее сладкие глубины несколькими мощными толчками.

Когда я освобождал Ларису от зажимов, ее тело сотрясала мелкая безостановочная дрожь. Расстелив постель, я отнес туда полубесчувственную Ларису. Положив ее на живот, я осторожно промокнул сухим полотенцем ее кровоточащие ягодицы и плечи. На плечах было три полоски, где соприкосновение ивового прута с кожей оказалось наиболее сильным. Из треснувшей кожи сочилась кровь. Выдавив ей на кожу несколько капель специальной мази, в изобилии поставлявшейся нам нелегальной аптекой нашего клуба, я стал аккуратно втирать ее в пострадавшие места, чем окончательно привел Ларису в чувство. Слабым голосом она умоляла меня делать это аккуратнее.

На ее ягодицах картина была пострашнее. В разных направлениях их перечеркивали кроваво-красные рубцы. Тут бы и слепой понял, что я перестарался. На простыню уже стекло несколько капелек крови. Я снова промокнул ее пострадавшую попку и, сменив насадку на тюбике, стал выдавливать мазь тонкими струйками, повторяя путь особо жестоких ударов. Лариса приглушенно стонала, уткнувшись носиком в подушку. Мне снова захотелось заняться с ней любовью, но благоразумие победило. Я принес ей чаю, включил вентилятор на потолке, чтобы он овевал прохладным воздухом ее исполосованное тело. Уже наступила ночь, делать было нечего, пора было ложиться спать. Лариса вскоре задремала, лежа на животе совершенно обнаженная. Даже в полутьме было видно, как отличаются по цвету ее попочка и руки, которых не коснулся ивовый пру. Осторожно скинув с себя одежду, я вытянулся рядом, завернулся в одеяло, и тут же почувствовал, как ее горячие губки нежно коснулись моего уха.

- Спасибо, это было просто незабываемо, - услышал я в перерыве между теплыми поцелуями.

2.

В свой день рождения я постоянно нетерпеливо поглядывал на часы, дожидаясь, когда закончится рабочий день. Дома меня ждало, по выражению Ларисы, "нечто особенное". Я не мог предположить, что это могло быть, и терялся в догадках. Но пришлось терпеть целый день, а потом еще и выдержать неизменную неофициальную часть.

Домой я смог уехать только в семь часов вечера. Подъезжая к нашему особняку, я увидел, как светятся окна на втором этаже, где была наша спальня. Лариса встретила меня у дверей, одетая в моем любимом стиле: коротенькая юбочка и весьма откровенная маечка, полное отсутствие косметики и изящные туфельки на высоких каблучках. Взяв меня за руку, она, не говоря ни слова, повела меня в нашу спальню.

Там был полумрак, и мои глаза не сразу различили очертания предметов. Но вот Лариса зажгла свет, и я замер, как вкопанный.

На нашей дыбе возлежала совершенно обнаженная женщина. Мулатка с кожей цвета кофе с молоком и длинными прядями иссиня-черного цвета. Мой ошарашенный взгляд скользнул по ее полным бедрам, роскошным ягодицам, четко очерченной линии позвоночника, остановился на изящной татуировке под левой лопаткой, и в памяти услужливо всплыли события почти годичной давности.

3.

Встреча Нового года в нашем клубе. Только что отзвучали куранты, все были радостно возбуждены, толпа жаждала "хлеба и зрелищ". В особенности зрелищ. Мы с Ларисой не участвовали в шоу, ограничиваясь пассивным наблюдением (впрочем, мне показалось, что она слишком много времени отсутствовала, якобы отлучившись в туалет). А посмотреть было на что. В особенности на Анечку, которая сейчас покорно возлежала передо мной, надежно скованная по рукам и ногам. Тогда был ее дебют в нашем клубе. Никто не знал, откуда она появилась и куда потом пропала. Но в клубе она явно состояла, а наводить справки о его членах было строжайше запрещено. А Аня показала такой класс, что не грех было бы и нарушить это предписание (только не мне, разумеется). Но сколько раз я мечтал о ее великолепном теле, в очередной раз прокручивая в памяти увиденное в ту ночь!

Тогда она предстала перед толпой, одетая в нарядное кружевное белое нижнее белье, резко выделявшееся на ее темном теле. Ее осыпали блестками, после чего она стала томно раскачиваться и извиваться под какую-то знойную мелодию. В зале притушили свет, и эта красавица, словно вчера вышедшая из джунглей Африки, стала весьма откровенно поглаживать себя по интимным частям. Все решили, что сейчас начнется стриптиз и приветствовали ее одобрительными выкриками и посвистыванием, но события приняли иной оборот. С четырех сторон к ней подошли четверо обнаженных по пояс молодых парней. Все они были как на подбор: высокого роста, выше ее на голову, с литыми мускулами. Окружив Аню, они умелыми неторопливыми движениями стали освобождать ее от немногочисленной одежды. Мулаточка отозвалась на их действия самым активным образом, по очереди прижимаясь к каждому из них и пытаясь поцеловать в губы, но они уворачивались от нее.
Свет снова стал ярче. Зал наполнили первые аккорды знаменитой песни "For whom the bell call" группы "Metallica". В центре сцены что-то задвигалось, и прямо из-под пола выдвинулось огромное сооружение, с двумя высокими столбами, на которых висели кожаные ремни. Мулаточка, увидев, какая участь ей уготована, стала с непритворным ужасом уговаривать своих палачей, но они неумолимо подталкивали ее к нему. Тогда она упала на колени перед одним из них и резким движением сдернула вниз его черные просторные штаны. Освобожденный член внушительных размеров призывно закачался перед ее пухлыми губками. Не теряя времени, красавица засосала его почти полностью, а руками впилась парню в ягодицы. Остальные трое выглядели немного смущенными. Один из них попытался поднять ее насильно, но ему это не удалось. Более того, тот, чей член оказался в пленительном рту мулаточки, резко толкнул его в грудь и заставил отойти. Но остальные двое тем временем незаметно подошли к нему сзади и осторожно освободили его.

Когда величественное вступление к песне с завывающими гитарами и колокольными перезвонами закончилось, и все помещение наполнил хриплый голос Джеймса Хетфилда, упирающуюся Анечку подтащили вплотную к месту наказания. Народ, проникшийся разворачивающейся перед ними сценой, активно подбадривал ее действующих лиц. Ее руки накрепко привязали кожаными ремнями к столбам, а ноги заставили расставить пошире и тоже закрепили. Мулаточка застыла, как морская звезда. Руки парней заскользили по ее налитому телу, не пропуская ни одного сантиметра. Аня сладко извивалась в ответ на эти движения. Но вот они отошли в сторону и одели черные маски. В их руках появились длинные плети, и тут же музыка утихла.

По видимому, где-то поблизости от Ани были высокочувствительные микрофоны, потому что всем в зале было слышно ее прерывистое дыхание. Четверо экзекуторов приблизились к ней. Двое встали по обе стороны от нее, двое - на несколько ступенек ниже, так что их лица оказались на уровне ее бедер. Один из них щелкнул пальцами, и все четверо тут же развернули свои плети. Второй щелчок - и стоящий слева нанес ей сильный удар по спине чуть повыше талии, разнесшийся эхом по всему залу. В тот момент, когда рука нанесшего удар еще возвращалась в исходную позицию, стоявший справа парень тоже от души вытянул ее по ягодицам. Первый уже заносил руку для следующего удара, но настала очередь третьего мучителя. Хорошо выверенным ударом он оставил на правом бедре темную полосу. И тут же ее перечеркнул удар четвертого.

Аня судорожно дергалась, но криков ее пока не было слышно. Четверо парней терзали беспомощную женщину в жестком синхронном ритме. Каждый обрабатывал свою область, и очень скоро вся спина, ягодицы и бедра Анечки оказались покрыты кровавыми разводами. Ее дико мотало из стороны в сторону, пальцы связанных рук сжимались и разжимались, стоны становились все громче и протяжнее. Но ребята работали на совесть, и когда общий счет нанесенных ей ударов перевалил за сотню, ее рот судорожно дернулся и отчаянный вопль, полный боли и страдания, разнесся по залу.

Синхронность ударов тут же была нарушена. Теперь ее стегали в беспорядочном темпе, и временами беззащитное тело девушки жалили сразу две или даже три плети. Кровавые полосы появились уже на ее руках и ногах ниже колен. Аня сначала кричала во всю мощь легких, потом только глухо стонала. Сколько же она выдержит, подумал я, когда в воздухе просвистел двухсотый удар. И тут же наступила тишина.

Анечка обессиленно повисла на ремнях, глубоко врезавшихся ей в кожу. Со всех сторон послышались аплодисменты. Но это было еще далеко не все:

Два парня отвязали бесчувственную девушку. Они безвольно висела, поддерживаемая ими под мышки. Остальные двое принесли тяжелый стол. Аню зафиксировали лицом вверх на нем, растянув руки и ноги и накрепко привязав их к углам. Видимо, от прикосновения исполосованной спины и ягодиц с поверхностью стола она очнулась, и снова по залу разнеслись ее стоны. Тем временем парни сбросили с себя всю одежду, и всем стало ясно, что предстоит испытать нашей новенькой. Толпа завелась, кое-кто уже беззастенчиво тискал своих подружек, а вот мне приходилось ограничиваться лишь наблюдением за происходившим: Ларисы все еще не было.

[Влад 666]

о столом стали происходить удивительные метаморфозы. Два угла, к которым были привязаны ноги девушки, вдруг стали подниматься вверх, а посредине образовалась овальная выемка. Аня словно повисла в воздухе, удерживаемая лишь за руки и ноги, причем нижняя половина ее туловища оказалась приподнятой. В образовавшуюся область втиснулся один парень. Его член уже стоял в полной боевой готовности, но он слился с девушкой в страстном поцелуе, притянув ее к себе и крепко прижав. Сзади к ее горящим от порки ягодицам прижался второй. Вдвоем они стали нежно, но настойчиво ласкать ее. Разумеется, Аня стремилась отстраниться от того, что был сзади, тем самым плотнее прижимаясь к тому, что находился спереди. Но вот второй плотно обхватил сзади ее объемистые груди и решительно притянул к себе, так что ее роскошное тело выгнулось дугой. Уверенным движением он ввел свой лоснящийся от нетерпения член в ее анальное отверстие и энергично заработал бедрами. Тот парень, что находился спереди, перехватил ее за бедра, чуть подался назад и, уловив момент, когда Аня со своим партнером чуть приостановились, тоже ворвался в ее второе отверстие.

Нанизанная на два длинных молодых члена, мулаточка не смогла сдержать стон, но в нем уже не было той боли, что еще пару минут назад. Тем не менее ей приходилось несладко: оба парня активно драли ее каждый со своей стороны. В то же время третий забрался на стол, встал на нем во весь рост и приблизил к губам девушки свой агрегат. Она стала облизывать его, но бешеный темп двух ее партнеров не давал ей доставить максимальное удовольствие. Тем не менее он не отступал, обхватив ее голову обоими руками и энергично насаживая на свой кол. Так продолжалось несколько минут, пока оба ее мучителя не покинули ее гостеприимное тело, предварительно обильно излившись в его глубины. Остальные два парня доставили зрителям большее удовольствие, заставив ее как следует поработать язычком и губками, после чего залили ей все лицо мутновато-белыми струями.

4.

Все эти события с быстротой молнии промелькнули у меня в голове, когда я приближался к распростертому на нашей дыбе телу. Я не скрывал от Ларисы, что Аня завела меня больше всех девиц, когда-либо выступавших на сцене нашего клуба. И вот она приготовила мне такой сюрприз! Бог знает, где она ее нашла и как уговорила, потому что Аня нечасто бывала у нас и явно приезжала откуда-то издалека и заслужила репутацию весьма несговорчивой особы.

В ярком свете зажженной люстры я рассмотрел небольшие шрамики, все еще покрывавшие ее ягодицы и спину после той веселой ночи. Да, выпороли ее тогда очень жестоко, я с Ларисой никогда такого себе не позволял. Но сегодня, видимо, можно будет оттянуться на полную.

Ласковые теплые руки Ларисы обвили сзади мою шею, и я почувствовал ее ласковый поцелуй за ухом.

- Пошли к столу, у меня уже все готово, а она пусть нас подождет здесь, - прошептала она.

Ужин был великолепен, но, боюсь, я так и не отдал должного кулинарному искусству Ларисы, потому что все время думал об оставшейся наверху Ане. Лариса же, прекрасно все понимая, специально не пускала меня в спальню, услужливо подкладывая все новые и новые кусочки и подливая вина. Некоторое время я послушно делал вид, что не понимаю ее тактики, но потом, решительно поднявшись, я поцеловал ее и направился воспользоваться своим подарком.

Лариса догнала меня в коридоре.

- Это еще не все, - сказала она, загадочно сверкая глазами, - вот вторая часть подарка.

Она протянула мне длинную узкую темную коробочку. Я послушно открыл ее. В ней на бархатной поверхности покоился длинный черный хлыст, сделанный из жесткой кожи, с затейливым узором и удобной костяной рукояткой.

Я пришел в полное восхищение и нежно поцеловал Ларису в губы. Затем поднялся в спальню. Аня, разумеется, все еще находилась там. Только сейчас я заметил, что ее глаза завязаны плотной черной тканью. Что ж, тем лучше - она сможет сконцентрироваться на своих ощущениях.

Я провел своим новым хлыстом по гладкой коже изумительного цвета кофе с молоком и заметил, как женщина вздрогнула от этого прикосновения. Краем глаза я увидел, что в комнату вошла Лариса и устроилась с включенной видеокамерой на диванчике. Она уже успела переодеться и в своем сильно декольтированном платье с открытыми плечами выглядела совершенно сногсшибательно. Но ее я решил оставить на закуску. Главное же блюдо лежало передо мной, распростертое в своем беззащитном великолепии.

Снова проведя жесткой резиной вдоль ее крепкой спинки, я увидел, что мулаточка пытается увеличить время соприкосновения с хлыстом, поднимаясь ему навстречу. Мне весьма понравилось это, а мой член, к тому времени давно уже обретший свои грозные размеры, просто окаменел от напряжения и нетерпеливо запульсировал.

Я быстро разделся догола и несколько раз со свистом рассек воздух хлыстом, обратив внимание, что Анечка каждый раз конвульсивно сжимает свое широкое колечко ануса. Ну ничего, красотка, мы с тобой еще сыграем в разные игры, подумал я и подошел к ней почти вплотную.

Первый удар я нанес ей в своем излюбленном стиле: по ягодицам, не очень сильно, но с коварной оттяжкой в сторону нежной кожи бедра. Аня глубоко вздохнула, но не издала ни звука. Тут же, не давая ей опомниться, я сильно хлестнул ее по спине. Хлыст был идеально сбалансирован и длинная полоса резины оставляла на темной коже мулаточки изящные полосы. Я обрушивал на свою беззащитную жертву один удар за другим, не давая опомниться и отдохнуть, в результате чего боль от предыдущего гасилась следующим и как бы выводила ее на новую ступень восприятия. Очень быстро Аня не выдержала и стала громко кричать, но это лишь распалило меня еще больше. Я сконцентрировал внимание на ее роскошных ягодицах, каждым ударом заставляя их подпрыгивать и сотрясаться. Теперь каждый удар, даже несильный, сопровождался криками и бесполезными попытками вырваться.
Внезапно я остановился, решив, что могу переусердствовать. Попросив Ларису принести ведро с водой, я окатил свой подарок с ног до головы и любезно сообщив Ане о небольшой передышке, увлек свою жену в коридор.

- Как думаешь, как сильно мы можем ее мучать? - спросил я.

- Сколько нам вздумается, лишь бы не покалечили, - ответила Лариса. - и вот еще что... пока не кончился твой день рождения, ты можешь использовать ее - она сделала многозначительную паузу, - как угодно. Но при одном условии.

- При каком же? - с интересом осведомился я.

- Я буду при этом присутствовать.

Ее глаза блестели. Предложенная игра заводила и ее. Я был слегка ошарашен, поскольку мне еще ни разу не приходилось заниматься любовью с другой женщиной на глазах у Ларисы. Но мой член стоял колом, и сейчас Лариса, воспользовавшись моим замешательством, нежно, но решительно взяла его в свои теплые руки, одним движением оттянула нежную кожу с крайней плоти и, наклонившись, крепко сжала головку своими мягкими губами, так что я просто взвыл от наслаждения.

- Иди же, - выпустив меня, она подтолкнула меня по направлению к спальне. - Иметь ее в попку - чистый кайф. Мне рассказывали...

Я вернулся в спальню. Аня вся напряглась в ожидании продолжения. Я некоторое время постоял, любуясь ее восхитительным, хотя и несколько полноватым телом, а потом с помощью рычагов управления зафиксировал ее прелестную попочку в наиболее удобной для себя позиции. Подведя свой колонноподобный член вплотную к ее верхнему отверстию, я с удовлетворением заметил, как оно тут же испуганно сжалось. Но оно не могло сопротивляться настойчивому натиску моих пальцев, и очень скоро я ввел два почти на всю длину. Анечка внутри была горячей и скользкой, так что дополнительная смазка не требовалась.

Краем глаза я заметил, как Лариса снова устроилась на диване с видеокамерой. Еще немного пошуровав в недрах Анечкиной попки пальцами, я решительно взял ее за роскошные мягкие бедра и ввел в действие главного героя. Мулатка вздрогнула, ощутив размер моего жезла, но покорно ждала, сцепив зубы. Ничего другого, собственно, ей и не оставалось.

Мой член, преодолев сопротивление ее мышц, уверенно вошел в ее попку примерно наполовину. Анечка охнула, ей, по-видимому, раньше не приходилось иметь дело с такими габаритами. Я несколько раз подался назад и вернулся на прежнюю позицию, не проникая глубже и стараясь подготовить плацдарм для последующего наступления, а потом резким толчком вогнал свой член на всю длину. Аня взвизгнула. Снова все повторилось сначала: полный выход и стремительное возвращение. Мои четверть метра безжалостно терзали ее плоть. Лариса придвинулась ближе вместе с видеокамерой, и ее близость завела меня, как никогда. Обхватив бедра Ани обеими руками, я энергично задвигал бедрами. Ее стоны были для меня самой сладкой музыкой, они перекрыли даже сладковато-приторный шепот Джорджа Майкла, как раз затянувшего свою "Father Figure". Долго так продолжаться не могло, и ощутив зарождающийся взрыв внизу живота, я отпустил все тормоза. Оргазм был подобен огненному вихрю, в котором расплылись все ощущения, кроме одного. В какой-то момент мне показалось, что я, выбрасывая одну струю за одной где-то в прямой кишке извивающейся мулаточки, никогда не остановлюсь.

Позже Лариса рассказала мне, что я кричал от наслаждения. Я этого не помнил.

Фантастическое зрелище невероятно растянутого Анечкиного ануса Лариса взяла крупным планом, подойдя с камерой почти вплотную. Думаю, не будет преувеличением сказать, что диаметром оно было примерно с донышко бутылки из под шампанского. Я отдыхал, блаженно развалившись в кресле и потягивая мартини.

Поменяв кассету в видеокамере, Лариса о чем-то пошепталась с Аней и затем подошла ко мне. Она попросила меня позволить ей выпороть Аню. Я, разумеется, согласился, и она убежала в кладовку, где я хранил свой роскошный садомазохистский арсенал. Я тем временем зафиксировал камеру, чтобы иметь свободу действий. У меня был план.

Лариса вернулась с предметами, которые я раньше у нас дома не видел, да и сама изрядно преобразившаяся. Поперек ее талии гордо покачивался искусственный черный член, размером даже побольше моего, из прочих предметов гардероба на ней были надеты только туфельки на высоком каблуке. В руке же она несла большую резиновую дубинку, наподобие той, которой пользуются спецназовцы, только эластичнее (я определил это по тому, как она гнулась).

- Я буду тебя пороть и одновременно трахать, - сообщала она покорно ожидавшей своей участи мулатке и хлопнула ее дубинкой по бедру. Раздался сочный звук, словно на боксерском ринге. Аня вскрикнула - Лариса попала как раз по больному месту. И тут же в нее вонзился искусственный член. Сначала во влагалище. Лариса не сдерживалась, подобно мне, и драла свою жертву на всю катушку, не забывая наносить ей размеренные удары по спине и плечам. Дыба ходила ходуном, Аня визжала и делала отчаянные попытки вырваться из надежно удерживающих ее оков, Лариса же продолжала безжалостно истязать ее обоими дубинками, вгоняя меньшую на всю длину и добросовестно обрабатывая второй израненное тело несчастной. Визг бедной мулатки достиг апогея, когда Лариса, резко выдернув блестящий черный член из ее влагалища, приставила толстую головку к ее еще полураскрытому после моей атаки анусу. Несчастная изо всех сил сжала мышцы, но совладать с напором Ларисы, помогавшей себе обеими руками, было нереально. Я завороженно следил, как без малого тридцать сантиметров упругой черной резины медленно входит в ее извивающееся тело, да еще и в не самое широкое отверстие.

Жаль, что я не мог видеть глаз Ани, скрытых под черной повязкой: они наверняка просто лезли из орбит.

Войдя своим чудовищем на полную длину, Лариса отбросила дубинку и стала буквально нанизывать Аню на плотный стержень, энергично поводя тазом из стороны в сторону и вверх-вниз. Мулаточка пыталась попасть в ритм, чтобы хоть немного облегчить свое положение, но хитрая Лариса все время меняла темп и ритм фрикций. В этой игре у Ани не было ни малейшего шанса. Тем временем я, следуя своему коварному плану, приблизился к ее личику с другой стороны. Она не услышала меня, поскольку все ее ощущения были сконцентрированы на глубине тридцати сантиметров в своей прямой кишке, и вздрогнула от прикосновения моего снова готового к бою члена к своей щеке. Объяснять, как поступить с ним дальше, не пришлось: Аня покорно раскрыла губки и, пару раз пробежавшись по моей головке кончиком розового язычка, засосала ее в свои теплые глубины. Ее ротик был на удивление нежный и горячий, и там меня ждал еще один сюрприз: ее язык был проколот, и в сквозном отверстии двигался приличных размеров металлический кол. От осознания того, какие наслаждения это мне сулит, я едва не излился прямо в ее рот и поспешил вытащить свой член наружу.

Аня же поняла это по-своему. Высунув длинный язычок наружу, она с поразительной точностью обвила им мой член, так что металлический кол коснулся самого чувствительного места на головке. Тут же ее язычок затрепетал, а следом за ним - и я.

- Если тебе не понравится, скажи, я ей добавлю, - донесся голос Ларисы, внимательно наблюдавшей за происходящим.

Я кивнул, хотя Аня работала не на страх, а на совесть. Похоже, игра ее заводила все больше, да и в клубе про нее ходили странные слухи: вроде бы как ей нипочем любые унижения, и она находится на привилегированном положении в каком-то зарубежном клубе для самых развратных мазохистов. Как бы там ни было, сегодня я собирался извлечь максимум удовольствия из ее роскошного тела. И Аня была вынуждена подчиниться. Раскачиваясь под размеренными движениями Ларисы, которая, судя по всему, самостоятельно достигла первого оргазма, Аня продолжала старательно обрабатывать мой член. Я чувствовал себя на седьмом небе.

- Я хочу, чтобы ты проглотила всю сперму, - сказал я ей, почувствовав, что момент кульминации неотвратим.

Аня покорно раскрыла ротик и высунула язычок так, чтобы головка опустилась прямо на него. Я сделал несколько движений рукой, и был вознагражден непередаваемым по своей красоте зрелищем: мощные белые струи ударяли в глубину ее горла, разбивались о зубы и сползали вниз тягучими каплями. Последние залпы растеклись прозрачной лужицей на язычке. В центре лужицы возвышался помутневший металлический кол. Аня блестяще справилась с задачей, не уронив на пол ни капли. Она еще долго облизывала мой не теряющий упругости член, пока я не отступил от нее, полностью удовлетворенный.

[Влад 666]

Лариса тоже успокоилась и отошла от Ани, оставив искусственный член торчать из ее сверхрасширенного анального отверстия. Мулаточка забавно крутила попкой, стремясь от него избавиться, что вызвало у Ларисы приступ неудержимого веселья. Надо же - моя благоверная, оказывается, любит не только пассивную роль в таких забавах!

- Что будем делать с ней дальше? - спросил я достаточно громко, чтобы Аня услышала.

Я задумался и предложил обсудить этот вопрос в столовой. Наши сексуальные забавы разбудили во мне аппетит. Лариса, накинув халатик, спустилась вместе со мной. Неплотно запахнутый, он приоткрывал прелестные изгибы ее восхитительного тела, и я почувствовал, как мой член вновь начинает подавать признаки жизни.

Минут через десять мы вернулись в спальню. Аня тяжело дышала - видимо, пыталась выдавить искусственный член из своей попки, разумеется, безуспешно. Я, подойдя к ней вплотную сзади, решительно взялся рукой за этот чудо-агрегат и несколько раз провернул его вокруг собственной оси. Снова ее жалобный стон сладкой музыкой отдался у меня в ушах. Похоже, ее начинало по-серьезному тревожить все происходящее. Кожа возле ее анального отверстия была так туго натянута, что казалось - нажми на нее, и она лопнет. Но меня в этот момент интересовало последнее отверстие в ее теле, где я еще не побывал - ее очаровательная, тщательно выбритая щелочка. Не вынимая резиновый член из ее попки, я стал, решительно, преодолевая сопротивление стиснутой им верхней стенки, вводить в соседнее отверстие свой напрягшийся орган. Аня завопила с неподдельным ужасом, и тут же в воздухе просвистел хлыст, звонко впечатавшийся в ее плечи.
- Молчать, или запорю до полусмерти! - злобно воскликнула Лариса.

Мулаточка покорно замолкла, и лишь сдавленные стоны пробивались сквозь ее стиснутые зубы. Я ввел свой член примерно на две трети и сделал несколько колебательно-вращательных движений. Аня не выдержала и вновь испустила душераздирающий крик. На этот раз Лариса изо всех сил вытянула ее по спине сразу под лопатками, и там тут же вздулась багровая полоса. Новый крик потряс комнату. В этот момент я вонзил свой член по самые яйца, ощутив, как головка уперлась в шейку матки. У Анечки уже не оставалось сил на крики, она лишь беззвучно разевала рот, но когда я, задвигавшись в ее тесных глубинах, с усилием раздвигая сомкнутые стенки ее влагалища, стал еще и поигрывать искусственным членом в ее попке, она снова взвыла от боли. Лариса отреагировала на это серией ожесточенных ударов, после которых тело Анечки сотрясалось от отчаянных усилий освободиться. Ее плечи и спину в разных направлениях пересекали следы ее жестоких ударов.

Завороженный этим зрелищем, я тем не менее никак не мог дойти до оргазма в таком положении: слишком мешала теснота ее попки, отчего в верхней части ее лона образовалась объемистая выпуклость. Ей в этом направлении предстояло еще работать и работать, не то что моей жене! Поэтому я резким движением выдернул из ее попки искусственный член и тут же всадил туда настоящий. Что-то громко чавкнуло у нее внутри, а я, вырвавшись на простор, крепко схватил ее за мягкие шоколадные бедра и задвигался в бешеном темпе. Аня только глухо постанывала, раскачиваясь вслед за моими движениями. Наконец я не выдержал и снова ввел свой готовый взорваться орган в ее щелочку, решив отметиться во всех уголках ее тела. Туда я и разрядился спустя пару минут, после чего обессиленно склонился на ее исполосованную спину. Она была очень мягкой и горячей, чуть влажной от пота и крови.

- Мне нужно в туалет, - впервые за все время произнесла Аня.

- Ты останешься здесь настолько, насколько пожелаю этого я, - тоном, не терпящим возражений, ответил я и подмигнул Ларисе.

- Я терплю уже не первый час, - взмолилась Аня, - пожалуйста, сводите меня в туалет, а потом снова делайте, что хотите.

- Тебе нужно по-малому?

- Да... - жалобно ответила Анечка.

Лариса отрицательно замотала головой. С другой стороны, было заманчиво помучать свой подарок новым способом, но с другой - мне не хотелось оттирать мочу с пола, и не хотелось, чтобы это делала Лариса. А прислуги у нас в виду экзотичности некоторых комнат не было. План действий созрел сам собой.

- Ты потерпишь еще два часа. - сообщил я Ане свое решение. - Если не выдержишь, узнаешь, каков я в гневе. Мы с Ларисой будем тебя провоцировать, так что это будут нелегкие два часа.

У Анечки не было выбора. Мы насухо вытерли ее исполосованное тело и перевернув ее таким образом, что она оказалась лежащей на спине с широко разведенными руками и ногами, снова намертво приковали. Лариса сбегала на кухню и вернулась с литровой бутылкой минеральной воды.

- Это тебе придется выпить, моя радость, - сообщила она мулаточке, уставившейся на бутылку широко раскрытыми глазами. - Или можешь отказаться, и получишь сто ударов плеткой по филейной части, - и она звонко хлопнула ее по бедру.

Аня была и сама не рада своей просьбе. Но отступать было некуда, и она покорно открыла ротик. Лариса тут же поднесла к ее губам горлышко бутылки. Я с интересом наблюдал, как в желудок Ани перекочевала примерно четверть ее содержимого, прежде чем она поперхнулась и закашлялась. Лариса подождала, пока кашель успокоится, и заставила Аню опустошить примерно половину.

- Остальное ты получишь через полчаса, - сказала она и взглянула на часы.

Мы сели перед распростертым телом на диванчик, обняли друг друга и стали с интересом наблюдать за мулаточкой. Аня лежала неподвижно, ее дыхание было ровным и размеренным, и только частые сокращения мышц влагалища, прекрасно нам видные, говорили о ее проблемах. Острота новых впечатлений вызвала у меня очередной всплеск возбуждения. Лариса же добавила масла в огонь, прошептав мне на ухо:

- Я растворила в воде мочегонную таблетку...

Ее теплая рука нежно обхватила мой полунапряженный член и мягко заскользила по нему вверх-вниз. Нескольких движений хватило, чтобы он окаменел, и Лариса стала медленно перебирать его своими восхитительными пальчиками, ощупывая всю его поверхность. Часы мерно тикали, отсчитывая секунды. По истечении пятнадцати минут Аня беспокойно заерзала. Потом она попросила отвязать ей одну ногу, чтобы она могла скрестить их, но ей было отказано. Она тяжело дышала, закусив губу и изредка постанывая. Пятьсот граммов воды медленно наполняли ее мочевой пузырь, и без того изрядно наполненный. Лариса, стараясь производить поменьше шуму, поставила перед ней эмалированный тазик, на случай, если Аня не выдержит. Но мулаточка пока держалась, хотя ее длинные стройные ножки била безостановочная дрожь, а на лбу выступили крупные капельки пола.

Прошло полчаса, и оставшиеся пол-литра перекочевали в ее желудок. Мы с Ларисой подсели поближе, не теряя из видимости часы. Мочегонная таблетка уже начала свое действие, и Аня терпела жесточайшие позывы к мочеиспусканию. Она постоянно спрашивала, сколько времени остается до того момента, как мы отведем ее в туалет, пока Лариса не пригрозила удвоить время наказания. Тогда она замолчала, и время называли ей мы, примерно каждые десять минут.

На пятьдесят второй минуте Аня попросила сжать ей сфинктер, потому что сама она уже не могла контролировать мышцы. Лариса исполнила ее просьбу, но при этом коварно нажала ей на живот. Аня взвизгнула от боли и стала умолять больше этого не делать. На шестидесятой минуте она стала вскрикивать от нестерпимой рези в животе. С нее градом катил пот, а руки сжались в кулаки настолько крепко, что из под ногтей показались капельки крови. Мулаточка уже находилась на пределе. По истечении семидесяти минут я заметил, как мелкие капельки мочи просачиваются между ее судорожно подрагивающих половых губок и стекают вниз. Видя, что Аня держится из последних сил и желая вознаградить ее старания, я сообщил ей, что правила слегка меняются и ей будет отмерено столько ударов, сколько минут она не дотерпит до конца отведенного ей периода. Ей оставалось чуть меньше пятидесяти, и Аня, согласно кивнув, каким-то чудом сумела удержать рвущуюся наружу струю.

Коварная Лариса между тем настежь открыла дверь туалета в коридоре и включила там воду, которая своим громким журчанием довела нашу жертву до белого каления. Она металась, судорожно сжимая ослабевшие мышцы сфинктера, прекрасно понимая, какой болезненной будет повторная порка. Но долго так продолжаться не могло, и на семьдесят пятой она предупредила меня, что ее надо вести в туалет немедленно. Мы кинулись ее отвязывать. Аня умоляла нас поспешить, ее роскошное тело сотрясали рыдания, а из под черной повязки катились крупные слезы. Согнувшись почти вдвое и зажав одну руку между ног, она побежала в туалет, сопровождаемая Ларисой. Оседлав унитаз, она издала стон невыносимого блаженства, и мы услышали, как зажурчала мощная струя, наконец-то нашедшая выход из ее разрывающегося от напряжения мочевого пузыря. Анечка разряжалась больше минуты, оглашая помещение громкими стонами, покачиваясь из стороны в сторону и поглаживая себя руками по животу.

Воспользовавшись моментом, Лариса заставила ее принять душ, смыла с ее тела кровоподтеки и снова привела в спальню. Я привязал ее спиной вверх к нашей дыбе и зафиксировал в удобной позиции. Ей предстояло принять сорок пять ударов, и Лариса попросила доверить это ей. Я не возражал. Моя жена отвергла плетку и выбрала из всего моего арсенала длинный черный крученый хлыст, которым я частенько охаживал ее собственное тело. Попросив меня снимать получше все происходящее, она подошла поближе к Анечке и провела хлыстом по всему ее телу сверху вниз, от затылка до ступней, позволяя почувствовать всю мощь страшного инструмента. Затем повела плечами, и халатик упал к ее ногам, открыв моему взгляду ее восхитительное тело гимнастки. От этого зрелища я вновь конкретно возбудился, но решил дождаться главного.

Лариса не заставила меня долго ждать. Первые удары она обрушила на роскошные ягодицы Ани. Била она изо всех сил, и первый же удар заставил мулаточку изогнуться и закричать от страшной боли. Крик после каждого следующего удара становился все громче, и я уже боялся, как бы она не сорвала голос, когда Лариса остановилась. Я сбился со счета, но проверить все можно было, взглянув на многострадальную попку Анечки: на ней загорелось двенадцать свежих кровоточащих полос. В местах их пересечения крови было больше.

Следующая серия ударов пришлась на спину. Здесь было где разгуляться, и Лариса воспользовалась этим. Аня в перерывах между воплями умоляла пощадить ее или хотя бы дать время передохнуть, но моя жена была неумолима. После тридцать первого удара Аня потеряла сознание и была возвращена в него тридцать вторым. Хлыст взлетал и стремительно опускался, снова и снова жаля беззащитное тело мулаточки. Я замер, завороженный этим зрелищем. У нее уже не было сил стонать, она лишь глухо постанывала и судорожно подергивала кистями рук. В последний сорок пятый удар Лариса вложила всю душу, наотмашь нанеся его по израненным ягодицам. Я не выдержал. Подскочив к Ларисе, я вырвал хлыст у нее из рук, развернул спиной к себе, заставил нагнуться, упираясь руками в стену, и одним движением вогнал свой изнывающий от перенапряжения член в ее лоно. Она томно застонала и кокетливо оттопырила свою попочку вверх.

Я взялся за ее упругие бедра обеими руками и задвигался в блаженном ритме. Жалобные постанывания Ани за моей спиной только подогрели мое возбуждение, и я с громким стоном излился в Ларису, поражаясь собственной неутомимости.

Потом мы вызвали специальную врачебную команду из нашего клуба, потому что сама Аня идти не могла. На нее было страшно смотреть. Ее спину, бедра, ягодицы и даже бока пересекали жуткие красные и багровые полосы, кожа во многих местах полопалась и из нее сочилась кровь. Ей предстояли несколько дней реабилитации в клубной больнице, после чего она могла отправляться куда ей вздумается.

Мы легли спать далеко за полночь. Я уже начинал засыпать, переполненный впечатлениями от прошедшего вечера и изрядно вымотанный его событиями, когда почувствовал на своем обнаженном теле легкие прикосновения Ларисы.

- Тебе понравилось? - прошептала она мне на ухо.

- Все было просто замечательно. Спасибо, - ответил я и чмокнул ее за ушком.

- И ты уже ни на что не способен? - игриво поинтересовалась Лариса.

- А давай-ка проверим, - подыграл я ей и, перевернув ее на спину, нашел в полутьме ее мягкие чувственные губы.

[Влад 666]

Часть 4

1

Зима в нашем городе выдалась на редкость суровой. На истосковавшуюся по солнцу и теплу Ларису было жалко смотреть, и я отправил ее на две недели на Канарские острова. Сам я с ней вырваться, к сожалению, не смог, но она нашла себе неплохую компанию в лице двух близких подруг. Втроем им там скучать не придется, ну а разлука между любящими супругами способствует укреплению отношений. Я не боялся отпускать жену почти без присмотра, так как за все годы нашей совместной жизни она ни разу не дала мне повода заподозрить ее в измене. Как, впрочем, и я. Впрочем, я с полным на то основанием считал, что в мире найдется очень мало женщин, способных тягаться с Ларисой по красоте и ее отношению к сексу, и никогда не поощрял никакие попытки со стороны женского пола сблизиться со мной. Кто бы мог подумать, что в ближайшее время меня ожидает...

Конечно, я без нее скучал. Одинокие вечера скрашивались лишь просмотром кабельного телевидения. Раза в три неделю в моем офисе раздавался телефонный звонок - из-за разницы во времени Лариса могла звонить лишь днем. Ее веселый голосок оптимистично сообщал, что погода выдалась великолепная, одна из ее подруг нашла себе потрясающего любовника - красавца-мулата, работавшего спасателем на пляже, ну а она копит силы для меня и надеется, что я не растрачиваю свою энергию зря. Честно говоря, пару раз, особенно после просмотра нашей внушительной коллекции порнофильмов, я так возбуждался, что был вынужден вспомнить свой юношеский опыт мастурбации, но Ларисе я решил об этом не говорить по телефону, да еще и с работы.

Подходила к концу вторая неделя без Ларисы. Запасы еды, заботливо приготовленные ею, закончились, и я решил после работы заехать в ближайший супермаркет, чтобы пополнить их и заодно порадовать ее, когда она вернется. Как назло, на город обрушился плотный снегопад, и машины ползли по трассе, как сонные мухи. Тем не менее через полчаса я припарковал свое авто на стоянке и отправился за покупками. Время я выбрал явно неудачное: многие, как и я, приехали в магазин после работы, и через весь зал к кассам тянулись длинные очереди. Пришлось потерять еще полчаса. Наконец, расплатившись, я толкнул свою тележку к выходу и покатил ее к своей машине.

Сквозь продолжающиеся обильно падать хлопья снега я заметил какое-то странное движение возле нее. Присмотревшись, я увидел, что в ней сидят двое, а стекло в передней дверце возле руля разбито. Увязая в снегу, я рванулся к машине. Меня увидели, двери распахнулись с обеих сторон, и злоумышленники рванули в разные стороны. На мгновение я растерялся, не зная, кого из них преследовать и нужно ли это делать вообще, но тут один из них запнулся и растянулся на снегу во весь рост. Несколькими прыжками я настиг его, пару раз ткнул лицом в снег и перевернул на спину.

Вот это да!

На меня широко открытыми глазами смотрела очаровательная блондинка. Слегка смазанный снегом макияж и растрепанные волосы нисколько не испортили ее ангельское личико, полные чувственные губы и маленький изящный носик.

Пока я приходил в себя, девица неожиданно рванулась и выскользнула у меня из рук. Я в падении успел перехватить ее за ногу, и она снова рухнула в снег, подняв множество искрящихся в свете фонарей снежинок. Хорошо, что нас пока никто не замечал: я поставил свою машину вдали от выхода из супермаркета, и нас окружали чужие автомобили.

- Что, красотка, решили грабануть тачку, пока никого нет? - злобно процедил я, подняв ее на ноги и для острастки слегка стукнув о дверцу соседней машины. Делать это явно не стоило: сработала сигнализация, и воздух наполнился отвратительными воющими звуками, а воровка обрадованно завертела головой, надеясь на помощь.

Но не тут-то было. Открыв дверь своей машины, я втолкнул ее туда и запер на ключ. Затем, подгоняемый неумолкающими воплями сигнализации, быстро побросал все покупки в багажник и сел за руль. Девушка испуганно сжалась на сиденье рядом. Нажав на газ, я стал медленно выруливать со стоянки.

- Куда вы меня везете? - испуганно спросила она. Ее голос оказался чистым и звонким, и в нем явственно чувствовался испуг.

- В милицию, а то куда же еще! - ответил я, набирая скорость. Честно говоря, ответ родился у меня в голове совершенно спонтанно, поскольку я совершенно не знал, что мне с ней делать дальше.

Девицу мой ответ напугал. Она беспокойно завертелась на своем месте, а потом вцепилась мне в руку.

- Не надо, пожалуйста! Они же меня посадят в тюрьму!

Я сбросил ее руку и успел выровнять машину.

- А сколько тебе лет? - поинтересовался я.

- Почти семнадцать, - ответила она.

Надо же! А выглядит старше. Или врет?

- Тогда не в тюрьму, а только в колонию, - ответил я, решив ее напугать. В голове стал постепенно созревать коварный план.

- Пожалуйста, не надо! - взмолилась девица. - Хотите, я вам минет сделаю? Только не надо в милицию!

Она так легко сказала насчет минета, будто предложила сходить за сигаретами. Я не колебался больше не минуты.

- Мы поговорим об этом у меня дома, - ответил я в предвкушении неожиданно свалившегося на голову приключения. Девица промолчала, но в ее ситуации торговаться было бессмысленно. К тому же я вспомнил, что благодаря снегопаду номер моей машины был совершенно неразличим, да и едва ли эти малолетки стали бы утруждать себя его запоминанием.

До моего дома оставался квартал, когда я запоздало сообразил, что не стоит ей показывать, где я живу. Не сбавляя скорости, я проехал мимо и, немного покружив по улицам, остановился в темном переулке. Девушка восприняла это как сигнал и склонилась к моей ширинке, но я отстранил ее. Пошарив в бардачке и на заднем сиденье, я нашел кусочек плотной черной материи. Им я завязал девушке глаза, а поверх для большей надежности нахлобучил еще и свою шерстяную шапочку. Она не сопротивлялась, но вся напряглась.

Мы снова тронулись с места. На этот раз я кружил по городу минут двадцать, несколько раз проехал по одним и тем же улицам, так что запомнить количество поворотов смог бы только человек с феноменальной памятью. Никто меня не преследовал, видимо, ее сообщник от страха быть пойманным наложил в штаны и сейчас был озабочен куда более важными проблемами. Остановившись возле дома, я внимательно осмотрелся по сторонам, дождался, когда улица опустеет и, на всякий случай погасив фары, вышел из машины. Снег все валил и валил, что было мне только на руку. Открыв въездные двери, я подъехал на машине почти вплотную к гаражу. Завести туда девушку было делом нескольких секунд. Там я переложил все свои покупки в большую сумку и, неся ее одной рукой, а другой ведя за руку свою пленницу, быстро зашел в дом.

Оставив сумку на полу, я первым делом завел ее в ванну и запер там. После чего задернул шторы на всех окнах и спрятал телефонную трубку. Затем переложил продукты в холодильник и отправился наверх.

"Что ты делаешь? - мелькнула мысль - ты подумал, что будет, если об этом узнает Лариса"

"Да никто не узнает - ответил другой голос - это же была ее инициатива. Это даже не изнасилование. сейчас ты ей скажешь все сам, и если она не пожелает, отвезешь ее в милицию".

"А ведь можно обойтись и без секса" - услужливо шепнул третий голос.

Я остановился. А ведь действительно! Разработанные мной правила (см первую часть) предусматривали запрещение супружеской измены, но ничего не говорили насчет моих любимых игр. Более того, Лариса прекрасно знала о том, что я люблю забавляться с женщинами садомазохистскими способами и неоднократно делала мне роскошные подарки в виде готовых к серьезным истязаниям женщин.

Мой член подпрыгнул и нетерпеливо запульсировал в предвкушении. Многие женщины удостаивались моей порки, но для всех это было не впервые. А вот моя пленница явно еще не знакома с такими экстремальными развлечениями. Что же, все бывает в первый раз.

В полутьме стоянки и в приглушенном свете салона машины она едва ли могла как следует рассмотреть меня, но рисковать не стоило. Порывшись в ящиках Ларисы, я отыскал ее любимые очки-маску, закрывавшими почти всю верхнюю часть лица. Всмотревшись в собственное отражение, я удовлетворенно кивнул - в них меня будет невозможно опознать, столкнувшись на улице.

Я открыл дверь ванной. Девушка уже успела снять повязку и шапочку. Кроме того, она скинула свою курточку и теперь стояла передо мной в теплой вязаной кофточке и шерстяных штанишках, плотно облегавших ее длинные стройные ножки.

- Как тебя зовут? - спросил я, откровенно разглядывая ее.

- Л-лена, - чуть запнувшись, сказала она.

- Вот что, Лена, - продолжил я, внимательно глядя в ее синие глазки, - я с тобой не стану заниматься сексом. Я очень люблю свою жену и не хочу изменять ей, хотя сейчас она находится за тысячи километров и никогда не узнала бы об этом.

Что-то промелькнуло в ее глазах. Я не успел заметить, что - разочарование или наоборот, радость. Она молчала.

- Но и так просто ты тоже отсюда не уйдешь. - продолжил я, - Видишь ли, я люблю играть в игры. В жестокие игры.

На этот раз я успел явственно заметить, как в ее глазах промелькнул страх. Уголки ее капризного ротика чуть дрогнули.

- Мое решение окончательно и бесповоротно. Ты будешь мне подчиняться, и тогда я тебя отпущу. Если же ты будешь сопротивляться, я все равно сделаю, что хочу, только тебе будет намного больнее.

Лена сделала инстинктивный шаг назад. Взгляд метнулся по ванной, как у затравленного зверька.

- Ты посидишь здесь и подумаешь над своим поведением, пока я не поужинаю и не придумаю, что с тобой сделать. Кричать бессмысленно - здесь тебя никто не услышит. И не делай ничего такого, что бы мне не понравилось - этим ты только усугубишь свою и без того незавидную участь.

Оставив ей свет в ванной, я отошел на несколько шагов от двери, а потом неслышно подкрался и, встав сбоку от нее, прислушался. Из ванной не доносилось ни звука. Потом что-то зашелестело, и снова настала тишина. Удовлетворенно кивнув, я спустился вниз и стал готовить себе нехитрый холостяцкий ужин.
Когда спустя какое-то время я снова подкрался к ванной, оттуда доносился мерный плеск воды. Сначала мне в голову полезли нехорошие образы: вот доведенная до ужаса девушка лежит в окровавленной ванной со вскрытыми моей же бритвой венами. Но тут шум воды прервался, и я услышал, как она шлепает по кафельному полу босыми пятками.

Соблазн был просто дьявольским. Знать, что за дверью сейчас стоит обнаженная юная девушка, осознавать, что никто никогда не узнает, что здесь может произойти, и тем не менее не позволять самому себе переступить роковую черту... я был почти уверен, что когда я открою дверь, она, напуганная мрачной перспективой, нарисованной мною, предпримет попытку меня соблазнить. И все же то, что я собирался с ней проделать дальше, стоило того, чтобы отказаться.

Я еще немного постоял под дверью, но из-за нее больше не доносилось ни звука, и тогда я решительно повернул защелку. Лена стояла перед зеркалом в моем махровом халатике. Вся ее одежда аккуратной кучкой была сложена на полу. Не поворачиваясь, она посмотрела на мое отражение широко открытыми глазами.

Кивком головы я велел ей подойти, и она молча повиновалась. Подойдя вплотную, она внимательно посмотрела в мои глаза. В ее взгляде читался страх и одновременно покорность. Я чувствовал ее ужас, и меня это заводило еще больше. Взяв ее за руку, я пошел в нашу спальню. Я успел там все привести в полную готовность: наш станок для истязаний был ярко освещен двумя лампами, сбоку стояла готовая к работе видеокамера, а на диване лежал длинный черный чемоданчик, пока что закрытый.

Увидев нашу с Ларисой игрушку, прозванную мною "дыбой", Лена остановилась, но я, дернув ее за руку, вытолкнул на середину комнаты и скомандовал:

- Раздевайся!

Она в панике посмотрела по сторонам. Пальчики нервно теребили поясок халата.

- Раздевайся, я кому сказал! - повторил я, стараясь придать своему голосу побольше свирепости.

Лена вздрогнула и покорно развязала пояс. Ничем не поддерживаемый, халат упал к ее ногам. Моим глазам открылось юное девичье тело. Высокая упругая грудь средних размеров с аккуратными сосками, красивые плечи, изящные линии рук, длинные, чуть полноватые ножки и тонкая талия - сам соблазн, одним словом. Особенно меня умилил чисто выбритый лобок с кокетливо оставленной вертикальной полосочкой светлых волос, с первого взгляда даже незаметных. Да ведь она еще и натуральная блондинка впридачу!

[Влад 666]

- Повернись, - скомандовал я, чувствуя, как в голосе проскользнула досадная дрожь.

Девушка послушно повернулась. Мои самые любимые места на женском теле предстали передо мной во всем своем великолепии. Идеально прямая линия позвоночника, слегка выпуклые лопатки, изящные линии мышц под нежной, чуть розоватой кожей, аккуратная попочка, словно созданная для моего ремня... я включил камеру и направил ее на дыбу.

- Залезай на нее, - велел я.

Лена взглянула на меня умоляющими глазами. В них я заметил с трудом сдерживаемые слезы.

- Радость моя, давай сразу определимся - мы будем по-хорошему или по-плохому?

- По-хорошему, - ответила она дрожащим голоском и, всхлипнув, зябко повела плечами. Я снова кивнул на дыбу, и она послушно легла на наклонную доску спиной вверх.

- Замерзла? - поинтересовался я, преодолевая слабое сопротивления и фиксируя ее руки в стальных зажимах, - Ничего, сейчас я тебя разогрею.

- Что вы собираетесь со мной сделать? - дрожащим голоском спросила она.

- Это будет зависеть от твоего поведения, дорогая, - ответил я и ободряюще погладил по щечке.

- Только не бейте, пожалуйста!

- Да я тебя пальцем не трону! - совершенно искренне пообещал я, проводя рукой по гладкой коже ее голени и заставляя раздвинуть ноги. Зафиксировав и их, я отошел чуть в сторону, посмотрел на свою беспомощную жертву и, поставив в зоне ее видимости чемоданчик, открыл его.

Леночка закричала. Только сейчас она осознала, что ее ждет. В чемоданчике в специальных углублениях лежали мои любимые садомазохистские приборчики - длинный черный крученый хлыст с затейливой вязью из проволоки, плеть-семихвостка, в свернутом виде похожая на осьминога, большой кожаный солдатский ремень и резиновая дубинка. Подчеркнуто не торопясь, я разложил все это перед ней на небольшой столик и кивнул на него -

- Выбирай.

Лена тщетно пыталась вырваться из стальных объятий дыбы. Она была близка к панике.

- Пожалуйста, не надо! - умоляла она, - Я сделаю все, что вы скажете, только не надо меня бить.

- А бить я тебя не буду. Я буду тебя пороть. Выбирай! - прикрикнул я на нее, - Или мне выбрать самому?

Лена замолчала, старательно взвешивая, от чего ее восхитительное юное тело может получить наименьший урон. Я старался угадать ход ее мыслей. Хлыст она отвергнет сразу, как и плетку, уж очень устрашающе они выглядят, ну а дубинка ассоциируется с различными увечьями, хотя моей покалечить можно, только если использовать ее вместо члена (кстати, хорошая мысль, но, пожалуй, не для сегодняшнего шоу). Остается ремень.

- Ремень, - сказала Лена, определенно придя к таким же выводам, - Только подумайте, пожалуйста, над моими словами. Я буду очень нежной, очень ласковой...

- Как ты думаешь, сколько ударов этим ремнем ты заслуживаешь за попытку угнать мою машину? - перебил я ее, поднося выбранный ею ремень поближе к ее глазам.

Она снова всхлипнула, не в силах сдержать слезы.

- Я думаю... десять, - запинаясь, произнесла она.

Я рассмеялся.

- Не смеши меня. Ради этого я бы не стал тебя везти через весь город.

Лена испуганно молчала. Нет, такие игры, как практиковали мы с Ларисой, с ней явно не пройдут. Она слишком напугана.

- Ладно, тогда правила назначу я, - сказал я, заходя ей за спину и видя, как напряглось все ее тело, - А тебе лучше расслабиться, не так больно будет.

Расслабиться у Лены не получилось, напротив, на ее руках и ногах вздулись весьма неплохие мышцы, выдавая ее знакомство с каким-то видом спорта. Тем лучше, хотя до Ларисы ей было далеко.

- Пятьдесят ударов, - сказал я и добавил, - для начала.

- Нееееееееееееееееет!!!!!!!!!

Ее крик резанул меня по ушам. Я тут же оказался перед ней и заткнул ей рот.

- Кричать еще рано, понятно? Вот когда я начну рисовать пешеходную дорожку на твоей спинке, тогда кричи. А сейчас молчать, поняла? Иначе я завяжу тебе рот, будешь давиться собственными воплями!

Она закивала головой, испуганно глядя мне в глаза. От нее веяло животным ужасом. Я снова зашел ей за спину и провел рукой вдоль позвоночника, с удовольствием ощущая мягкое сопротивление упругих мышц. Затем размахнулся и для начала несильно хлестнул ее по спине повыше талии. Лена вскрикнула, больше от страха, чем от боли. Сначала я решил не истязать ее, но ее кожа была очень нежной, и даже легкие касания моего ремня оставляли на ней красноватые полосы. Лена же вопила во всю мощь голосовых связок. Обычно я приветствую, когда кричат, но сейчас ее визг бил по ушам. Поэтому, остановившись, я снова подошел к ее залитому слезами личику.

- Правила меняются, радость моя, - сообщил я ей, - больше тебе не разрешается кричать.

Она снова забормотала что-то насчет пощады, задыхаясь от рыданий. Нарушив свое недавнее обещание, я привел ее в нормальное состояние, залепив пару основательных пощечин.

- Я нанес тебе уже двадцать ударов, - сообщил я Лене, когда она обрела способность воспринимать сказанное, - следующие тридцать будут гораздо сильнее. Но как только ты закричишь, количество оставшихся удвоится. Поняла? Чем дольше продержишься без крика, тем меньше будешь страдать.

Она кивнула, закусив губку. Я знал, о чем она думала - таких, как я, нужно поменьше злить и во всем соглашаться - тогда есть шанс выжить. Только сейчас я подумал, что она до смерти перепугана и, пожалуй, даже не уверена, что удастся ли ей остаться в живых. Поэтому я ласково погладил ее по нежной, пока еще нетронутой коже попки, и сказал:

- Будь хорошей послушной девушкой, и я тебя отпущу.

После чего отвел руку назад и обрушил на ее беззащитную спинку звонкий, размашистый, хорошо выверенный удар кожаным ремнем. Лена глухо застонала, отчаянно пытаясь сдержать рвущийся из легких крик. Я дал ей секунд десять передохнуть и с ювелирной точностью впечатал грубую резину в ее очаровательно приподнятые беззащитные ягодицы. Стон был громче и протяжнее, изящную фигурку девушки стали сотрясать сдерживаемые рыдания. Снова я дал своей жертве отдышаться. Третий удар вырвал из ее легких животный хрип, и она разрыдалась во весь голос. Лена уже была на грани и четвертый удар мог стать для нее роковым. Я придержал поднявшуюся было руку и провел пальцами по свежеисполосованной спинке и попке. Кожа под моей рукой была сухой и горячей. Лена вновь задергалась, пытаясь высвободиться. Мои пальцы тем временем исследовали ее восхитительное лоно и предмет моей особой слабости - маленькое звездообразное колечко ануса. Мой член, и без того каменный, запульсировал в бешеном ритме, когда я почувствовал, насколько тугой и неразработанный ее "черный ход". При всей своей многоопытности Лариса уже не могла обеспечить такое сопротивление мышц ануса, как эта перепуганная девушка - два плотно сжатых пальца с трудом проникли в ее анальное отверстие, и я почувствовал, как, сладко затрепетав, вокруг них сомкнулись теплые стенки.

Я тряхнул головой, отгоняя дьявольское наваждение. Лена была в полной моей власти, но я все же отдавал себе отчет, что за происшедшее изнасилование вполне можно и ответить перед законом. За истязание, впрочем, тоже, но это ведь еще надо доказать. Но за это совесть меня мучить не будет. А вот Ларисе я поклялся никогда не изменять без ее ведома, и клятву надо держать. А экземплярчик все же попался мне что надо...

Я двинул пальцы в обратном направлении, но потом снова ввел их на всю длину. Лене было явно больно, но не так, как при порке ремнем. Сцепив зубы, она смотрела в одну точку прямо перед собой. Пошуровав в ее теплых глубинах, я вырвал из ее горла несколько стонов. Пришлось высвободить из штанов член - он так рвался на свободу, что начал болеть.
- Ну что, продолжим, - зловещим тоном процедил я, перехватывая его в левую руку, а ремень - в правую.

Лена, смирившись со своей незавидной участью, уже не молила о пощаде. Я снова начал хлестать ремнем ее беззащитную попку, стараясь не переусердствовать. Но надолго ее не хватило, и когда ей оставалось получить двадцать два удара, она взвизгнула, тем самым по правилам нашей жестокой игры удвоив их количество.

Я не собирался щадить ее, невзирая на возобновившиеся мольбы, но дал небольшую передышку. Спустя минут пять экзекуция была продолжена. Я встал у нее за спиной и чуть сбоку и занялся рисованием своего любимого узорчика - "зебры". Начал я с еще нетронутой области на ее спинке. Серия мощных ударов - и на нежной коже девушки вспухли двенадцать полос, постепенно меняющих свой цвет с нежно-розового на темно-багровый. Лена кричала, не переставая, отчаянно пытаясь освободиться. Ее бесплодные усилия распаляли меня еще больше.

Дойдя до ее изящной талии, я остановился, любуясь проделанной работой. Девушка плакала навзрыд, сотрясаясь всем телом. Нежно погладив ее по опухшим ягодицам, я опустил руку пониже и коснулся упругих бедер. Нежная кожа приятно подрагивала под моими прикосновениями, и мой член буквально разрывался от перенапряжения.

На бедрах ремень не оставлял столь явных полос, поэтому мне пришлось прибавить темп. Захлебываясь слезами, Лена кричала так, что у меня звенело в ушах. Каждый новый удар заставлял дрогнуть ее голосок, но в последующие секунды, когда боль от ударов распространялась по всем нервным центрам, она наверстывала упущенное. Когда из предназначавшихся ей сорока четырех ударов оставалось двадцать, в ее отчаянных криках в первый раз прорезался хрип. Опасаясь, что она сорвет свой пронзительный голосок, я прервал экзекуцию и сходил за скотчем. Старательно залепив ей рот, я лишил ее возможности кричать. После чего снял со штатива камеру и поднес ее поближе, снимая с близкого расстояния результаты проделанной работы. А там было от чего прийти в исступление. Вся ее прелестная спинка была разрисована вспухшими полосами, оставленными моим ремнем, которые пересекали ее в разных направлениях, а предмет моего восторга - упругая и изящная попочка - была сплошь покрыта кровавыми разводами. Только ее стройные ножки, за исключением бедер, были еще нетронуты. Их я оставил на десерт.

Затем я взял крупным планом ее залитое слезами личико с вышедшими из орбит глазами. В них застыла немая мольба и животный страх. Слова уже были ни к чему: Лена едва ли что-то понимала в происходящем.

Водя левой рукой вдоль налитого неистовым желанием ствола своего члена, я продолжил. Теперь под безжалостный обстрел попали ее ножки, точнее - область пониже колен. Лена давилась собственными стонами, и ее неистовое мычание, пробивающееся сквозь плотно приклеенный скотч, заставляло мой член сладко пульсировать. Очень быстро я почувствовал, что момент кульминации близок. Ремень полетел на пол, я поспешно перебросил в помощь левой руке правую, и вскоре разразился обильными залпами. Длинные тягучие струи спермы ударили на распростертое передо мной тело, перед глазами заплясали радужные круги, и я обессиленно опустился на четвереньки. Кружилась голова, низ живота сводили сладострастные судороги. Впервые после отъезда Ларисы я чувствовал себя удовлетворенным по полной программе.

Как это всегда бывает, на время я утратил интерес к происходящему. Натянув первую попавшуюся под руку одежду, я отлучился на кухню, где с наслаждением приложился к бутылке с минеральной водой, одновременно размышляя, как бы избавиться от Лены, не привлекая к себе никакого внимания. В первый раз мои любимые забавы могли обернуться серьезными неприятностями, и в моих дальнейших действиях не должно быть ошибки.

Я вернулся в спальню. Девушка неподвижно лежала, беспомощно распластав руки и ноги. Ее ягодицы и спинка ощутимо распухли, ножки же только начинали приобретать характерный темно-багровый оттенок. По нежной коже безобразными кляксами были разбросаны кровоподтеки вперемешку с подсыхавшей спермой. При виде ее роскошного тела я снова почувствовал сладкий зуд внизу живота, но теперь терпеть было легче. Поэтому я, не обращая внимания на плотские позывы, решил великодушно простить ей оставшуюся часть наказания и подготовить к эвакуации.

Но, отвязывая неподвижное тело, я заметил, что мои удары нанесли ей куда больший ущерб, чем я думал. Особенно четко это стало видно, когда я щедро окатил ее водой, намереваясь привести в чувство и заодно очистить кожу от засохшей крови и спермы. Лена громко застонала, зашевелилась, и из мест рассечения кожи снова просочились алые струйки. Больше всего таких мест было у нее на попке, но два особо жестоких удара буквально содрали кожу под лопатками.

Запоздало сожалея о том, что в доме нет ничего усыпляющего, я отвязал ее. Лена пребывала в полузабытьи, и только вздрагивала даже от самых аккуратных прикосновений к своему телу. Распластав ее совершенно обнаженную на нашем двуспальном диване, я, борясь с дьявольским искушением, смазал все рассечения лечебной мазью, останавливающей кровотечение в считанные минуты. Затем подтащил поближе всю ее одежду, заблаговременно принесенную из ванной, и стал одевать ее. Пришлось изрядно помучаться, но в итоге она оказалась одета почти полностью, за исключением своей кожаной курточки. Ее я забросил в свою машину, перед этим приковав Лену наручниками к изголовью кровати.

- Может, это тебя научит не лазить по чужим машинам, - назидательным голосом проговорил я, возвращаясь в спальню.

Лена скорчилась на полу, подняв прикованную руку, и тихо всхлипывала, дрожа всем телом. Я отстегнул ее и помог подняться. Она с трудом стояла на ногах.

- В какой район тебя отвезти?

Ее взгляд впервые за последний час обрел осмысленность. Похоже, она сама не верила, что для нее все кончилось. Она назвала станцию метро, находящуюся на другом конце города, и я облегченно вздохнул - судя по этому, жила она далеко. Но главная проблема заключалась в том, как вывести ее из дома, не привлекая ничьего внимания. Несмотря на поздний час, рисковать не хотелось.

- Прости, милая, - проговорил я и нанес ей сильный рассчитанный удар в челюсть. Ее зубы громко клацнули, и она, подкатив глазки, упала на ковер.

- Другого выхода не было, - виновато произнес я и вышел в коридор за огромной туристической сумкой. Зафиксировав девушку в позе зародыша, я не без усилий отволок ее к выходу, затем провел некоторое время перед дверью, осматривая окрестности. Снег продолжал идти, начисто уничтожив наши с ней следы, ведущие от гаража к дому. Я снял маску, снова подогнал машину поближе ко входу и перенес сумку в салон, положив на заднее сиденье. Затем запер дом и уселся за руль. Кружить по городу не хотелось и не было особого смысла, и я просто погнал машину на кольцевую, намереваясь сделать большую дугу и подъехать к указанной ей станции с другой стороны. По пути я обдумывал, как бы получше без свидетелей избавиться от своей нежданной гостьи. Несмотря на глубокую ночь, на шоссе было много машин. Ничего путного на ум не приходило, а тут еще Лена пришла в себя и стала громко стонать.

- Заткнись! - рявкнул я на весь салон и на всякий случай сбавил скорость. Не хватало только, чтобы меня остановила милиция.

Впереди промелькнула темная проселочная дорога. Как раз то, что надо, учитывая, что до указанной ею станции метро было уже недалеко. Я свернул туда и остановил машину, отъехав на пару сотен метров от шоссе. Натянув маску, я расстегнул молнию сумки и помог Лене выбраться. Она вся дрожала, ее руки были горячими и сухими, похоже, у нее начинался жар. Ничего страшного, меньше запомнит! Я, преодолевая ее слабое сопротивление, нахлобучил ей на голову ее же курточку и коварно толкнул в сугроб. Пока она выбиралась, я залез в машину, быстро дал задний ход и понесся задом-наперед обратно. Добравшись до шоссе, напоследок я стрельнул фарами вдоль дороги, и разглядел ее фигурку, вышедшую на дорогу. Сбросив маску, я шутливо помахал ей высунутой из окна рукой, развернулся, и газанул домой.

Там меня ждала трехчасовая видеокассета с записью моего неожиданного приятного развлечения, так удачно скрасившего мою скучную холостяцкую жизнь. До приезда Ларисы оставалось еще несколько дней. За это время мне нужно было попросить своего знакомого умельца заменить стекло в машине, а потом на всякий случай перекрасить ее. А еще лучше - купить новую. Этой-то уже четыре года, подарю-ка ее своим родственникам в Николаеве...

[Влад 666]

Часть 5

1

Лариса вернулась с Канарских островов изрядно загоревшей, набравшейся сил и истосковавшейся по нашим сексуальным играм. Все свободное время, пока мы были вместе, мы буквально не вылезали из постели и из ванной, наслаждаясь друг другом. Особенно меня умилил тот факт, что за две недели отдыха Лариса перестала брить свои необычайно густые волосы на лобке и вокруг аккуратных половых губок, и только перед самим возвращением выстригла на своем интимном местечке изящную латинскую букву "V". Через пару месяцев она станет более отчетливой. Мне понравился этот сюрприз, и я, терзая своими ласками ее клитор и обе дырочки, частенько доводил ее до сокрушительного оргазма.

Не забывали мы и о наших излюбленных развлечениях. Ответным сюрпризом для Ларисы стал заказ еще одного классического садомазохистского станка с небольшими усовершенствованиями. В стены нашей спальни, были вбиты два стальных кольца, к которым крепились прочные кожаные ремешки для привязывания рук. Посередине между ними в полу было сделано отверстие, из которого на стальной оси выдвигалось нечто наподобие кресла, только приспособленное не для сидения, а для облокачивания нижней части туловища. Таким образом, привязанную к кольцам жертву можно было не только пороть, но и активно сношать, причем фиксировать такое "кресло" можно было на любой высоте, что открывало широкие возможности для самых разных экспериментов.

Лариса, обследовав нововведение, пришла в восторг и в тот же день провинилась, разбив цветочный горшок на кухне. Отправив ее в сад набирать землю и пересаживать цветок, я пошел в нашу спальню готовить все необходимое для наказания.

Проверив на прочность кожаные ремни, я остался вполне доволен: они удержали бы и лошадь. Изнутри они были обшиты мягким бархатом, поэтому дергаться и извиваться в них можно было сколько угодно, не опасаясь поранить кожу. Подняв из пола "кресло", я зафиксировал его вогнутую поверхность на уровне своего члена (догадываетесь, зачем?), после чего разложил на диване внушительный арсенал орудий наказания. С недавних пор он существенно пополнился. Здесь были и обычные ремни разных размеров, и не совсем обычные, отделанные полосками более жесткой кожи, которая обвивала спиралью всю их поверхность и при соприкосновении с телом причиняла дополнительные страдания, розги, резиновые дубинки и даже настоящий жокейский хлыст. Именно его я сегодня намеревался пустить в ход.

Лариса появилась в дверях, виновато потупив голову. Я молча кивнул головой в сторону ожидающего ее седла, и она покорно подчинилась. На полпути я ее остановил и молча начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Лариса отстраненно наблюдала за мной. Она знала, что меня больше заводило ее сопротивление, но почему-то не делала ни одной попытки помешать мне. Придется подзадорить ее.

- Думаю, сотню ударов ты заслужила, - сказал я и потянул блузку вверх. Лариса испуганно встрепенулась и подняла руки, но сделала это не очень быстро. Отшвырнув блузку, я скомандовал - Повернись.

Лариса повернулась и... рванулась к выходу. Это произошло так быстро, что я не успел ее остановить, хотя тут же бросился следом. Соблазнительно мелькая длинными стройными загорелыми ножками, она понеслась по коридору.

- Стоять! - заревел я, бросаясь следом.

Я настиг ее только на лестнице, схватил поперек живота и одним мощным рывком перебросил через плечо. Не обращая внимания на мелькающие в воздухе ноги и руки, я понес ее обратно. Оказавшись в комнате, я опустил ее в дальнем углу, после чего, не выпуская из виду, запер дверь на ключ. Лариса наблюдала за мной. Ее взгляд напоминал бы взгляд затравленного зверька, если бы не предательское задорное поблескивание глаз.

Подойдя к ней, я наклонился и, взяв под мышки, легко поднял в воздух. Поскольку Лариса обладала потрясающей гибкостью, она тут же обвила меня руками и ногами и впилась в губы сладким поцелуем. Ее сочные мягкие губы сулили невиданные наслаждения, и если бы ей удалось меня соблазнить, наказание по нашим правилам следовало было бы отменить. Наш поцелуй продолжался около минуты, пока я не почувствовал головокружение и дрожь в коленях. Тогда я подошел к кольцам, встал между ними и освободился от крепких объятий своей жены. Лариса покорно опустилась в седло, и я слегка отрегулировал его, чтобы ее ножкам было удобнее упираться в паркет.

Опустившись на колени, я освободил ее от мини-юбки и трусиков и, не удержавшись, провел рукой по гладкой коже бедра. Лариса в ответ притворно-сладко вздохнула. Затем я аккуратно развел ее руки в стороны и накрепко зафиксировал кожаными ремнями. Отступив назад, критически посмотрел на проделанную работу. Жена была совершенно беспомощна, вогнутое седло надежно удерживало ее восхитительно гибкое тело в соблазнительном положении, а соскочить с этого насеста ей было крайне сложно, потому что я растянул ее руки почти до предела.

Золотистый загар ровным слоем покрывал все ее тело, остававшееся таким же юным, стройным, сексуальным и манящим, как у 18-летней девушки. Не отрывая от него взгляд, я неторопливо раздевался, чувствуя сильную пульсацию внизу живота. Сегодня впервые за месяц я собирался оттянуться по полной программе.

- Пожалей меня, пожалуйста! - взмолилась Лариса, наблюдая, как я в задумчивости перебираю выложенные на диване ремни.

- Об этом придется позаботиться тебе, - ответил я, намекая на свою излюбленную игру "Порка без криков".

Тут Лариса увидела, что я выбрал длинный жокейский хлыст, который она еще не ощущала на своей упругой попке, и ее глаза расширились от страха, смешанного с предвкушением наказания. Мне тоже не терпелось проверить его возможности, поэтому я, зайдя ей за спину, кратко сформулировал свои условия:

- Если выдержишь пятьдесят ударов без крика, остальные пятьдесят не получишь.

Лариса была приучена не торговаться, вот и сейчас она покорно кивнула головой и сцепила зубы. Только напряженные мышцы спины, красиво вырисовавшиеся под кожей, выдавали ее состояние. Я поднес хлыст к ее губам, она не только поцеловала его, но и весьма эротично обвела язычком. Проигнорировав это, я отошел назад и отвел назад руку.

Первые удары я обрушил на ее беззащитную попочку, так возбуждающе приподнятую. Бил я сначала не очень сильно, приноравливаясь к своей новой игрушке, и после первых десяти ударов Лариса лишь учащенно дышала, и кожа на ее прелестных ягодицах слегка покраснела. Разумеется, просто так выполнить условия нашего договора в мои планы не входило, и второй десяток ударов, ужаливших ее пониже спины, был сильнее. На восемнадцатом Лариса уже стонала сквозь стиснутые зубы, что было верным признаком скорой капитуляции. Вместе с тем терпения и сопротивляемости к боли ей было не занимать.

Ну что же, двадцать ты выдержала! - поздравил я Ларису. Покрасневшие и уже слегка распухшие ягодицы смотрелись просто великолепно. Я с трудом отвел от них взгляд и зашел с другой стороны. Хлыст был идеально сбалансирован и хорошо сидел в моей ладони, но, к моему сожалению, не оставлял на теле столь любимых мною багровых полос, которые долго болели, если их вовремя не смазать специальной заживляющей мазью. Зато сочный звук, раздававшийся каждый раз после его соприкосновения с подрагивающим телом моей жены, был непередаваем. Я усилил удары еще больше, и на юбилейном двадцать пятом ударе Лариса не выдержала и слабо вскрикнула. Я тут же остановился.

- Ты проиграла, моя красавица - радостно сообщил я тяжело переводящей дух Ларисе, - Даю тебе минуту, чтобы ты отдохнула, после чего ты получишь остальные семьдесят пять.

Лариса отчаянно задергалась. Я залюбовался игрой упругих мышц, перекатывавшихся под загорелой кожей. Кожаные ремни тихо поскрипывали, но не ослабляли свою безжалостную хватку ни на миллиметр. Аккуратные ягодицы Ларисы горели огнем, и я, чтобы снова насладиться ее стонами, несколько раз звонко шлепнул по ним ладонью. Моя благоверная умоляла меня пощадить ее и хотя бы немного уменьшить число ударов, но я был непреклонен. Между делом я исследовал манящие глубины ее лона и прекрасно растянутой дырочки ануса и остался весьма доволен гостеприимной влажностью первого и упругой податливостью второй. Это исследование не оставило равнодушным мой член, который давно уже стоял по стойке "смирно" и только слегка покачивался в ритм моим телодвижениям. Обхватив его левой рукой, чтобы немного успокоить, правой я продолжал исследовать глубины прекрасно разработанного за годы наших развлечений ануса Ларисы. Один за другим в нем исчезли четыре пальца мое руки, которые я задвинул на предельно возможную глубину. Моя жена глубоко и размеренно дышала, стараясь приноровиться к новым ощущениям: все же четыре пальца, не сомкнутые вместе, а прижатые друг к другу, как солдаты в строю, заметно превышали толщину моего инструмента. Тем не менее места в попке Ларисы все еще оставалось достаточно, и будь у меня поменьше ладонь, я бы без особого труда засунул ее в податливую дырочку целиком. Эта мысль возбудила меня еще больше и я понял, что минутной передышкой начавшаяся порка не ограничится. Еще немного пошуровав пальцами в прямой кишке Ларисы, я решительно выдернул руку. Темное колечко анала после такой ласки некоторое время оставалось расширенным до неестественных размеров, и я получил редкую возможность заглянуть в самые сокровенные недра ее черного хода. Там было темно, чуть влажно и очень тепло

Я вдавился низом живота в ее аппетитные ягодицы, с трудом сдерживая неистовое желание излиться прямо на ее бедра. Каким-то чудом мне удалось слегка отодвинуть сладкий финал, тем более что Лариса, почувствовав первые прикосновения моего гиганта к своей израненной коже, начала стонать и извиваться. Я положил конец ее бессмысленным дерганьям, решительно взяв ее за бедра. Ее приподнятая попка располагалась как раз на нужном уровне, и поэтому мой член с легким чавканьем решительно вошел в ее расширенное анальное отверстие, не встречая никого сопротивления. Лариса покорно склонила голову, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Я почувствовал, как стенки ее прямой кишки, конвульсивно дернувшись, обхватили мой шланг со всех сторон и размеренно запульсировали. Мы с Ларисой называли этот прием, которым она владела в совершенстве, внутренним массажем. Но сейчас мне было не до прелюдий, страсть во мне била фонтаном, и поэтому я, на мгновение подавшись назад, с силой ввел обратно все свои двадцать пять сантиметров перевозбужденной плоти. Лариса вскрикнула от неожиданности, но я повторил это снова и снова. В ее лоне я не мог себе позволить себе такого из опасений повредить ее матку, во втором же отверстии, казавшемся бездонным, мне предоставлялась полная свобода действий. Я плавно скользил вперед-назад в ее влажной податливой попке, изредка покачиваясь в разные стороны и не забывая ласкать руками ее восхитительные налитые груди. Долго так продолжаться не могло, и скоро я обильно излился, не покидая ее гостеприимных глубин и вторгшись в них так глубоко, как это только было возможно. Ремни и седло надежно держали Ларису, поэтому я навалился на нее всей тяжестью, вдыхая неповторимый аромат ее волос и кожи. На меня навалились слабость и усталость, член слегка поник, но по опыту я знал, что уже через несколько минут он будет готов повторить. Он даже не потерял полностью свои максимальные размеры и остался бы в анусе Ларисы, если бы я сам решительно не вынул его.
- Итак, продолжим, - сообщил я Ларисе и снова взял в руки хлыст.

Вторую серию ударов я обрушил на ее спинку. Поскольку сдерживаться уже не имела смысла, Лариса верещала во все горло, раскачиваясь под жалящими ее со всех сторон ударами и тщетно пытаясь предугадать место следующего удара, чтобы успеть хотя бы чуть-чуть отклониться. А я мучал ее не только ударами, но и их ожиданием, то выдавая настоящий шквал из восьми-десяти быстрых хлестких ударов, то делая паузу секунд на двадцать. После шестидесятого удара спинка Ларисы стала такого же цвета, как и ее ягодицы, а сама она уже заметно обессилела от криков. Да и ее руки, до сих пор крепко сжатые в кулаки, безвольно разжались. Она была в полубессознательном состоянии, но быстро вернулась к реальности после того, как шестьдесят первый удар обжег ее до сих пор не тронутые бедра. Началось все сначала - Лариса судорожно билась в кожаном капкане, а я, наслаждаясь ее беспомощностью, метко целил в ее еще не пораженные места. Последние десять ударов я сделал особо жестокими, вложив в них всю свою силу и направив их на бесстыже приподнятую попочку Ларисы. Первый же из них рассек израненную кожу, по которой тут же разлетелись мелкие капельки крови, а из широко раскрытого анального отверстия вылетели белые капли моей спермы. "Ничего себе" - подумал я и тут же вздрогнул от жуткого вопля, в котором не было уже ничего человеческого. Есть ли пределы ее выносливости - спросил я сам себя и решил ответить на этот вопрос немедленно. За долгие годы наших игр я отточил свою меткость до совершенства, и поэтому второй жестокий удар я направил параллельно предыдущему. Пять свистящих ударов извлекли из тела моей жены пять нечеловеческих воплей, в которых уже чувствовалось неподдельное страдание. Но заставить Ларису сказать заветное слово было не так просто. За годы нашей совместной жизни это случалось не больше десяти раз. Хлыст уже был влажным от пота и крови, когда мне в голову пришла еще одна замечательная мысль. Пять кроваво-красных полос, сочащихся яркими ручейками крови, завели меня до предела, и я, уже плохо соображая, что делаю, от души вытянул хлыстом прямо по открытой ране. Осознание того, что я сделал, пришло чуть позже, когда, к моему удивлению, последовавший крик был не таким сильным, но затем по всему телу Ларисы прошла крупная дрожь, а когда я уже заносил руку для нового удара, она вдруг выгнулась всем телом, насколько ей позволяли ремни, и закричала так, как не кричала никогда. Я опустил руку и сделал правильно, потому что следующим из ее голосовых связок вылетело ключевое слово, означающее немедленное прекращение всех игр. Я тут же отвязал ее руки и едва успел подхватить соскользнувшее тело. Лариса была без сознания. По ее ногам текли тонкие струйки крови, смешанные с моей спермой и ее кровью. Пока я нес ее в ванну, к ним прибавилась еще и моча.

[Влад 666]

В ванной Ларису привели в чувство струи теплой воды. Она снова застонала и прильнула ко мне всем телом, как к единственному защитнику, словно не я минуту назад довел ее до такого состояния. Мой член тут же воспрянул духом от такого проявления чувств, но ни о какой близости не могло быть и речи. Тщательно обмыв ее тело, я завернул Ларису в полотенце и понес в спальне. Там я оказал ей первую помощь, положив на живот и смазав особенно пострадавшие места мазью. Кровь почти сразу остановилась, но на жуткие раны было страшно смотреть. Казалось, что с ее прелестных ягодиц кто-то нарезал кожу узкими полосками. Скорее всего, теперь там останутся шрамы, и ей снова придется делать безумно дорогую пластическую операцию. Однажды она уже ее делала и на том же самом месте. "Пора бы переключить свою энергию на кого-то другого и развлекаться с ней вместе с женой", в который раз подумал я и решил больше не откладывать разговор на эту тему, которого я и хотел и боялся одновременно.

2

Шанс пришел совершенно неожиданно. Руководство нашего Клуба не жалело денег на проведения всевозможных оргий и великосветских мероприятий, хитро под них замаскированных. Одна из них и планировалась под неуклонно приближавшийся Новый год. Ожидались гости и гостьи из-за границы, вроде бы даже из самой Голландии. Полный список ожидаемых мероприятий давно был распространен среди членов клуба, и в нем меня привлек конкурс, из которого я с почти стопроцентной уверенностью вышел бы победителем. Речь шла о выявлении обладателя самого длинного члена среди членов клуба (эта забавная тавтология так и была напечатана на дорогой бумаге под недвусмысленным рисунком). Победитель получал право выбрать любую партнершу среди присутствующих (никто не мог ему запретить это сделать, даже жена) и сделать с ней все, что ему заблагорассудится. При одной только мысли о том, что я смогу выбрать себе любую женщину из пышно разодетой толпы, меня бросило в сладкую дрожь, а член подскочил, как на пружине, резко подняв одеяло.

Мирно спящая рядом Лариса беспокойно зашевелилась, хотела по привычке перевернуться на спину, но, почувствовав боль в ягодицах, перевернулась на другой бок, нашла своими руками мои, обвила их, переплетя пальцы, и снова заснула. Прошло полторы недели с тех пор, как ей снова сделали пластическую операцию на ягодицах, правда, никто уже не гарантировал, что кожа на поврежденных участках у нее станет такой же гладкой и нежной, как и раньше. Лариса тем не менее была совершенно не в претензии ко мне, напротив, она говорила, что пережила в тот момент самый сокрушительный оргазм в своей жизни. Но при всей моей любви к жестоким развлечениям на первом месте у меня все же оставалась жена, поэтому на семейном совете было принято решение временно отказаться от наказаний поркой. Условия нашего семейного соглашения (см первую часть) менялись, точнее, в него вносились поправки. Теперь каждый из нас имел право развлекаться на стороне, с условием, что вторая половина тоже будет при этом присутствовать и контролировать ситуацию по своему усмотрению, вплоть до запрета того или иного элемента. В случае с Ларисой исключались любые средства наказания, связанные с повреждением кожи. Я сохранял право наказывать ее любым способом, не противоречащим вышеуказанным поправкам, разумеется, исключая способы, в любой степени задевающие ее честь и достоинство в ее же понимании.

Исходя из принятых поправок, Лариса не могла мне запретить пороть и мучать других женщин. Более того - она сама могла принимать в этом активное участие. С годами я заметил, что она тоже неравнодушна к чужим страданиям, и ей больше нравилось мучать женщин, чем мужчин. К тому же, уступая мне в жестокости, она обладала гораздо более извращенным воображением. Вместе мы должны были составить неплохой тандем.

3

Оргия проводилась в последних числах декабря. Такого наплыва участников наш клуб еще не видел. Чтобы никто друг другу не мешал, ее проводили в три этапа. Мы как почетные члена получили приглашение первыми и приехали в первый день. Лариса к тому времени совершенно оправилась от последствий страшной порки и была весьма возбуждена, не столько возможностью освежить впечатления, сколько самой обстановкой. Вокруг мелькало множество молодых мужчин, и она сразу положила глаз на статного мулата с кудрявыми волосами и обилием татуировок на мускулистых руках. Смерив взглядом бугор, выросший у него в штанах после парочки взглядов в сторону Ларисы (она оделась очень сексуально, в короткую мини-юбку и откровенный топик, а сверху накинула норковую шубу, чтобы, придя с мороза в клуб, не тратить время на переодевание), я забеспокоился насчет своей победы в конкурсе. Все же в этот раз в клубе было много новичков, и всякое могло случиться.

Лариса и приглянувшийся ей мулат, которого, как выяснилось, звали Генри, а также еще двое крупных мужиков, ярких представителей того гориллообразного типажа, который всегда заводил ее до безумия, почти сразу откололись от основной компании и затеяли игру в карты, проигравший в которой должен был выполнять желания остальных. По предварительной договоренности, Лариса должна была развлекаться в их компании примерно час, пока я буду принимать участие в конкурсе, после чего они понаблюдают, что сделает победитель конкурса с выбранной им дамой. Затем она вместе со своими тремя своих партнерами по игре уединится в отдельной комнате, а я буду наблюдать за ними и присоединюсь, когда пожелаю.

На сцену, находившуюся перед заполненным до отказа залом, где стояли столики с закусками и шныряли официантки (наших не хватило, пришлось "заказать" девушек из местного стрип-бара) вместе со мной вышло еще девять претендентов. К счастью, Генри не участвовал в конкурсе: огромное утолщение спереди его брюк казалось мне настоящим чудовищем. Представив себе, как оно будет буравить мою жену, я почувствовал, как у самого впереди вырастает объемистый бугор. Поскольку все участники вышли на сцену в одних плавках, столь бурное проявление моего мужского начала не осталось незамеченным публикой, которая тут же начала свистеть и аплодировать. Я поймал взгляд Ларисы, и она мне подмигнула. Один из ее избранников уже проиграл и выполнял чье-то желание, забравшись под стол и, судя по ее поблескивавшим глазкам, лаская ее промежность.

Очаровательная ведущая объявила условия конкурса, которые я уже называл, и попросила всех нас выстроиться шеренгой, спиной к зрителям. Зал неодобрительно загудел, но тут же успокоился, когда по всему периметру включились телевизоры. Изображения взятых крупным планом плавок сменяли друг друга. Мы тоже видели все это на большом экране. Бурные аплодисменты заставили нас оглянуться. Через зал бодро вышагивала шеренга рослых девиц, все почти полностью обнаженные, если не считать крошечных, с ладошку, трусиков и блестящих наконечников, одетых на соски. Промаршировав перед сценой и не забыв покачать бедрами и раздать во все стороны воздушные поцелуи, они поднялись на сцену и встали по одной перед каждым претендентом. Раздался условный сигнал, и конкурс начался. Девушки, как по команде, встали перед каждым из нас на колени, аккуратно стянули с нас плавки и взяли члены в руки. Передо мной оказалась юная и весьма смазливая особа с пухлыми губками и зелеными, чуть раскосыми глазами, затейливо подведенными тушью. Она провела тонкими теплыми пальчиками вдоль всей поверхности моего органа и коснулась язычком головки. Я откинул голову от наслаждения, но продолжения не последовало. Девушки должны были лишь распалить нас, но быть крайне осторожными и не позволить кончить прямо на сцене. Поэтому она только нежно поглаживала мой член своими мягкими нежными пальчиками и время от времени обводила горячим языком ствол и головку. Было очень приятно, но присутствие рокочущей толпы за спиной не позволяло отдаться процессу полностью.
На экране я мог наблюдать, как кадры разминающих члены красоток сменяются один за другим. Показанные в этом ракурсе, они все казались большими. Тогда я посмотрел на своих соседей слева и справа. У одного их них был довольно внушительный орган, который, несмотря на все старания девушки, был в полувозбужденном состоянии. У другого же был член, похожий на кривую картофелину, и вдобавок ко всему увитый синими жилами. "Надо было провести конкурс еще и на самый красивый член", подумал я, любуясь собственным, влажным от слюны девушки, имеющим почти идеальную продолговатую форму и весьма внушительный розовый набалдашник.

Повинуясь второму сигналу, все девушки встали и сделали шаг назад. Я же вместе с остальными повернулся лицом в сторону зрителей, покачивая предметом своей заслуженной гордости. Зал взорвался аплодисментами. Наиболее темпераментные зрительницы кинулись к сцене, но их вовремя остановили крепкие парни, тусовавшиеся рядом как раз для таких случаев. Я отыскал взглядом Ларису, она показала мне большой палец. Двое из ее партнеров по игре были уже обнажены по пояс, демонстрируя внушительную мускулатуру. Третий как раз заканчивал волнующи сеанс стриптиза, судя по всему, выполняя желание Ларисы. В карты она играла превосходно, зря они с ней связались. А может, и не зря.

Тем временем ведущая конкурса, высокая длинноногая блондиночка в весьма откровенном декольте, приблизилась к нам вплотную. Я почувствовал, как моих обнаженных ягодиц коснулись теплые девичьи губы, а шаловливые ручонки снова завладели членом. То же самое происходило и с остальными участниками: задачей девушек было во что бы то ни стало сохранить эрекцию участников, чтобы дать возможность ведущей проверить максимальную длину члена каждого из нас. Я покосился по сторонам и увидел, что с задачей справились только восемь девушек. Двое мужчин, не в силу своей ущербности, а в силу пикантности ситуации, так и не сумели возбудиться достаточно, и их члены безвольно повисли, несмотря на все старания их очаровательных ассистенток. Они были вынуждены уйти, провожаемые жидкими аплодисментами. А блондиночка, вооруженная линейкой, уже подходила по очереди к каждому из нас, задерживая каждый член в своих изящных пальчиках несколько дольше, чем полагалась, и громко объявляла результаты измерений. По мере того, как она приближалась ко мне, в зале нарастал гул, да и я сам видел, что у меня только один реальный соперник. Но после того, как нас покинуло двое участников, он оказался стоящим сразу после меня, а ведущая подходила с другой стороны. Тем не менее результаты ее измерений впечатляли. Не было ни одного члена короче двадцати сантиметров. У первого участника шланг немного не дотянул до 21 сантиметра, у второго длина составила 21.5, еще у двух было 21.6 и 21.9 соответственно. Меня и моего соседа ведущая умышленно пропустила, чтобы усилить интригу, и смерила члены двум оставшимся участникам. У них получилось в районе 22 сантиметров, у одного чуть больше, у второго - чуть меньше. Поблагодарив всех за участие, ведущая чмокнула каждого в щеку и попрощалась с ними. Поигрывая линейкой, она приблизилась к нам. Девушки позади нас старались вовсю, разминая наши члены, но мне казалось, что сейчас мой орган не согнет никакая сила. Лариса тоже завороженно смотрела на сцену.

Ведущая начала с меня. Линейка легла на мой член сверху, заставляя вытянуться строго параллельно полу, и на мгновение замерла, прижатая к нему пальцами. Зрители замерли.

- Двадцать пять сантиметров и два миллиметра! - громко прозвучало на весь зал.

Все вокруг громыхнуло аплодисментами, свистом и криками. Я не верил своим ушам. Вот это да! Оказывается, на два миллиметра больше, чем я думал. Видимо, не совсем точно смерили в пору моей бурной молодости. Или мой член вырос после своих бесчисленных приключений. Второй вариант объяснения мне понравился гораздо больше.

Тем временем член моего соседа вытянул почти двадцать четыре сантиметра. Его тоже поздравили и вручили утешительный приз - блок порнокассет и право в течение полугода посещать наш клуб бесплатно. Он тоже ушел со сцены и на ней в гордом одиночестве остался я.

- Согласно нашим условиям, вы можете выбрать для своего любимого развлечения любую женщину из зала, вокруг шеи которой розовая повязка - знак того, что она не против, - звонким голоском пропела ведущая и кокетливо покосилась на мой низ живота. Судя по всему, она сама была бы не прочь оказаться в их числе. Я отыскал глазами Ларису. На ней розовой повязки не было, но она слегка кивнула мне головой. Я увидел, как рука одного из ее партнеров по картам уже лежит под ее мини-юбкой.

Сзади мне надели набедренную повязку, и я, подойдя к краю сцены, спрыгнул в зал. От него меня еще отделяли тонкие стальные перила, и я прошел параллельно ним, рассматривая стоящих передо мной женщин. Все они казались мне безумно соблазнительными из-за своих полуобнаженных рук, ног, плеч и грудей. Некоторые делали весьма откровенные приглашающие жесты, высовывали язычки и дразняще проводили ими по губам, приподнимали и без того откровенные мини-юбки и платья. Мне же хотелось чего-то эдакого, экзотического и по возможности - чем моложе, тем лучше. Поэтому, увидев высокую роскошную смуглую азиатку, слегка полноватую, но с восхитительными полукружиями грудей, роскошными черными волосами и темными, масляно поблескивавшими глазами, я не колебался ни минуты.

Толпа приветствовала мой выбор одобрительными криками. Ведя свою избранницу за руку, я поднялся вместе с ней обратно на сцену. За это время я узнал, что называть ее можно Лин, что ей 19 лет и она безумно любит анальный секс, но у ее любовника мини-размер, и поэтому она никогда не пробовала настоящего члена. К тому же у нее не укладывалось в голове, как член может быть такой толщины, как у меня, и она, похоже, с трудом сдерживалась, чтобы не сорвать с меня набедренную повязку.

[Влад 666]

Радуясь, что наши пристрастия совпали (надо будет потом узнать, любит ли она быть наказывающей или наказуемой - отметил я про себя), я не без удовольствия сообщил присутствующим, что сейчас Лин попробует самый большой член в своей жизни. Толпа уже в который раз разразилась бурными аплодисментами и криками, тут же сцену осветили еще более ярко, а в зале наоборот, притушили. По моей просьбе на сцену вынесли Х-образное кресло. На его крестовинах было множество приспособлений для закрепления рук и ног, а сиденье было выпуклым и предназначалось, чтобы на него ложились животом, высоко задрав ягодицы. Пока его устанавливали, я быстро договорился с Лин насчет второй встречи у меня дома. Она спросила, с чего мы начнем наше представление, но я предпочел ни с кем до поры до времени делиться своими планами. Не без удовольствия заметив, что почти все взгляды в зале прикованы к нам, я подошел вплотную к Лин и властно нажал ей на плечи. Она покорно опустилась передо мной на колени и, взявшись обеими руками за мягкую ткань, скрывавшую мою возбужденную плоть, одним движением стащила ее и швырнула в зал. Затем ее пальцы сомкнулись на моем стволе, а длинный розовый язычок замелькал между полными губами, едва касаясь своим кончиком моей головки. Я откинул голову назад, не в силах сдержать стон от этих щекочущих прикосновений. А Лин не торопилась, сознательно заводя меня, до предела оттянув подвижную кожицу и осыпая мою налившуюся кровью головку смачными поцелуями. Время от времени она заглатывала ее целиком, и тогда я испытывал двойное давление ее язычка и щек. Так долго не могло продолжаться, поэтому я решительно отстранил ее и велел раздеться. Соблазнительно покачивая полными бедрами, Лин начала под посвистывание мужской части присутствующих медленно стягивать с себя короткую черную юбочку. Игравшая тихая спокойная романтическая музыка сменилась на зажигательную "After Dark", под которую в фильме "От заката до рассвета" очаровательная девушка, позже оказавшаяся вампиршей, весьма эротично танцевала со змеей. Я приблизился к Лин сзади и, включившись в ее ритм, помог ей освободиться от остальных немногочисленных деталей своей одежды - лифчика и крошечных трусиков. Для ее роста и, прямо скажем, не хрупкого телосложения, у нее оказалась удивительно тонкая талия, плавно переходящая в роскошные налитые ягодицы, за которые так и хотелось ущипнуть. Желание хорошенько отхлестать такое сокровище плеткой, а еще лучше - ивовыми прутьями - начало становиться моей навязчивой идеей и мне показалось, что мой член, и так буквально разрывавшийся от страсти, стал больше еще на несколько сантиметров. Крупные, но не отвислые груди сразу же привлекли мое внимание, и я несколько секунд мял их в своих руках, наслаждаясь их неповторимой упругостью и идеальной формой.

Я властным жестом указал на экзотическое кресло. Лин покорно улеглась на выпуклое сиденье и широко расставила свои стройные ножки, на которых остались тугие черные чулки, лишь подчеркивавшие их длину и изящество формы. Я накрепко зафиксировал ее руки и ноги в стальных зажимах, после чего стал, изо всех сил сдерживая себя, подниматься поцелуями от ее ступней вверх, к месту пересечения этих совершенных творений природы. Тихий ропот притихшей толпы заводил меня еще больше. Добравшись до гладко выбритой промежности, я пустил в ход свой язык и пальцы, и вскоре Лин уже извивалась от наслаждения. От поцелуев лона я перешел на анальное отверстие, из которого (вот чертовка!) пахло французскими духами. Краем глаза я видел, как моя голова и ее туго сжатая дырочка ануса проецировались прямо на экран.

При всей пышности своих форм сзади Лин оказалась узкой, как девочка. Даже не верилось, что в ее анус могло войти что-то толще наконечника клизмы. После первого прикосновения его тугое колечко сжалось еще больше и слегка втянулось вглубь. Мне предстояло основательно поработать. И я начал. Вдыхая сладкий аромат духов, смешанный с непередаваемым запахом возбужденной женской плоти, я целовал и ласкал губами и языком всю область вокруг ее черного хода, и мало-помалу заметил, что Лин начинает расслабляться. Одной рукой я нащупал ее клитор и слегка сжал его двумя пальцами, и в тот же момент постарался проникнуть языком вглубь приоткрывшегося ануса. Разумеется, мне это не удалось, но Лин очень скоро затряслась в судорогах оргазма.
Пока она приходила в себя, я выпрямился и, зачерпнув двумя пальцами немного смазки, обильно растекшейся под ее животом, тщательно смазал полуоткрытый вход в ее анус. Лин снова дернула мышцами, но теперь я был начеку и не позволил ей закрыть свой черный ход, введя в него свой указательный палец до половины. Его теснота снова поразила меня, стенки обхватили меня с такой силой, словно мой палец зажали в кулак. Я стал медленно двигать им в разные стороны и вперед-назад, готовя место для вторжения основных сил. Вскоре к указательному пальцу добавился средний, и они вошли в задний проход Лин на максимальную длину. Девушка начала дышать глубоко и размеренно, привыкая к новым для себя ощущениям. Постепенно я стал ускорять ритм движений, вводя и выводя оба пальца полностью. Камера тем временем брала раскрытый зев ануса Лин крупным планом, а спрятанные где-то в кресле микрофоны разносили по всему залу ее прерывистое дыхание и постанывания.

Наконец я приступил к главному элементу шоу. Взяв свой лоснящийся от нетерпения инструмент в правую руку, левую я пропустил Лин под талию и заставил еще сильнее прогнуться мне навстречу. Член скользнул по ее гладкой теплой коже, прошел по четкой линии, разделявшей два аккуратных полушария ее попочки и уперся разбухшей головкой в ее маленькую испуганную дырочку. Лин глубоко вздохнула, готовясь к неизбежному. Моя головка все еще намного превышала ее диаметр, к тому же форма ее ануса была не обычной круглой, а слегка овальной. Мне пришлось приподняться самому, подмяв ее под себя, опустить член, насколько это было возможно, вниз и войти в такой неудобной позе. Чувствуя упругое сопротивление ее мышц, я стал давить на них всем весом. Лин отчаянно закричала, но я продолжал вторгаться своим гигантом в ее сокровенные глубины. На экране я отчетливо видел, как края ее отверстия начинают медленно загибаться внутрь, но хорошо смазанная ее же выделениями кожа растягивалась, а края ануса неуклонно раздвигались, принимая вглубь прямой кишки моего красавца. В этот момент мне больше всего хотелось ворваться вовнутрь на все свои двадцать пять сантиметров с двумя миллиметрами впридачу и задвигаться в бешеном темпе, но все же опасность повредить что-то в хрупком девичьем теле была еще слишком высока, и я, преодолевая неистовый соблазн, продолжал завоевывать открывавшийся передо мной туннель сантиметр за сантиметром. Ее стоны сладкой музыкой звучали в моих ушах. Когда в анусе Лин полностью скрылась моя головка, я позволил себе чуть опуститься и принять более удобное положение. Лин тут же сделала попытку соскользнуть с моего жезла, но я вовремя успел перехватить ее талию. В наказание я двинул тазом, и прошел вглубь ее попки сантиметров на десять. Девушка взвизгнула от боли, и я почувствовал, как тугие стенки ее прямой кишки сомкнулись вокруг моего ствола мертвой хваткой. Это на время даже остудило мой порыв, я подался назад, но потом вернулся, отвоевав у отчаянно пульсирующих стенок прямой кишки Лин еще несколько сантиметров. Чем дальше проникал мой шланг, заполняя собой весь мыслимый объем, тем громче становились крики и стоны несчастной. По ее щекам катились слезы, но она сама выбрала для себя такую участь и отступать не имела права. Я же ничуть не старался облегчить ее страдания и тупо вдавливался все глубже и глубже. Гордость не позволяла Лин попросить у меня передышки, впрочем, я бы и не дал ей ее.

Наконец я почувствовал в районе мошонки теплое прикосновение ее кожи. Это говорило о том, что мой агрегат вошел в ее маленький тугой анус полностью. Я замер, давая возможность Лин привыкнуть к ощущению заполненной до отказа прямой кишки. Ее стенки все еще сжимали меня так плотно, что мне даже не требовалось двигаться, чтобы получить удовольствие. Тот восхитительный массаж, который могла мне обеспечить Лариса своими натренированными внутренними мышцами, в исполнении Лин получался сам собой.

Публика приветствовала мою победу одобрительными выкриками и советами, что делать дальше (среди них попадались весьма оригинальные - например позволить еще одному обладателю внушительной колотушки пошуровать в ее второй дырочке или попробовать расширить ее анус до такого размера, чтобы он мог принять еще один член). Наконец отпустив так долго сдерживаемое возбуждение, я задвигался в среднем ритме, блаженно откинув голову и положив обе руки по обе стороны от осиной талии прелестной азиатки. Поначалу дело продвигалось туго, но потом ее узкий девичий вход стал понемногу расширяться, и мой член заскользил свободнее. Лин продолжала приглушенно стонать, отчаянно мотая головой и наверняка жалея о своем желании. Я же не упускал случая ее помучать, вынимая член почти полностью и тут же с силой вгоняя его обратно на радость зрителям. Мне очень хотелось посмотреть, как реагирует на все происходящее Лариса, но она сидела в дальнем конце зала, и ее столик был окутан полумраком.

Я не мог больше сдерживаться и усилил темп, выжав из роскошного тела извивающейся подо мной азиатки новую серию стонов. Внизу живота словно закипел пробуждающийся фонтан, а глаза заволокло туманом. В последний момент я сообразил, что было бы неплохо показать публике, на что способен мой член после длительного голодания (перед оргией мы с Ларисой не занимались сексом в течение трех дней, для меня это очень долго), и резким движением выдернул его из раздолбанного ануса Лин. Он покинул свое убежище с громким чмокающим звуком, который тут же перекрыли мои стоны. Я обдал мощными струями спермы всю спину девушки, несколько особо дальних залпов щедро залили ее разметавшиеся волосы, а последние капли я выдавил чуть выше ее существенно расширившегося ануса, чтобы они туда затекли. Зал аплодировал наперебой, женщины визжали, кто-то полез на сцену и был снова остановлен секьюрити. Лин замерла, ошибочно полагая, что все кончено и ее сейчас освободят. Но не тут-то было! Дождавшись, когда последняя мутно-белая капелька затечет в ее бездонную дыру, я неожиданно для всех снова ввел свой почти не уменьшившийся член ей в попку. Подвергнувшиеся столь бесцеремонному вторжению стенки ее анала еще не успели принять первоначальную форму, и я вошел на всю длину с необычайной легкостью. Лин все же вскрикнула, больше от неожиданности, чем от боли. Потерзав ее еще немного, я отпустил ее с миром. Два ассистента отвязали ее и помогли одеться. Спускалась со сцены она очень долго и довольно смешно, широко расставив ноги и отведя ягодицы назад. В ее адрес сыпались непристойные шуточки и недвусмысленные предложения типа "повторить, пока колея еще накатана", но я сильно сомневался, что ей захочется повторить такое, по крайней мере, в ближайшее время.

Я тоже оделся и спустился в зал. Количество зрителей, сохранивших интерес к следующему конкурсу, резко поубавилось - большинство, распаленные увиденным, разошлись по отдельным комнатам. Лариса все играла с тремя мужчинами в карты. Судя по тому, что все трое были в одних трусах, и только на одном еще оставались носки, играли они на раздевание. Сама же Лариса все еще оставалось полностью одетой... хотя нет - в одном ухе не было сережки.

- Милый, мы как раз заканчивали, - прощебетала она, - Ты присоединишься к нам?

- Конечно, дорогая, - ответил я. - Только не сразу. Таиландочка меня слишком утомила.

Один из мужиков хмыкнул.

- Правда, не настолько, чтобы я не повторил всего того же с тобой, - добавил я и протянул ей руку, помогая встать из-за стола. Лариса бойко зацокала каблучками к выходу из зала, провожаемая восхищенными взглядами. Я во главе трех безнадежно проигравших мужчин гордо двинулся за ней. По мере того, как мы удалялись по пустому слабо освещенному коридору, шум вечеринки становился все тише и тише. Лариса шла впереди, эротично покачивая бедрами, изящно подчеркнутыми откровенной мини-юбкой, которая по своей длине могла бы соперничать с трусиками. За ней шел Генри, крупный мулат с развитым торсом и мускулистыми руками. На его обнаженной спине мягко перекатывались рельефные мышцы, а голодный взгляд не отрывался от изящной попки Ларисы. Другие двое мужчин, назвавшиеся Джоном и Джеком, отличались от Генри лишь цветом кожи. "Не иначе, как какой-то клуб культуристов решил сделать себе веселый уик-энд" - подумал я, прикидывая, насколько эти красавца смотрятся эффектнее меня.

Мы зашли в приготовленную для нас комнату. Из всех пятерых я в своей просторной рубашке и кожаных штанах был самым одетым. На Генри, Джеке и Джоне были лишь трусы-плавочки с явственно оттопыренной передней частью, ну а на Ларисе, помимо мини-юбки, была весьма откровенная блузочка с глубоким вырезом. Комната была обставлена для интимного свидания - здесь не было ни хлыстов, ни наручников, ни вделанных в стену стальных ошейников.

Мужчины обступили Ларису, недвусмысленно поглаживая ее по груди, плечам, бедрам и ягодицам. Все они были на голову выше моей жены, которая была отнюдь не маленькой. Когда же она сняла свои туфельки на высоких каблуках, то сделалась совсем крохотной, едва по плечо окружившим ее амбалам. Я, согласно нашему плану, пока не участвовал в событиях.

Генри, зайдя сзади, решительно поднял Ларисе руки, сомкнув ладони на ее затылке крест-накрест. Теперь она не могла бы их опустить, даже если бы очень захотела. Впрочем, Ларисе по жизни нравилось такое грубовато-бесцеремонное обращение. Вот и теперь она прикрыла глаза, с наслаждением включившись в игру.

Джон и Джек начали ласкать ее явственно проступавшие сквозь тонкую ткань блузочки соски. Отнюдь не маленькие груди моей жены почти полностью исчезли в их широких ладонях. Генри тем временем, недвусмысленно упираясь ей между ягодицами вздыбленной плотью, стал ласкать ее шею и плечи языком. Его друзья тем временем, не теряя времени, стащили с Ларисы блузочку (Генри за нее поднял и опустил ее руки), выбрали себе по одной груди и стали исступленно ласкать их губами. Лариса взвыла от наслаждения, когда двое крепких мужчин в синхронном ритме впились в ее окаменевшие соски.

Потерзав ее так минуты две, они опустились на колени и стащили с нее мини-юбочку. Тщательно выбритая щелочка с темное порослью в виде буквы V сверху привели их в восторг. Джон сразу же присосался к ее набухшему клитору - ни о каких предварительных ласках уже не могло быть и речи - так все были возбуждены. Лариса снова разразилась стонами наслаждения, не столько от ласки, сколько от пикантности ситуации.

[Влад 666]

Ее партнеры между тем были настроены весьма решительно. Взяв Ларису за руки и за ноги, они отнесли ее на застеленную чистым покрывалом огромную кровать. Они хотели тут же проверить глубину всех ее доступных отверстий, но Лариса, опередив их, уселась на край и притянула к себе за бедра сразу двоих. Это были Джон и Генри, чьи плавочки едва не лопались от возбуждения. Лариса аккуратно выпустила на свободу их истосковавшиеся по нежной женской плоти члены. У Генри действительно оказалась неплохая колотушка, примерно такая же толстая, как и моя, только покороче. Немногим уступал ему и Джон.

Лариса тут же принялась за дело, по очереди заглатывая оба члена, позволяя им упереться в нёбо, а потом неожиданно выпуская, чтобы быстрыми движениями язычка пробежаться по всей поверхности. Ее пальцы тем временем нежно разминали розовые яички обоих мужчин. В плане минета с Ларисой могли сравниться немногие, и вскоре мужчины только и делали, что стонали, откинув головы. Джек, справедливо считая себя обделенным, встал на кровати позади Ларисы и спустил трусы сам. Его член блестел от смазки и был очень гибким. Одним движением он опустил его книзу, чтобы моя жена могла до него дотянуться. Лариса тут же с сильным причмокиванием засосала в себя сразу обе головки, и тут же выпустила их обратно, хищным движением вобрав в себя член Джека. Он захрипел от удовольствия и подался навстречу. Джон и Генри, желая продолжения, повели нешуточное сражение между собой, отталкивая члены друг друга от сочных губ Ларисы. Воцарилась минутная неразбериха, после чего клубок разгоряченных тел приобрел следующие очертания.

Лариса лежала, вытянувшись во весь рост на огромном, цвета молочного шоколада, теле Генри. Его могучий член размеренно ходил взад-вперед, вонзаясь в ее лоно. Ее ягодицы, ставшие немного более пышными, но от этого только прибавившие неотразимости, безжалостно терзал Джек. Помимо своего нехуденького члена, он вонзил в анальное отверстие моей жены еще два пальца, вгоняя по ним член, как по рельсам. Лариса энергично подмахивала им обоим, успевая целоваться взасос с Генри. Теперь некуда было приткнуться Джону, который пока довольствовался тем, что Лариса играла с его яичками одной рукой. Я нетерпеливо поглаживал рукой свой вздыбленный инструмент, дожидаясь своей очереди.

О чем-то тихо посовещавшись, мужчины поменялись. Генри резко вогнал свой член Ларисе в задний проход, буквально пригвоздив ее к кровати. Из всей троицы его хозяйство было самым впечатляющим, хотя не дотягивало до моего пары сантиметров. Джек же занял его место под Ларисой, с размаху войдя в ее лоно. Джон же начал делать что-то невообразимое. Он встал над Ларисой, лицом к Генри, расставив ноги по обе стороны от ее тела, почти сев ей на спину, и тоже стал приближать свой инструмент к анусу Ларисы.

Два члена в одном отверстии, да еще и не в самом большом! Раньше я такое видел только в порнофильмах. Напряжение внизу живота просто зашкаливало, казалось, что любое прикосновение к моему члену вызовет невероятный взрыв. Джон, тем временем, улучшив момент, мощным рывком приподнял талию Ларисы, заставив еще сильнее оттопыриться ее ягодицы, и решительно нажал своей негнущейся плотью на член Генри, заставляя его потесниться. Я, как завороженный, наблюдал, как два члена, попеременно нажимая друг на друга, по очереди исчезают почти до половины в прямой кишке Ларисы. Лариса же, прислушиваясь к новым для себя ощущениям, постанывала, как умела лишь она - сладко и нежно, изображая покорную самочку в объятиях стаи голодных самцов. Два члена еще никто не вгонял в ее попку, да и в лоно это делали довольно давно, в пору нашей с ней бурной молодости.

Мужчины снова поменялись. Теперь в попку Ларисы одновременно входили Джон и Джек, а Генри пристроил свой член к ее ротику. Лариса подкатывала глаза, ловя нешуточный кайф. Джон долбил ее снизу, а Джек - сверху. В мягком электрическом свете их налитые мускулами тела блестели и отливали серебром. Но вот Генри, оторвав свою вздыбленную плоть от жадных губ Ларисы, решительно подошел к своим размеренно раскачивающимся приятелям. Густо намазав свой член какой-то мазью, он выдавил ее из тюбика на член Джека, видимо, чтобы обеспечить более удобное скольжение, после чего оседлал изящную талию Ларисы, удерживаясь на ногах и повернувшись к Джеку спиной. Я не поверил своим глазам - к двум членам в анусе Ларисы он собрался присоединить свой!

Успех подобного мероприятия был более чем сомнительным. Его член был к тому же самым большим из всей троицы. Но Генри был преисполнен решимости. В неудобной позиции, стараясь поменьше опираться на талию Ларисы, он тем не менее опустился довольно низко, чтобы его орган оказался почти вровень с уже довольно растянутым кругом анального отверстия Ларисы. Перехватив член правой рукой, а левой опираясь на изголовье кровати, он положил его на плотно прилегающие органы своих партнеров, стремясь оттянуть их вниз. Лариса сделала попытку опустить талию вместе с ними, но крепкие руки Джека воспрепятствовали этому. Более того - Джек и Джон несколькими энергичными рывками продвинулись вглубь ее прямой кишки на всю длину и замерли. Джон отодвинулся назад, насколько это можно было сделать, не выходя из Ларисы, тем самым предоставив Генри полную свободу действий. А Генри не спешил. Под изумительный аккомпанемент стонов Ларисы, в которых уже чувствовалась непритворная боль, он массировал туго сжатое вокруг двух крепких стволов колечко и ждал момента, когда этот спазм ослабнет. Вскоре ему удалось отвоевать несколько миллиметров, в которые он тут же ввел средний палец, заранее смазанный кремом. Дело продвигалось туго, но Генри не сдавался. Введенным на всю длину пальцем он начал медленно, но настойчиво давить на оба члена, и просвет увеличился. Лариса взвыла от боли. Ее можно было понять - ее анус буквально разрывали на части, и дело могло бы кончиться плачевно, если бы не многолетние тренировки с самым крупным членом клуба, и, возможно - города (то есть с моим). Она умоляла подождать, чтобы она смогла сама расслабить стенки своей прямой кишки, но даже всей эластичности ее внутренних мышц было недостаточно, чтобы принять в себя такой объем. Генри тем временем отвоевал у нее не меньше двух сантиметров и приставил к открывшейся щели свой колонноподобный член. Даже для того, чтобы ввести туда одну лишь головку, этого было недостаточно, и он сильнее нажал пальцами на члены Джека и Джона. Крик Ларисы потряс равнодушные стены, перевидавшие на своем веку и не такие ужасы. Заветного слова не последовало, хотя я чувствовал, каково приходится моей благоверной.

Крем и настойчивость сделали свое дело. Эластичная плоть подалась под напором Генри, и его розовая головка вошла в анальное отверстие Ларисы, буквально трещавшее по швам. Дальше пройти он все же не рискнул. Тем временем Джек и Джон осторожно задвигались в ее глубинах, цепко держа Ларису за бедра и плечи и не давая соскользнуть с этого тройного кола, на который ее принудительно посадили. Лариса вопила уже во весь голос, такое давление было не по силам даже ей. Мужчинам тоже приходилось несладко. Стиснутые в ее теплых глубинах, они почти не могли двигаться, и вскоре все три члена, сжалившись, покинули ее анус. Зрелище раздолбанной таким напором дырочки впечатляло - казалось, туда можно было бы без проблем засунуть кулак. Я решил, что самое время вступить в игру мне, и без всякой подготовки вонзил туда свой агрегат. Лариса охнула, когда я пронзил ее на всю длину, наслаждаясь невиданными доселе просторами. Тем временем Генри не выдержал и обильно извергнулся на ее грудь, заляпав соски белыми пятнами спермы. Это слегка сбило мой наступательный порыв, но темпа я не ослабил, и вскоре тоже содрогнулся в сильном оргазме, ударив куда-то в кишечник Ларисы мощным потоком теплой бурлящей спермы. Сама Лариса была в легкой отключке, но свое, думаю, успела получить еще раньше, поскольку совокупление с тремя незнакомцами было одной из ее самых сокровенных фантазий.

Я отступил от Ларисы. Ее податливое тело тут же оседлал Джон. Перевернув ее на спину, он с размаху вошел в ее щелочку, прижал ее бедра к своим, потом поднял ее стройные ножки вверх и положил себе на плечи. Делая бешеные круговые движения тазом, он излился в ее недра со звериным рыком и некоторое время не отпускал, поглаживая соски и вздрагивая всем телом, от чего ее груди восхитительным образом подпрыгивали.

Джек же пожелал кончить в теплый влажный ротик Ларисы. Он был вознагражден за свое терпение. Она сделала ему восхитительный минет, проглотив его член почти полностью и лаская соединенными усилиями губ, щек, языка и рук. За мгновение до того, как Джек кончил, она вонзила указательный палец в его анус, сделав оргазм еще более сладким. Не выпуская его член изо рта сделала три или четыре глотка спермы, которой набралось в ее рту изрядное количество.

Славное это было зрелище - четыре крепких опустошенных мужика и стройная длинноногая красавица в их окружении, отмеченная их спермой во всех отверстиях. Я подхватил ее на руки и понес в душ, где мы отмыли друг друга от пота и спермы. Стоя спиной к Ларисе, я почувствовал, как ее сильные пальцы делают мне массаж плеч и спины. От этого мой молодец снова начал поднимать голову, но Лариса улизнула, давая возможность принять душ остальным.

Садистская групповуха продолжалась. Лариса пожелала попробовать, каково чувствовать в себе все четыре члена одновременно. Все вместе мы стали размышлять, как это можно сделать. При одной лишь мысли о возможности столь экзотического секса наши члены, как один, встали торчком. Но ничего путного на ум не приходило, пока я не увидел стальные перекладины под потолком.

Вызвав через переговорное устройство у двери служащего, я велел ему принести специальные веревки, не оставляющие следов на коже, и вазелин. Он вернулся через пару минут, смерил Ларису плотоядным взглядом и был выпровожден наружу. Генри, Джек и Джон под моим чутким руководством взялись за дело. Ларису, привязав за кисти рук и за ноги, подняли в воздух на высоту наших членов, концы веревки зацепили за перекладину и крепко привязали. Лариса висела строго горизонтально полу, еще одну веревку мы пропустили под ней несколько раз, сделав что-то наподобие примитивной сеточки. Две веревки, расходящиеся в разные стороны от ее раздвинутых ножек, исключали всякую возможность, что она их сомкнет.
низу под Ларису мы подставили кровать, на которой растянулся Генри. Его член, смазанный вазелином, без малейшего сопротивления вошел в ее зияющий анус. Первый занял свое место.

Тоже снизу, но между ее бедер, пристроился Джон. Его тугой орган, преодолев легкое сопротивление подрагивающих стенок, прямо по члену Генри вошел в то же отверстие. Лариса с интересом наблюдала за нашими действиями.

В обязанности нас с Джеком входило поддерживать Ларису в воздухе и заполнить своими членами ее влагалище. Оно было очень влажным, но мы все равно смазали свои члены вазелином. Нам предстояло самое трудное. Джек, встав прямо перед ее аккуратно выбритым лобком, с ощутимым усилием стал вводить свой член в свободную дырочку. Стиснутая снизу двумя членами, она была ощутимо тесной. Лариса задышала чаще, прикрыла глаза, закусив губу. Со страданием, отчетливо написанным на ее лице, она выглядела еще прекраснее.

Мне предстояло завершить композицию. Не переставая поглаживать свою восставшую плоть, я перешагнул через член Джека одной ногой и оказался перед ним. Мои ягодицы касались его гладко выбритого лобка, член проехался по основанию его члена. И то, и другое было у меня впервые, но неприятных ощущений не вызвало. Все четверо, затаив дыхание, следили за моими манипуляциями.

"Парадные ворота" Ларисы были несравненно шире ее ануса, но сейчас, когда она приняла в свое тело три немаленьких члена, мне предстояло основательно потрудиться. Я начал нежно массировать головкой своего гиганта ее клитор, захватывая большие и малые половые губки. Лариса блаженно закрыла глаза. Тогда я слегка надавил своим членом на орган Джека. Генри и Джон подстраховали меня снизу, не дав Ларисе опуститься. Но мне не удалось приоткрыть ее милую щелочку даже на миллиметр. Я снова надавил, прибавив к члену пальцы, но с тем же результатом. Лариса задергалась, но тем самым привела в движение доселе неподвижные члены в своей попке, и ей стало еще больнее. Тогда она снова покорно замерла.

Тогда я решил попробовать иначе. По моей просьбе Джек с громким чмокающим звуком вынул свой член из влагалища Ларисы. Приоткрывшееся отверстие тут же попыталось захлопнуться, но я был начеку и тут же вставил туда головку своего члена. Меня сжало так, что на мгновение мне показалось, будто мой член угодил в тиски. Инстинктивно я подался назад, но тут же вернулся, вогнав в жутко сжатый со всех сторон туннель примерно сантиметров пятнадцать своей плоти. В его нижней части явственно ощущалось гигантское утолщение, которое медленно и неохотно поддавалось под моим натиском. Лариса начала кричать, громко, отчаянно и неудержимо. Я замер, давая ей возможность привыкнуть, а потом, решительно взявшись за ее бедра, продвинулся дальше почти на всю длину..

Теперь Джек, повторив мой маневр, оказался передо мной. Его член весьма уступал моему по длине и толщине и проникнуть в Ларису ему было легче всех. Снова смазав его вазелином, Джек решительно взялся за мой тугой ствол и нажал на него. Сначала его усилия не увенчались успехом, но потом... о чудо - над ним показался черный полумесяц свободного пространства. Тут же был наведен плацдарм в виде двух пальцев, которые укрепили наш успех. Лариса к этому времени уже не кричала, а верещала, как раненое животное. Разумеется, она в любой момент могла сказать заветное слово и прекратить пытку, но ей хотелось доказать самой себе, что она способна принять в свое роскошное тело четыре больших члена, каждый из которых превышал в длину двадцать сантиметров.

Джек нажимал на мой член все сильнее и сильнее. Вот над ним показалось уже полтора сантиметра свободного места. И тогда он, быстро выдернув пальцы, ввел член сразу сантиметров на пять. У Ларисы уже не оставалось сил кричать, она только хрипела, вытаращив глаза и бессильно откинув голову. Но мы сделали это!

Разумеется, никто из нас не мог начать фрикции - для этого не хватило бы даже ее до предела растянутых дырочек. Мы простояли так минуты две, перекидываясь восторженными возгласами и подбадривая Ларису, до крови закусившую губу и скрипящую зубами, после чего стали медленно освобождать ее и самих себя от тесного плена ее тела. Сначала вышел Джек, из-за страшной тесноты потратив на это едва ли не больше усилий, чем для того, чтобы попасть туда. Потом относительно свободно покинул тело своей жены я, а Джон с Генри, взяв каждый себе по дырочке, вскоре обильно залили их своим белым коктейлем, и только после этого отпустили Ларису. Мы с Джеком еле дождались своей очереди. Джек тут же вошел до предела в ее лоно, издавшее сочный хлюпающий звук, и почти сразу же задергался в сладких судорогах оргазма, выгнувшись дугой. Я же, зайдя со стороны ее головы, вложил своего гиганта между ее двух очаровательных упругих полушарий, крепко сжал их руками и выдал несколько длинных струй, упавших на тяжело вздымавшийся живот моей жены.

Мы снова удалились в душ, оставив Ларису отходить от пережитого. Я вернулся к ней первым, тщательно обследовав обе ее дырочки. С виду мы ничего ей не повредили, только растянули до невозможности. Еще долгое время Лариса чувствовала определенный дискомфорт при отправлении естественных надобностей и занятий любовью со мной, но ее гинеколог сказал, что это скоро пройдет. Таким образом, наша жизнь пополнилась еще одним приключением, а видеоколлекция - суперкрутой программой с нашим (и не только нашим) участием.

[Влад 666]

Часть 6

 Я часто вспоминал о Лин. Ее соблазнительное молодое тело и роскошная полудевственная попка пленили мое воображение. В тот день, когда я впервые ее увидел, я договорился о встрече у меня дома. Среди моих знакомых в клубе я узнал, что она танцует стриптиз в одном из ночных клубов Бангкока, часто соглашается на частные заказы и обожает сильных и уверенных в себе мужчин. Насчет ее отношения к садистским играм ничего не было известно, но о моих пристрастиях в клубе знали все, и если она согласилась на повторную встречу, значит, все было нормально.

В пятницу вечером, вернувшись домой, я узнал от Ларисы о ее звонке и о том, что они договорились на субботу. К вечеру субботы все было готово к визиту гостьи. Лариса пожелала принять деятельное участие в нашем развлечении, и мы долго спорили, что же именно сделать с нашей очаровательной визитершей. Лариса настаивала на жестком сексе со мной, после чего за жертву, вооружившись плеткой, возьмется она. Мне же тоже хотелось как следует отхлестать Лин, особенное внимание уделив пленившим мое воображение ягодицам. В конце концов мы решили сделать оригинальнее и написали названия всех своих любимых игр на кусочках картона, которые должна была вытягивать вслепую сама Лин.

Точно в условленное время раздался звонок в дверь, и мы поспешили открыть. Лин в шикарном вечернем платье с открытыми плечами, глубоким вырезом и открытыми до середины бедра прелестными ножками выглядела сногсшибательно. Ее черные глаза были красиво обведены тушью, а кроваво-красный цвет помады придавал сходство с попробовавшей чьей-то крови вампиршей. Мы предложили ей легкий ужин с бокалом красного вина, она не отказалась, и мы прошли в гостиную, где был заранее накрыт стол. В ходе легкой непринужденной беседы мы с помощью хитрых дипломатичных вопросов выяснили, насколько далеко мы можем себе позволить зайти. Оказалось - нам будет позволено все, лишь бы она смогла самостоятельно уйти от нас. Об этом нужно было подписать специальный контракт - обычное дело для всех частных вечеринок, организующихся внутри клуба. Но потом Лин, кокетливо поглядывая на меня и аккуратно коснувшись под столом моей ноги, сказала, что за немаленькую сумму мы можем позволить себе не столь сильно заботиться о ее здоровье. После этих слов Лариса плотоядно заулыбалась, я же почувствовал приятную тяжесть внизу живота.

Обговаривание суммы было само по себе весьма возбуждающим. В итоге мы сошлись на двадцати пяти тысячах долларов. Чек на эту сумму был тут же выписан, и Лин, слегка нарушив правила, сразу же написала в контракте, что не имеет к нам никаких претензий. После чего она стала нашей на все оговоренное там время, то есть на весь вечер и ночь.

Мы провели нашу гостью наверх, в нашу спальню, где все было приготовлено для вечернего развлечения. Наша кровать, отодвинутая к стене, освободила место для нашего любимого станка с зажимами для рук и ног. Стальные кольца с кожаными ремнями зловеще поблескивали в приглушенном свете настольных ламп. На журнальном столике в углу лежало несколько ремней разной толщины и ширины, все из высококачественной жесткой резины. Особенно мне нравился один, коротенький, но скрученный из нескольких переплетающихся полосок, которые причиняли дополнительные страдания. Его-то я и хотел опробовать сегодняшним вечером.

Лин застыла в дверях, рассматривая зловещую обстановку в комнате. Непосвященному человеку могло показаться, что она в ужасе. Ларисе пришлось втолкнуть ее в спальню и плотно прикрыть за собой дверь.

Я властно взял ее за руку и подвел к поджидавшей ее дыбе. Преодолевая вялое сопротивление, я крепко обнял ее и слегка укусил за мочку уха. Лариса тем временем, приблизившись сзади, ловко расстегнула пуговички на ее платье. Мне оставалось лишь провести руками по ее плечам - и оно бесформенной массой упало к ее ногам.

Под платьем у Лин почти ничего не было. Узенький черный лифчик, едва-едва прикрывавший выпуклые соски, и символический квадратик трусиков, удерживаемый двумя тоненькими ниточками. Бедра Лин были весьма полными, хотя ощущения лишнего веса не было, и они врезались в них, оставив легкие розовые полосочки. Талия в два обхвата моих ладоней поражала воображение. Даже Лариса, сохранившая стройность восемнадцатилетней гимнастки (но отнюдь не хрупкость!) не могла похвастать столь узкой талией. А когда я положил ладони на роскошные ягодицы Лин, то чуть не взвыл от наслаждения. Их нежность и податливость могли свести с ума кого угодно. Лин повела тазом мне навстречу и уперлась лобком в мой оттопыривавший штаны на добрых десять сантиметров член. Лишь колоссальным усилием воли я заставил себя тут же не повалить ее на кровать.

Лариса тем временем, деловито повозившись с зажимами на дыбе, поманила Лин пальчиком к себе. Прелестная азиаточка послушно подошла. Вдвоем с Ларисой мы за считанные секунды распяли ее, оставив свободными только правую руку и голову, после чего зафиксировали наклонную подвижную доску в почти горизонтальном положении. Затем Лариса, удачно вжившаяся в роль моей ассистентки, принесла корзинку с квадратиками картона, на которых было написано, чему предстоит подвергнуться нашей жертве в этот вечер. Лин долго шарила в ней свободной рукой, наконец вытащила один, прочитала и весело взвизгнула. Я посмотрел через ее изящную спинку на надпись. Она гласила - "выдержать пятьдесят ударов без крика. Орудие наказания выбрать самой". Хм... похоже, что скоро она начнет визжать по-другому.

- Ты находишь это забавным? - осведомилась Лариса, которую, похоже, посетила такая же мысль. Размахнувшись, она залепила ей такую пощечину, что голова девушки качнулась вбок. Не давая опомниться, она тут же повторила оплеуху с другой стороны. - Только попробуй пикнуть, и я тебя отделаю так, что полгода будешь спать только на животе!

Ей без труда удавалось разыгрывать из себя злую стерву-садистку, и я сделал себе заметку в памяти, что неплохо было бы подарить ей на приближавшийся день рождения красивого молодого парня, прикованного вот таким же способом. И как приложение к подарку - какую-нибудь изящную плетку. А еще лучше - искусственный член побольше.

Лариса тем временем кивнула на журнальный столик:

- Выбирай, и поживее!

Лин, моргая после пощечин, всмотрелась в разложенные ремни. Ее глаза расширились, то ли от ужаса, то ли от богатства выбора.

- Вон тот, без пряжки который, - проговорила она, разумно предполагая, что удары таким ремнем ей будет проще перенести.

- Я так и думала, - кивнула Лариса и подошла к столику, - только ты упустила из вижу, что я специально его так положила, чтобы пряжка была незаметна. Какой же ремень может быть без пряжки? - злорадно добавила она.

Я мысленно зааплодировал. Лариса подошла ко мне и ласково обняла.

- Думаю, будет справедливым разделить пятьдесят ударов пополам. Что скажешь? - проворковала она.

- Согласен, - ответил я и нежно поцеловал ее в губы. - Начинай. Только не увлекайся. И... попочку ее пока не трогай. Хорошо?

- Хочу, чтобы ты знала, - зловеще процедила Лариса, проводя холодным металлом увесистой пряжки по обнаженным ягодицам жертвы, испуганно вздрогнувшим от этого прикосновения, - как только ты закричишь, оставшиеся удары тебе будут нанесены именно тем, чего ты так боишься. Так что терпи... если сможешь. Ведь я буду стараться.

Лин вся напряглась, что было явной ошибкой, и уставилась в одну точку. Лариса сложила ремень вдвое, перехватила поудобнее и хлестнула ее поперек спины. Удар был хорош, на теле тут же вспухла розовая полоса. Моя жена не торопилась наносить второй удар, рассматривая, как место первого постепенно наливается красным цветом.

- Мы ведь никуда не спешим, правда? - осведомилась она и тут же обрушила на плечи Лин второй удар. Девушка еле слышно застонала. Лариса действительно не собиралась щадить ее, рассчитывая вырвать крик уже после десяти ударов. Но этого ей не удалось. После каждого удара Лин только протяжно стонала и скрипела зубами. Тогда в одиннадцатый удар Лариса вложила всю силу, вдобавок закрутив ремень по замысловатой траектории, от чего он поразил не только покрасневшую спинку жертвы, но и часть груди, расплывшейся под весом вдавленного в дыбу тела. Лин взвизгнула на всю комнату и тут же стала умолять пощадить ее. Но правила игры были неумолимы.

- Остальные четырнадцать ударов ты получишь пряжкой, радость моя, - сообщила она распластанной беспомощной девушке, перехватывая ремень поудобнее, - зато теперь ты можешь вопить сколько душа пожелает. Нам это даже нравится.

После первого удара, пришедшегося чуть выше изящной талии, Лин вытаращила глаза, разразилась отчаянными воплями и задергалась от невыносимой боли. Я дал Ларисе знак поумерить свой пыл, но она не обратила внимания. После второго удара Лин разрыдалась во весь голос. Красные бляшки, мгновенно проступавшие на ее нежной коже цвета спелого абрикоса, постепенно наливались кровью. Лариса, немного выждав, ударила в третий раз, намного слабее, попав по налитому бедру. Лин только всхлипнула, сжав кулачки до хруста в суставах. Лариса пожалела Лин, и она вытерпела все остальные удары почти без криков. Но на следы от первых двух было жутко смотреть.

Лариса передала ремень мне и коварно зажала между своих стройных бедер мой член, который я уже давно выпустил на свободу по причине его полнейшей неугомонности. От неожиданного удовольствия я взвыл, словно сам схлопотал по заднице, и в ответ обнял Ларису. Она проворными движениями помогла мне освободиться от остатков одежды и недвусмысленно подтолкнула к Лин.

Еще двадцать пять ударов пряжкой она бы точно не выдержала, поэтому я, немного нарушив первоначальные условия, снова свернул ремень вдвое. Ее полные упругие и доселе нетронутые нами ягодицы притягивали мой взгляд (и не только его). Они выглядели такими беззащитными и манящими, что я, не думая о последствиях, от души впечатал в них жесткую кожу ремня. Лин снова захлебнулась собственными слезами, зашлась в крике и рванулась так, что затряслась вся стальная конструкция. Поперек ее чудесной попки заалела широкая красная полоса. Не обращая внимания на вопли, я продолжал хлестать ее по столь желанному месту, стараясь, чтобы полосы ложились примерно на равном расстоянии одна от другой. Мне это удалось, и после десятого удара на попочке Лин вырисовывалась почти идеально ровная "зебра". Ее исполосованные ремнем плечи сотрясались от рыданий. Одиннадцатый удар я намеренно сделал особо жестоким, с удовольствием полюбовавшись, как девушка выгнулась дугой и разразилась длинным протяжным стоном с весьма эротичным придыханием. Поперек десяти полос вспухла еще одна, гораздо более насыщенного красного цвета с оттенком черного, по краям которой проступили алые бусинки крови.
Больше я не мог сдерживаться. Бросив ремень на пол, я шагнул к Лин и решительно взялся руками за ее горячие гладкие бедра. Лариса расторопно подрегулировала рычаги, так что неотразимая попка Лин оказалась на нужной мне высоте. Я без всякой подготовки вонзился в ее лоно, которое благодарно приняло мой член, окутав непередаваемой влажной теплотой. Головка тут же уперлась в матку, и Лин снова взвизгнула, испытав другую разновидность боли. Но мой напор был неотразим, и постепенно ее лоно приобрело более-менее приемлемые для меня очертания. Я стал двигаться более активно, помогая себе руками и нанизывая податливое разгоряченное тело Лин на свой член. Лариса плотоядно наблюдала за нами. Внезапно она подхватила с пола ремень и встала сбоку от жертвы.

- Ты разве не видишь, что ему так неудобно? - прошипела она и тут же вытянула ее поперек спинки, - двигайся сама, чтобы у него были свободны руки!

Лин покорно заерзала мне навстречу, пытаясь уловить нужный мне ритм. Она оказалась понятливой ученицей, и вскоре я снял руки с ее бедер и обхватил ее замечательные упругие груди. Соски стояли колом, выдавая немалую степень возбуждения. Лариса тем временем вновь обожгла Лин ударом по плечам: ей показалось, что она недостаточно быстро подмахивала мне. А быстро бы и не получилось - сейчас, когда я почти лег ей на талию, каждое прикосновение к моему телу израненных участков ее тела причиняло дополнительные мучения. Но Лин старалась, как могла, выкручивая талию таким образом, чтобы двигаться из стороны в сторону и меньше соприкасаться со мной выпоротыми частями тела.

Наконец я почувствовал, что момент кульминации близок. Мои руки еще сильнее обхватили раскачивающиеся в такт нашим совместным усилиям груди молодой азиатки, а движения приобрели скорость отбойного молотка. Я постарался войти в лоно Лин до предела, и мне это удалось. Взорвавшись обильными разрядами на глубине двадцати пяти с небольшим сантиметров, я еще долго не выпускал из объятий ее роскошное тело, продолжая совершать затухающие колебательные движения в ее залитых моим соком глубинах.

Наконец я извлек своего красавца, почти не уменьшившегося в размерах, наружу и устало опустился в кресло, стирая со своего живота пот и кровь Лин. Лариса подошла ко мне, по пути звонко шлепнув по ягодицам вздрогнувшую и слабо застонавшую девушку и, бесцеремонно впившись мне в губы долгим поцелуем, снова заставила мой увядающий член принять своей рабочий объем. Затем, мягко отстранившись, помахала перед моим носом большим черным искусственным членом с застежкой.

- Я подготовлю для тебя ее попку, - прошептала она мне на ухо, - а ты потом займешься ей сам.

Пристегнув член к своей талии, она решительно подошла к столику и выбрала из разложенных там орудий наказания уже упомянутый мною скрученный ремень. Затем, покачивая гибкой резиной пристегнутого члена, изящно продефилировала в поле зрения Лин и остановилась как раз перед ее лицом.

- Наверное, его нужно хорошенько смазать, как думаешь? - обратилась она к девушке, покорно ожидавшей своей незавидной участи.

Лин кивнула и взяла черную резиновую головку в свой ротик. Она не столько сосала, сколько смачивала его слюной. Лариса неожиданно звонко хлестнула ремешком вдоль ее спины:

- А когда ты будешь делать то же самое моему мужу, тоже будешь сачковать? Ну-ка старайся!

Лин взвизгнула от неожиданности и боли. Поборов дрожь в своем израненном теле, она стала облизывать член по всей его поверхности, сколько могла достать, периодически впуская его утолщенное окончание за обе щеки и даже целуя его. Я внимательно наблюдал за ними. Ларисе тоже понравилась техника Лин, и она несколько раз качнула таз навстречу ее ротику, заставляя принять глубже резиновую игрушку.

Наконец она резким движением выдернула член из рта Лин и не спеша зашла ей за спину. Прекрасно понимая, что ее ждет, девушка закрыла глаза и попыталась расслабиться. Лариса положила обе руки ей на бедра, а член - чуть выше испуганно сжавшегося анального отверстия. Сейчас оно казалось таким же маленьким, как и в тот вечер, когда я свел с ним первое близкое знакомство.

Но Лариса не собиралась церемониться и даже не прибегла к помощи пальцев. Она только слегка оттянула края ануса Лин и, направив головку в открывшийся узкий черный туннель, тут же сделала сильный толчок тазом. С громким чмокающим звуком член вошел в верхнюю дырочку Лин на всю длину (а на вид в нем было не меньше двадцати сантиметров). Девушка протяжно застонала, но в ее стоне я явственно услышал нотки удовольствия. Лариса тоже их расслышала и тут же нанесла Лин два размашистых удара по плечам. Один из них пришелся на открытую рану, оставленную стальной пряжкой, и девушка взвыла от невыносимой боли, корчась в сдерживающих ее запорах.

[Влад 666]

А Лариса задвигалась внутри Лин, готовя почву для моего грядущего вторжения, периодически вынимая блестящий член и тут же с силой вгоняя его обратно на всю длину. Потом она, прижавшись к побагровевшей спинке Лин своим животом, стала покачивать тазом из стороны в сторону, заставляя ее оставаться неподвижной. Любая попытка отклониться вместе с ней каралась сильным ударом ремня. В конце концов Лин, давясь слезами и собственными стонами, замерла, тупо уставившись в одну точку, пока Лариса шуровала в ее сокровенных недрах.

Затем настала моя очередь. Мягко отстранив Ларису, я взял своего крепкого друга в правую руку и с размаху вошел в широко открытый анус Лин. Ожидаемого сопротивления я не встретил - моя жена поработала там на славу. Меня мягко обволокли эластичные стенки, подавшиеся затем назад, приспосабливаясь к новому объему. Закрыв глаза, я начал медленно проникать все дальше и дальше, пока не ввел член полностью. Лариса тем временем, пристроившись ко мне сзади, нежно теребила мои яички и целовала в плечи и шею. Затем, не прерывая своего занятия, снова хлестнула Лин по бедру.

- А теперь подмахивай ему, да поживее!

Лин послушно задвигалась, подстраиваясь под заданный мною темп. Мне было так хорошо под поцелуями Ларисы и в тугой дырочке азиатской красавицы, что финал не заставил себя долго ждать. Задвигавшись в растянутом анусе Лин с утроенной силой, я заставил ее громко и жалобно стонать, и вскоре к ее стонам прибавились мои. Оргазм получился быстротечным, но невероятно сильным. Я вдавился в ее тело до предела, чувствуя, как конвульсивно сжимаются мышцы ее прямой кишки, выдавливая из меня всю имеющуюся в наличии сперму.

Теперь я мог начать все сначала лишь спустя некоторое время. Лариса тоже это почувствовала, и теперь развлекалась с беспомощной Лин самостоятельно. Вручив мне видеокамеру, она снова заставила ее тянуть билеты, где вместо вопросов было написано, что с ней сделают. На свою беду, Лин вытянула бумажку с надписью "Сделать минет и довести его до конца без помощи рук"

Лариса, зафиксировав камеру так, чтобы она снимала лицо Лин сбоку и крупным планом, поманила меня пальцем. Я покорно встал перед Лин. Поникший член болтался у нее перед полными чувственными губами. Лариса, помахивая ремнем, заявила:

- Либо ты выполняешь условия, либо я отделаю твою прелестную попочку пряжкой так, что на ней не останется живого места.

Глаза Лин расширились от ужаса. За весь вечер она получила лишь два полновесных удара пряжкой, и теперь на ее коже в этих местах расцветали огромные гематомы, а лопнувшая кожа сочилась сукровицей. Но после всех событий насыщенного вечера я чувствовал себя полностью опустошенным. Лариса тоже прекрасно понимала, что шансы Лин справиться с задачей почти равны нулю. Но таковы были правила нашей жестокой игры, на которые она дала согласие.

Лин принялась за дело достаточно добросовестно, обволакивая головку моего члена влажной теплотой своего ротика. Время от времени она позволяла покинуть ему свои гостеприимные пределы, чтобы запечатлеть на нежной кожице головки горячий поцелуй. Поцелуи члена всегда безумно возбуждали меня, потому что ни в одном порнофильме я такого не видел. Вот и сейчас я с изумлением смотрел, как мой красавец постепенно приобретает свои грозные размеры. Обрадованная Лин утроила усилия, умудрившись засосать его почти на половину всей длины.

- Помоги же мне, - прошептала она в перерыве между двумя заглатываниями. Я стал водить рукой вдоль своего шланга, нажимая возле головки, но до момента кульминации было еще далеко. Лин старалась, как могла, в уголках ее глаз заблестели слезы, но мой член оставался сухим, хоть и в приподнятом настроении. Увы, никому еще не удавалось меня довести до финала ртом после недавнего оргазма.

Лариса, не без интереса наблюдавшая за ее бесплодными усилиями, вскоре встала и приблизилась, грациозно покачивая бедрами.

- Спасибо, милая, - проворковала она, отстраняя меня от ее жадно потянувшегося вслед за мной ротика. - Ты неплохо разогрела его, хотя и не выполнила условие. Твоя очередь придет чуть позже.

С этими словами она, сбросив с себя остатки одежды, предстала перед моим восхищенным взором абсолютно обнаженной. Не спеша, позволяя насладиться всем великолепием ее плавных линий и совершенных форм, Лариса подошла к нашей постели и опустилась на нее животом вниз. Взявшись руками за изголовье, она маняще прогнулась, без малейших усилий разведя свои стройные ножки в разные стороны под углом в 180 градусов, так что ее восхитительно приподнятая и чуть пышноватая попка оказалась как раз на краю кровати. Зрелище сделавшей шпагат Ларисы было восхитительным в своей бесстыдности и эротичности. Я, начисто забыв о Лин, подошел к замершей в ожидании Ларисе. Широкое колечко ее ануса призывно задышало, и мой член запульсировал той самой первородной страстью, перед которой меркнут все нормы приличия и цивилизованности. Подобно дикарю, овладевающему загнанной в угол самкой в темноте пещеры, я вонзил пальцы в теплую упругую плоть ее бедер, и без всякой подготовки ввел свой член в ее нежный растянутый эластичный анус. Лариса замурлыкала от удовольствия, прогибаясь под моим натиском. Покрывая поцелуями ее очаровательную спинку, я двигался в ее недрах все быстрее и быстрее, пока судороги оргазма не сотрясли наши сомкнутые тела и не бросили их на скомканные простыни, где они еще долгое время переплетались в объятиях.

Спустя некоторое время я, удобно устроившись среди подушек на той же кровати, наблюдал за зловещими приготовлениями Ларисы к страшной экзекуции. Чтобы заглушить мольбы несчастной Лин, рот ей на время был завязан. Прямо перед ее глазами Лариса проверяла на подушках силу удара пряжек разных форм и размеров. Отводя в сторону руку и небрежно поигрывая длинными кожаными ремнями со свисающими металлическими бляшками, она звонко впечатывала их в податливую ткань подушек, заставляя Лин содрогаться от ужаса. Вне всякого сомнения, она уже видела свою и без того безжалостно выпоротую попку на месте этой подушки.

Но вот Лариса выбрала ремень средних размеров, с увесистой стальной пряжкой, на которой был изображен двуглавый орел. Кивнув мне, чтобы я начинал съемку, она царственным жестом освободила рот Лин от повязки. На нас тут же обрушился бессвязный поток мольб о пощаде, прерываемый лишь короткими всхлипываниями. Лариса презрительно проигнорировала его и не спеша зашла Лин за спину. Несчастная красотка отчаянными рывками стала раскачивать дыбу, но сверх этого ничего не добилась. Запоры надежно держали ее в своих безжалостных объятиях.

Лариса же, раскрутив ремень с такой силой, что блестящий металл слился в сверкающую дугу, вдруг изо всех сил обрушила звонкий сочный удар на беззащитные ягодицы Лин, весьма красные после недавней порки. Я успел заметить, как судорожно дернулись от чудовищной боли ее бедра и скованные руки. Отчаянный вопль, полный страдания, приласкал мой слух. На ягодицах заалело кровавое пятно, от которого вниз побежали две струйки крови. По всему роскошному телу Лин пробежала волна судорог, а сама она отчаянно разрыдалась.

- Надо было лучше стараться, - безжалостно процедила Лариса, снова раскручивая ремень в своей далеко не слабой руке, - теперь терпи!

Мольбы о пощаде распалили ее. Глаза сверкали, ноздри хищно раздувались. В своей ярости и ощущении превосходства перед беспомощной девушкой она была прекрасна. Я взял ее лицо крупным планом, и его выражение мне сказало, что сейчас последует второй удар. И я не ошибся. Снова яркая дуга разрезала воздух, зловещий свист слился в душераздирающий крик, и на левой ягодице Лин вспухла еще одна алая отметина. В нашей дыбе что-то скрипнуло - так рванулась хрупкая на вид девушка. Ее крик напомнил мне вопль раненого животного - безнадежный, полный отчаяния и страданий. Она уже не умоляла о пощаде, понимая, что это бесполезно. Она просто кричала на одной вибрирующей ноте.

Теперь на ее теле было четыре страшных следа от ударов - два на ягодицах, по одному на каждой половинке, и два на талии. Два более свежих кровоточили, и Лариса промокнула их стерильными салфетками. На лице Лин было написано такое страдание, что во мне шевельнулась жалость. Но пришедшая тут же мысль отодвинула ее куда-то на задворки сознания.

- Погоди Лариса, - остановил я жену, уже занесшую руку для третьего удара.

Подойдя к бессильно поникшей Лин, я присел перед ней и предложил следующий вариант: поскольку свои деньги она еще не отработала, мы либо продолжаем наши развлечения, исключая из них пряжку, либо же продолжаем пороть ее пряжкой, но после полученных ею пяти ударов каждый следующий будет ей стоить еще пятьсот "вечнозеленых". Лин. несмотря на то, что вся сотрясалась от невыносимой боли, согласилась на второе условие, только попросила не бить по одним и тем же местам. Спросив в подражание ведущему Диброву, является ли ответ окончательным, я не без удовольствия забрал у Ларисы ремень и вручил ей видеокамеру. Мне стало интересно - какие пределы болевых ощущений у этой девушки, доселе проявлявшей чудеса стойкости.

Лин замерла в ожидании продолжения жестокого наказания. Я в предвкушении провел стальной пряжкой по вспухшим ягодицам, совсем недавно поразившим меня своим совершенством формы и объема, и тут же нанес удар по ним. Я специально заставил пряжку впиться в нежную кожу под небольшим углом и как бы "проехаться" по изувеченной поверхности, но не сделал его слишком сильным. Визг Лин приятно резанул уши. Второй удар был пожестче и угодил чуть ниже ягодиц, в бедро. Теперь крик был погромче, я заметил, как ногу девушки свело судорогой. Третий удар я направил ей в то же место на другой ноге, но там судорогу это не вызвало. Остальные два удара пришлись ей на спину. После каждого из них Лин отчаянно кричала и дергалась. Впрочем, бил я не так сильно, как Лариса, которая, из экзекуторши переквалифицировавшись в медсестру, опять старательно промыла все ее раны и вернулась к видеокамере.

Следующий удар у меня не получился - сказалось отсутствие практики, и пряжка лишь слегка зацепила бедро девушки. Но уговор дороже денег, и Лин стала богаче еще на 500 $. Собравшись, я выбрал доселе нетронутый участок на спине Лин, хищно прицелился и с математической точностью поразил его блестящей бляхой. Лин снова выгнулась в столь приятном для моего глаза болевом шоке, заставив содрогнуться стены нашей звуконепроницаемой комнаты. Редкое по красоте зрелище абсолютно белой отметины на коже, от которой после удара отхлынула кровь, заворожило меня. Я внимательно наблюдал, как белое круглое пятно быстро темнеет, наполняясь кровью, как из крохотных рассечений кожи по ее краям выдавливаются мельчайшие капельки крови, как, сливаясь одна с другой, они постепенно превращаются в более крупные, которые потом тонкими алыми струйками стекают по ее бокам, смешиваясь с потом. Лариса снимала все это крупным планом.

- Продолжать? - спросил я, чувствуя, как мой казалось бы выжатый до предела член начинает едва заметно пульсировать. Лин только кивнула головой. Внезапно я заметил, что ее судорожно впившиеся в металл дыбы ногти уже сломаны, а по щекам бегут непрекращающиеся дорожки слез. Ее сочные бедра притягивали мой взгляд, подобно магниту, и я снова хлестнул ее по той ноге, что не была сведена судорогой. Металл смачно впился в ее нежную дрожащую кожу, а на теле в унисон отчаянному крику вздулись эластичные мышцы. Повторный свист ремня означал, что сверх платы за вечер Лин получит уже четыре тысячи долларов. Но они дорого ей дались. Я слегка промахнулся, и пряжка зацепила след от первого жестокого удара Ларисы, представлявший собой открытую рану. Во все стороны брызнула кровь, и тело Лин тут же перестало дрожать и дергаться. Только слабый затухающий стон вырвался из ее легких. Меня сковал ледяной ужас - что, если она умерла? Лариса, опередив меня, уже щупала ей пульс. Все обошлось, Лин была в глубоком обмороке. Пользуясь ее беспомощным состоянием, мы отвязали ее от дыбы и положили на нашу кровать спиной вверх. Лариса начала хлопотать над ее попкой, на которой не было ни одного непораженного участка площадью больше четырех квадратных сантиметров. Вскоре громкие стоны возвестили о благополучном возвращении в сознание.

Несмотря на то, что Лин согласилась на продолжение порки пряжкой, я боялся за ее здоровье. Любит девушка деньги, что и говорить, но зачем же доводить до того, чтобы она истратила их все на лечение? Поэтому, кивнув Ларисе, я удалился в ванную, а она продолжила обеззараживание и смазывание ран Лин.

Красавица-азиатка покинула нас рано утром, ставшая богаче на 29.000 долларов и кривясь от боли после каждого шага. По понятным причинам она предпочла не пользоваться нашей машиной, а дойти пешком до метро. Больше мы ее никогда не видели.

[Влад 666]

Часть 7

1

С годами мы с Ларисой все меньше и меньше развлекались друг с другом садомазохистскими способами, и все больше стремились разнообразить ощущения с помощью проверенных партнеров и партнерш из нашего клуба. Но на четвертом десятке лет давно пора было задуматься о детях. Лариса давно хотела забеременеть, но появление ребенка в семье автоматически ставило крест на наших скромных семейных и нескромных клубных оргиях, как с другими партнерами, так и друг с другом. К тому же мне бы пришлось воздерживаться от секса с Ларисой в течение как минимум пяти месяцев, что для меня было бы непосильным испытанием.

На семейном совете Лариса предложила вполне разумный вариант. За хорошую плату можно было бы нанять на период ее беременности двух молодых, красивых и незакомплексованных девушек

- Одна девушка будет удовлетворять тебя в сексуальном смысле, - рассуждала Лариса, уютно свернувшись калачиком в моих объятиях, отдыхая после бурной любовной схватки, - а вторая - во всех остальных. Поисками девушек я займусь сама. Хочу сделать тебе сюрприз. А вот проверять их будешь ты сам. Не хочу навязывать тебе своего мнения. Скажи только свои основные требования. Я хочу, чтобы ты жил полноценной половой жизнью, пока я буду носить твоего ребенка.

Я, разумеется, не возражал, хотя столь открытое предложение было для меня неожиданным. Поразмышляв, я выдвинул основные требования для своей будущей рабыни - белую кожу, длинные волосы, громкий приятный голос и стройную спортивную фигуру. Для любовницы требований было больше - экзотическая внешность, пышные формы, но никакого силикона, стройность и изящество тела, раскованность и желание экспериментировать, а также в силу моих особых пристрастий - узость и неразработанность верхней дырочки.

Лариса избавилась от внутриматочной спирали, и тест на беременность очень быстро дал положительный результат. Осознание факта своего материнства прибавило Ларисе еще больше энергии, она с энтузиазмом взялась за дело, и вскоре пригласила меня в ночной клуб, где для нас уже был накрыт столик.

- Посмотри внимательнее на самую ближнюю к тебе стриптизершу, - шепнула она мне спустя некоторое время.

Я и без того уже давно смотрел на молодую девушку, эротично вытанцовывавшую вокруг шеста. Это была высокая длинноногая шатенка с классическими пропорциями супермодели и смазливым, немного кукольным личиком. Ее узенький лифчик не скрывал, а скорее подчеркивал спрятанное под ним богатство. Явственно просматривались крупные круглые соски, слегка оттопыривавшие ткань. В ярком цвете разноцветных прожекторов тело девушки отливало всеми цветами радуги, но мне показалось, что ее гладкая кожа имеет смуглый оттенок.

- Она из Казахстана, я узнавала, - словно подслушала мои мысли Лариса. - Но на своих соотечественниц похожа только цветом кожи. Я знаю, ты хочешь нечто более экзотичное. Здесь есть еще очаровательная мулаточка, которая тоже не против интима на несколько месяцев. Но она сказала - никакой порки!

- Хорошо, подождем ее выход, - ответил я, потягивая мартини. Дитя казахских степей тоже была очень даже ничего, двигалась она свободно и раскованно и без малейших усилий садилась на шпагат.

Выход мулаточки, названной ведущим Саванной, был весьма эффектен: ее вынесли два мускулистых негра с блестящей от масла кожей, одетые лишь в набедренные повязки, чем вызвали живейший интерес у женской половины посетителей. Саванне было не более двадцати лет, но ее роскошные полные и упругие груди поражали воображение. Я почувствовал, что безумно хочу ее, еще до того, как она начала свой танец под знойные африканские ритмы. Постепенно она освобождалась от своего длинного, облегающего каждый изгиб тела, платья, и зал просто застонал, увидев, как ее груди плотно упакованы в снежно-белые чашечки лифчика, ослепительно выделяющиеся на ее гладкой кофейной коже.

- Она хочет пятьсот долларов в неделю, - прошептала Лариса, следя за моим жадным взглядом.

- Надо бы проверить, на что она способна, - ответил я, наблюдая, как Саванна очень эротично прогибается в мостике.

- Поверь мне, у нее отличные рекомендации, - сказала Лариса, положив свою руку на мою. - И что самое главное - она отвечает всем твоим требованиям и уже дала согласие. Деньги и чтобы не пороли и не издевались - вот и все условия.

Дождавшись, пока Саванна закончит свое горячее выступление и продемонстрирует всем свои умопомрачительные формы, мы с Ларисой прошли в ее гримерную. Девушка в одном лифчике и трусиках сидела перед зеркалом и расчесывала свою роскошную иссиня-черную гриву. Лариса представила нас друг другу, и я почувствовал оценивающий взгляд, когда она выпрямилась и протянула мне свою тонкую изящную ручку. Я понравился девушке, я всегда безошибочно чувствовал симпатию со стороны противоположного пола. Значит, она будет работать не только ради денег, но и ради удовольствия, что немаловажно.

- Меня зовут Тиффани, - проворковала она и поцеловала меня в губы. - Саванной меня зовут только здесь.

Поцелуй пах духами и немного - зубной пастой. Она не торопилась отстраняться от моих губ, слегка обхватив их своими полными мягкими губками, и я позволил себе приобнять ее за обнаженную талию, оценив крепость натренированных мышц и упругость кожи.

- Думаю, сегодня вечером я смогу вас навестить для более предметного разговора, - сказала Тиффани-Саванна и шевельнулась в моих объятиях. Я неохотно ее отпустил.

- Приходи к восьми часам, - ответил я и взял Ларису под руку.

К приходу Тиффани мы подготовились, приготовив романтический ужин со свечами. Лариса пообещала оставить нас наедине и выполнила свое обещание, спрятавшись в нашей кладовке, где с недавних пор был оборудован наблюдательный пункт с компьютером и пультом дистанционного управления камерами, замаскированными по всему дому. В спальне их было три, и они снимали нашу кровать с самых выгодных ракурсов.

Тиффани пришла вовремя. Она одела довольно откровенное черное платье, под которым, судя по всему, ничего не было. Заранее разработанный мной и Ларисой сценарий романтического свидания воплотился на славу - легкий ужин, вино, танцы, неторопливый разговор, тихая музыка. Но вот пришло время для самого главного. Увлекаемая за руку, она переместилась вслед за мной в спальню. Наша роскошная кровать уже была приготовлена для дальнейшего развития событий. Тиффани мягко толкнула меня на нее, я присел на край, но ту же привлек ее к себе за ягодицы, уткнувшись носом в ее пахнущие духами полные упругие бедра, туго обтянутые прозрачными чулками телесного цвета. Девушка покорно позволила себя раздеть, после чего проделала то же самое со мной. Ее глаза заметно округлились, когда она увидела мой готовый к бою двадцатипятисантиметровый член - без сомнения, она думала, что Лариса преувеличивала.

Мягко высвободившись из теплых нежный объятий девушки, вытянувшейся на мне и сладко целовавшей меня в губы, я, не прерывая поцелуя, поменял наше положение, так что она оказалась снизу. Она слегка подвигалась, устраиваясь поудобнее, и совершенно очаровательным в своей естественности движением приподняла мне навстречу низ живота и бедра. Заведя под ее очаровательную попку свои ладони и слегка сжав упругую кожу, я отыскал своим колом вход в ее ворота наслаждения и стал медленно опускаться, нанизывая Тиффани на него. Девушка глубоко вздохнула, привыкая к моему грозному калибру, ее очаровательные мягкие пальчики нежно скользнули по моей спине, исследуя все мышцы, попадавшиеся на пути. Не выдержав, на глубине примерно пятнадцатати сантиметров я начал совершать вращательно-колебательные движения, и Тиффани тихонько застонала от неподдельного удовольствия, смешанного с болью. Я немного подался назад, но ее коготки тут же впились мне в талию, заставляя продолжить начатое. Тогда я, прервав поцелуй и наблюдая за ее реакцией, медленно и плавно ввел свой гигант на полную длину, ощущая растущее обволакивающее сопротивление стенок ее влагалища и все усиливающееся давление отодвигаемой куда-то в глубину тела матки. Я занял весь возможный объем у нее внутри. Тиффани посмотрела на меня, и в ее глазах я не увидел ничего, кроме непроницаемой пелены страсти. Притянув к себе ее ягодицы, я вдавился в ее ослепляющее совершенством своих форм тело еще глубже и задвигался в неуклонно убыстрящемся темпе. Глаза девушки закатились, ногти впились в мою спину с неожиданной силой, заставив меня вздрогнуть от боли. Уже плохо контролируя себя, с животным рычанием я перехватил ее руки и прижал к простыне. Теперь ничто мне не мешало, и я продолжил наше первое совокупление, больше похожее на звериную страсть. Тиффани сладко стонала, подкатывая глаза и ухитряясь подмахивать мне. Долго так не могло продолжаться, и я, последним резким рывком пронзив ее до предела, взорвался в невероятном экстазе, сладостно спуская в глубины ее тела мощными и длинными залпами. Я не знал, сколько это продолжалось, прежде чем я не застыл на ее теле, испытывая огромное облегчение. Тиффани тяжело дышала подо мной, ее прекрасные черные волосы разметались по белоснежным простыням, а в глубокой ложбинке между грудями выступили капельки пота, почти незаметные на шоколадной коже.

Кажется, под действием вина и столь бурного секса я задремал. В чувство меня провели нежные поцелуи, рассыпавшиеся по всему телу. Тиффани, перевернув меня на спину, нежно ласкала язычком мою кожу, время от времени нежно целуя особо понравившиеся ей места. В ее взгляде и действиях читалась неподдельная страсть. Постепенно она опускалась все ниже и ниже, пока перед ее глазами не возник мой член, готовый продолжить наше увлекательное занятие. Тогда она упаковала его между своими полными мягкими грудями, а высовывавшуюся наружу головку смачно засосала в рот, так что ее мягкие щечки втянулись внутрь. Я чуть не взвыл от мгновенного острого наслаждения, когда Тиффани стала ласкать мой член своими грудями, руками и ртом одновременно. Ее ротик в совершенстве владел искусством минета, и скоро все мое тело ощущало себя лишь внизу живота, где разгорелся нешуточный сексуальный пожар. Тиффани, в отличие от Ларисы, использовала не только язычок и губы, но и позволяла моему инструменту проникать в ее горло больше чем наполовину, то упираясь ей в нёбо, то проскальзывая дальше. Время от времени она извлекала обильно смоченный ее слюной член наружу, для того, чтобы эффектно облизать его и покрыть поцелуями сверху донизу, и снова проглотить до предела напряженную плоть. Затем, покрывая своими горячими ласками мою набухшую головку и пуская в ход пошли уже не только губы и язык, но и легкие прикосновения зубов и ноготков, она заставила меня извиваться на кровати и оглашать воздух хрипами и стонами. А потом произошло невероятное: она ввела мой член полностью себе в горло и задвигалась на нем вверх-вниз с немыслимой скоростью, ухитряясь каждый раз мягко сжимать его на полпути губами и языком. Мое тело выгнулось дугой, в голове словно произошел взрыв, и несколькими обильными залпами я заполнил весь ее ротик горячей спермой. Тиффани даже не подавилась, сумев проглотить все, что из меня вышло, и потом еще долго и умиротворенно ласкала мой постепенно успокаивающийся член своим неутомимым длинным и широким язычком.
Полностью удовлетворенный и выжатый, как лимон, столь неожиданным и бурным совокуплением, я некоторое время неподвижно лежал в объятиях Тиффани, перебрасываясь с ней редкими ничего не значащими фразами. Девушка превосходно знала свое дело и определенно стоила требуемых ею денег. Если бы она еще согласилась бы и на порку, цены бы ей не было.

- Я знаю о твоих пристрастиях, - между тем нашептывала мне Тиффани, эротично касаясь моего уха губами, - Думаю, что я прекрасно тебе подойду. Ты будешь первым, кто попробует меня в попку. Я там еще девственна.

Столь откровенное признание снова заставило мой член налиться силой. Запоздало припомнив, что мало внимания уделил этой мастерице, я решительно перевернул ее на спинку и стал ласкать, пустив в ход все свое умение. Тиффани была совершенно раскрепощенной в постели, все называла своими именами, но без малейшего оттенка пошлости. Частично с помощью ее слов, частично благодаря собственным ощущениям я быстро определил самые чувствительные участки ее тела. Ими оказались ее внушительных размеров клитор и соски, а еще Тиффани просто млела от прикосновений к своим ушкам. Исследовав чувствительность всех ее эрогенных зон, я сосредоточил все свое внимание на ее клиторе и сосках, лаская первый губами и языком, а вторые - подушечками пальцев, и вскоре девушка громко и сладко стонала, извиваясь под моими прикосновениями. Сбросив первоначальное возбуждение, я был готов заниматься любовью, по выражению Ларисы, "долго и вдумчиво". Поэтому я никуда не торопился и вскоре энергичными движениями губ довел девушку до сокрушительного оргазма, после которого все ее тело еще долго дрожало мелкой безостановочной дрожью, а на красивом личике появилось выражение полного блаженства и умиротворенности. Я же, напротив, весьма возбудился, доведя ее до этого состояния, и возбуждение было почти таким же острым, как с самого начала - сказывалась новая партнерша и ее необычайные красота и умения. Поэтому, решительно наклонившись к бессильно раскинутым ножкам Тиффани, я вновь коснулся языком ее влажного лона, а потом сконцентрировал все свое внимание на нижнем отверстии.

Похоже, Тиффани не солгала - там было действительно очень тесно, что сулило мне головокружительные возможности. Преодолевая инстинктивное сопротивление, я ласкал и гладил ее крохотное аккуратное колечко ануса, такое милое в своей трогательной беззащитности. Тиффани застонала, когда я проник в него сначала одним пальцем, а когда к нему добавился второй - вскрикнула. Здесь очень важно было не спешить, и я достал из прикроватной тумбочки вазелин, густо намазав им свой разрывающийся от нетерпения член, после чего велел Тиффани лечь на живот, подложив под него подушку, и максимально расслабиться. Девушка покорно выполнила мои требования, и я приготовился начать кропотливую работу по лишению девственности ее второй дырочки.

[Влад 666]

Начал я с круговых движений языком вокруг ее испуганно сжавшегося отверстия, помогая расслабиться мышцам. Затем подключил ласкающие прикосновения пальцев и даже сделал небольшой массажик ягодиц. Затем снова ввел сразу два пальца вглубь ее попочки, отметив, что на этот раз вошли они гораздо легче. Я не торопился их вынимать, продолжая ласкать ее одновременно снаружи и изнутри. Тиффани старалась дышать размеренно и спокойно, но я чувствовал, как она напряжена и взволнована. Но назад пути не было, и я, подвигав пальцами в ее теплых тесных глубинах, решительно приподнял ее попку навстречу своему неутомимому молодцу, и его головка опустилась точно на ее приоткрытую дырочку. Тиффани глубоко вздохнула, когда я, оттянув назад крайнюю плоть со своей розовой головки, начал свой натиск. Преодолевая упругое сопротивление, я прошел вперед на пару сантиметров, но тут Тиффани с громким криком уперлась ладонями в простыню и сделала отчаянную попытку вырваться. Я удержал ее и продолжил. Девушка отчаянно забилась подо мной, инстинктивно пытаясь вырваться, и в пылу борьбы с ней я сумел ввести свой член примерно на треть. Дальше царила просто неимоверная теснота, и мне пришлось остановиться на этой глубине из боязни что-нибудь там повредить. Тиффани залилась слезами, вообразив, что разочаровала меня, но я ее успокоил, после чего мы отправились в ванную, где у нас с недавних пор был оборудован миниатюрный бассейн. Наполнив его горячей водой, я велел Тиффани забраться в него. Горячая вода должна была помочь ей расслабиться. Когда она погрузилась в воду полностью, я присоединился к ней. Развернув Тиффани спинкой к себе, я попросил ее помире раздвинуть свои прелестные ножки, а руками упереться в бортик. Уровень воды в бассейне едва доходил нам до пояса, и я отчетливо видел слегка приоткрытый анус девушки, готовый принять мой вздыбленный двадцатипятисантиметровый член. Я еще немного помассировал ее напряженные мышцы ягодиц, предварительно выдавив на них водостойкий крем, а потом слегка нажал ей на талию, заставляя прогнуться, и решительно надавил своим готовым к бою членом. На этот раз проникновение оказалось более легким. Тиффани протяжно застонала, но я не остановился. Преодолевая сумасшедшее давление, я мелкими рывками все же проник в ее попку на всю длину. Мне стоило больших усилий не начать фрикции сразу, а немного постоять с ней в таком положении, позволяя девушке привыкнуть к моим размерам. Затем, млея от неземного наслаждения и тихих стонов Тиффани, я начал медленно двигаться в горячей и влажной глубине ее ануса. Стенки ее узкого туннеля неохотно поддавались моему члену. Я положил обе руки на упругие бедра девушки, полностью контролируя темп и глубину проникновения, и начал медленно двигаться из стороны в сторону, расширяя узкий канал и готовя плацдарм для последующих действий.

Сзади раздался тихий всплеск. Я обернулся. О, да! Лариса решила присоединиться к нашей игре. Сбросив легкий халатик, она предстала перед нами совершенно обнаженной. Ее совершенные формы манили и притягивали, поражая воображение. Она подошла ко мне сзади и начала делать мне восхитительный массаж, особенное внимание уделяя ягодицам и спине. Это было выше моих сил, я чувствовал, как где-то внизу живота начинает созревать огромный взрыв. Лариса, превосходно чувствуя мое состояние, просунула руку между моих бедер и стала нежно поглаживать мои отвисшие от теплой воды яички. Тиффани же сдавила мой член в своих глубинах сильнее обычного, и я не выдержал, сделав несколько энергичных взмахов, насаживая извивающееся тело своей новой любовницы на свой инструмент, и с громким животным воплем выплеснув в ее попку остатки своих запасов спермы. Наслаждение было таким острым, что на мгновение я утратил чувство времени и, обмякнув на теле Тиффани, чуть не утопил ее своим немаленьким весом.

2

Кандидатура Тиффани была принята, и спустя пару дней она перевезла к нам свои вещи. Поскольку мне нельзя было пороть ее, Лариса продолжала поиски второй девушки, которая подошла бы на эту роль. Она подала запрос в наш клуб, и вскоре нам прислали видеокассету, где была записана полуторачасовая программа. Там не было пыток и насилия, а были только интервью с несколькими девушками, показанными в разных ракурсах и с разной степенью обнаженности. Среди них мое внимание особенно привлекла одна - высокая длинноногая поджарая блондинка с маленькими, но крепкими и судя по всему - упругими грудями. Никто не знал ее настоящего имени, в клубе же она была известна как Китти. В ее фигуре было что-то неуловимо-мальчишеское - то ли узкие, но изящные бедра, то ли крепкие руки с отчетливо вырисовывавшимися бицепсами, то ли короткая стрижка. Особенно мне понравилась ее аккуратная попка и начисто выбритый лобок, а также неукротимый взгляд необъезженной лошадки. Досмотрев видеокассету до конца, я вновь вернулся к этой девушке и просмотрел всю программу о ней снова и снова. Она завладела моими мыслями, и спустя еще два дня договоренность с ней была достигнута.

- Тебе придется со мной повозиться, - сказала она по телефону чуть хрипловатым, но довольно громким голоском, - Я не из тех, кто покорно протянет ручки, чтобы на них одели наручники.

- А я не из тех, кто будет спрашивать твое мнение, - оборвал я ее. - Тысячу долларов в неделю, четыре - в месяц. И не торгуйся. Жду тебя сегодня в восемь часов вечера.

Лариса тоже пожелала принять участие в знакомстве с Китти, и мы вдвоем с нетерпением ожидали нашу гостью. Тиффани, узнав о нашей системе видеонаблюдения, вызвалась записать наиболее значительные моменты этого исторического события и заняла место за пультом управления видеокамерами.

Китти появилась с опозданием минут на сорок, за что я решил тут же наказать ее (если бы она не опоздала, пришлось бы искать другой повод). Поскольку на дворе стояла очень жаркая погода, она была одета в короткие шортики, подчеркивающие ее длинные мускулистые ноги, и легкую тенниску, подчеркивающую полное отсутствие лифчика. Ростом она оказалась почти вровень со мной, и в ее движениях проскальзывала ленивая грация опасного животного. От нее исходило неуловимое ощущение опасности. Рядом с такими женщинами никогда нельзя расслабляться, зато подчинять их себе - сплошное удовольствие. Именно этим я и вознамерился заняться этим вечером.

- Ты опоздала, - заявил я ей почти сразу же после подписания необходимых бумаг, - И за это будешь наказана.

- Ну попробуй, - усмехнулась Китти, смерив меня презрительно-уничтожающим взглядом.

Я влепил ей такую пощечину, что она едва устояла на ногах. Ее бросило на стену, по которой она медленно сползла вниз. На левой щеке появилось быстро расползающееся красное пятно. Полагая, что "бунт на корабле" подавлен в зародыше, я приблизился к ней, решительно взялся за ее волосы и заставил встать. Китти отчаянно брыкалась, пытаясь высвободиться, поливая меня сочными эпитетами, обильно сдобренными тем, что принято называть ненормативной лексикой. Тогда я тут же ввел новое правило:

- За каждое ругательство, услышанное от тебя, тебе будет полагаться дополнительное наказание. А уж о том, чтобы ты не страдала от однообразия, мы с женой позаботимся.
Но едва я отпустил ее волосы, как сам получил пощечину, да такую сильную, что на глазах выступили слезы. Чем-чем, а силой Китти бог не обидел. Пока я приходил в себя, она ловко завалила меня на пол, врезав под колено сзади, и рванула наверх, где заперлась в нашей спальне, где уже все было приготовлено для наказания.

Я не на шутку разозлился. Взглянув на экран компьютера, куда были выведены показания всех видеокамер, Китти с интересом обследовала нашу дыбу и врезанные в стены стальные кольца для привязывания рук жертвы, после чего уселась на нашу кровать, обхватив руками свои длинные крепкие ножки, и насмешливо уставилась в пустоту.

- Она ждет, что мы предпримем, - сказала Лариса, явно не ожидавшая такого оборота. - Что будем делать?

- Я знаю, что я с ней сделаю после того, как она попадет ко мне в руки, - мрачно процедил я и пошел наверх. Краткие переговоры с угрозами всех мук ада ничего не дали. Тогда я, хорошенько разогнавшись, изо всех сил саданул плечом в закрытую дверь. Раздался оглушительный треск, дверь слетела сразу с обеих петель и с грохотом упала на пол.

Реакция Китти была мгновенной: одним прыжком соскочив с нашей кровати, она рванулась к открытому окну, но я успел в прыжке настигнуть ее и опрокинуть на пол. Во время короткой схватки она успела оставить на моей щеке несколько длинных параллельно идущих царапин и поставить синяк мне на бедро, но стала шелковой, когда я поставил ее в весьма болезненную стойку: заломив ей руку за спину, перегнул через спинку дивана, а потом, перешагнув диван и не отпуская руку, крепко зажал ее голову между ног. Китти продолжала брыкаться, пока я не выкрутил ей руку еще сильнее. Только тогда она утихомирилась, скрипя зубами от боли.

Лариса вошла в комнату, обводя глазами побоище, и протянула мне стальные наручники, которыми я быстро парализовал руки тяжело дышавшей Китти. Затем длинной цепочкой я приковал ее сведенные за спиной руки к кольцу в потолке и отпустил ее голову. Китти тут же рванулась в сторону, но ее остановила боль в выкрученных руках, и она снова замерла в неудобном положении.

Я подошел к зеркалу. Вид у меня был "замечательный" - ярко-красное пятно на одной щеке и четыре длинные кровоточащие царапины на другой. Поймав притворно-злобный взгляд Китти, я понял, что сегодня меня ждет незабываемый вечер.

Я принял освежающий душ и промокнул царапины перекисью водорода. Затем, одев лишь трусы, вернулся в спальню, где Лариса сторожила прикованную Китти. Видимо, в мое отсутствие Китти снова дала волю своему язычку, потому что ее рот был заклеен скотчем.

- Надо привязать ее к кольцам, - сказал я Ларисе. - Спусти с них вниз ремни.

Лариса повиновалась, и я, невзирая на возобновившееся сопротивление, крепко привязал каждую руку Китти ремнями к кольцам, после чего отрегулировал их длину таким образом, чтобы она могла стоять на полу, но была лишена возможности свободно двигаться из стороны в сторону. Подняв из замаскированного отверстия в полу специальное кресло, в котором столько раз извивалась под ударами ремней, розг, кнутов и хлыстов Лариса, я заставил Китти прогнуться, после чего по его бокам в ее тело впились крепкие рычажки из негнущейся пластмассы, позволявшие обездвижить ее тело еще больше.

Затем, вооружившись длинными ножницами, я аккуратно разрезал на боках ее тенниску и шортики, и ее крепкое мускулистое тело предстало перед нами во всем своем великолепии. Китти, как и я, была не понаслышке знакома с тренажерным залом. Не был ей чужд и загар топлесс, да и на ее бедрах не было белых полос. Зато я мог с полной уверенностью гарантировать, что очень скоро на ее темной гладкой коже появятся полосы другого цвета.

- Как думаешь, какому наказанию ее лучше всего подвергнуть? - с плотоядной улыбочкой спросил я у Ларисы.

- Я бы с удовольствием отхлестала бы ее вымоченным в соленой воде ремнем из грубой жесткой кожи, - бархатным голоском ответила моя жена, - ну а ты выбирай, что тебе больше по душе.

Мне сегодня было по душе доставить Китти как можно больше мучений, вырвать из нее сначала мольбы о пощаде, а потом - стоны и крики, увидеть, как бьется ее тело в крепких объятиях металла, как напрягаются мышцы в ожидании неминуемого удара, как вспухают на ее коже все новые и новые полосы, а нетронутого места еще много, но его со временем остается все меньше и меньше. Поэтому я выбрал из своего арсенала длинный тонкий ремешок, при сильном ударе рассекавший кожу до крови с первого раза. Его удары, хоть и поражали сравнительно небольшую область, были очень мучительны. Лариса, например, никогда не выдерживала без крика больше десяти ударов средней силы.

Китти тяжело дышала в ожидании своей неминуемой участи. Я не спеша провел ремешком по ее нарпяженному телу, любуясь игрой мускулов под загорелой кожей, коснулся им плеч, рук, бедер и особенно задержал его на крепкой упругой попке. Затем, коротко размахнувшись, я со средней силой впечатал ремень прямо под лопатками. Свист ремня почти совпал с непередаваемым сочным звуком соприкосновения с живой плотью, который невозможно ни с чем спутать. Прекрасным дополнением к нему могли бы стать стоны и крики, но Китти не издала ни звука. Второй удар я направил на пару сантиметров ниже первого и сделал его немного сильнее, но снова лишь вздрагивание всего тела было реакцией. Краем глаза я заметил, что Лариса, подавшись вперед, внимательно наблюдает за происходящим, и третий удар я сделал особо жестоким, направив его на беззашитные ягодицы Китти с оттяжкой в сторону нежной кожи бедер. Девушка вздрогнула всем телом и отчетливо скрипнула зубами.

[Влад 666]

- Погоди, ты слишком торопишься, - остановила меня Лариса, - Позволь мне ее сначала помучать, а потом я уступлю ее тебе.

Фантазия моей жены не знала предела. Она принесла пластмассовую вставку, имитирующую строение челюстей, наподобие такой, какую используют боксеры на ринге, и засунула ее в рот Китти. Она не мешала ей дышать и издавать стоны, но не давала сомкнуть зубы. Теперь Китти было гораздо сложнее контролировать свои стоны.

Затем Лариса, подрегулировав ремешки и зажимы, заставила ее еще больше прогнуться в талии, отчего прелестные ягодицы Китти еще больше поднялись вверх, а тело вытянулось почти параллельно полу. Точно между ее лопатками Лариса поставила стакан, доверху наполненный водой, а вокруг него густо насыпала столовую соль. Теперь при малейшем движении Китти вода, выплеснувшаяся из стакана, смешиваясь с солью, потекла бы в разные стороны, в том числе к талии и ягодицам, где уже вспухали свежие полосы, оставленные моей тяжелой рукой.

Вооружившись большим широким ремнем, Лариса обошла вокруг замершей Китти, любуясь на свое изобретение. Затем для начала она несильно хлестнула ее по бедру. Китти даже не шелохнулась. Тогда она кивнула мне, и я от души хлестнул ее по спине чуть ниже снежно-белой полоски соли. Как она не старалась, с рефлексами ей было бороться не под силу, стакан опустел примерно на четверть и чудом удержался на ее спинке, а выплеснувшаяся вода обильно смешалась с солью. В последний момент Китти умудрилась прогнуться еще сильнее и воспрепятствовать ей залить свежие вспухающие рубцы. Струйки воды побежали по ее бокам и на пол, и только одна заструилась по вдавленной линии позвоночника и исчезла между приподнятыми ягодицами.

- Умная девочка, - непритворно восхитился я и выразил это серией сильных ударов по прекрасно обрисовывавшейся попке. Китти вздрагивала после каждого удара, но вода из стакана больше не выплескивалась. Не удалось мне и исторгнуть из ее тела даже самого слабого звука. Китти оказалась на редкость выносливой. Но у меня был план, как сломить ее сопротивление. Одна моя щека горела огнем после ее коготков, другая налилась красным после ее пощечины, и за это она должна была ответить сполна. Я перехватил ремешок поудобнее и стал от души полосовать ее ягодицы вдоль и поперек. После каждого удара я выдерживал паузу в несколько секунд, с удовольствием наблюдая, как белая полоса, оставленная ударом, постепенно становится темно-багровой. Китти отчаянно дергалась, ее дыхание стало свистящим и неровным,но по-прежнему не произносила ни звука. Внезапно после особенно сильного удара она выплюнула вставку и снова стиснула зубы. Лариса тут же подала мне сигнал остановиться.

- Если ты еще раз выплюнешь ее, мы тебе устроим такое, что по сравнению с этим то, что ты испытываешь сейчас, покажется тебе милыми поглаживаниями, - сказала она с обаятельной улыбкой, - Открой рот!

Китти послушно дала ей возможность вернуть на место зажим. Я тем временем нежно провел ремешком по ее свежевыпоротым ягодицам. Китти замерла в ожидании продолжения, но я не спешил. Пытка ожиданием боли порой бывает мучительней самой боли. Наконец, хорошенько размахнувшись, я как следует стегнул ее прямо по одной из самых первых полос, оставленных моим ремнем, и Китти не выдержала, протяжно и жалобно застонав. Вдобавок ко всему она рванулась так, что стакан со звоном упал на пол, но несколько капелек воды, смешавшись с солью, все же попали на пораженную область ее спинки. Судя по тому, как моя жертва беспокойно заерзала на своем ложе истязаний, они причиняли ей определенный дискомфорт. Но самое главное ждало ее впереди.

Я продолжал почти на полную силу пороть Китти, позволяя ремешку описывать полную дугу и впиваться в ее прекрасные, чуть полноватые ягодицы на полной скорости. По некоторым полосам на ее попке я уже попал не один раз, и каждый раз Китти оглашала своим воем все закоулки нашего дома. Постепенно я опускался все ниже и ниже, пока под обстрелом не оказались ее восхитительно стройные упругие бедра, глядя на которые, я почувствовал, что очень скоро я кончу, даже не проникая в это прекрасное тело. Словно прочитав мои мысли, ко мне сзади подошла Лариса и, нежно приспустив мои трусы, взяла в обе руки мой вздыбленный почти параллельно животу член. Она стала нежно массировать его своими теплыми ласковыми пальчиками по всей длине, время от времени сжимая головку одной рукой, а второй массируя мошонку. Потом она приноровилась заключать головку в пленительное кольцо своих пальцев синхронно с очередным ударом, и наслаждение от этого экзотического массажа смешалось с удовольствием от свиста ремня, рассекающего воздух и жадно впивающегося в нежную плоть, и от криков Китти. Я старательно обрабатывал ее бедра, тщательно следя, чтобы между полосками, остающимися после ударов, было не больше сантиметра. Когда я почти дошел до ее коленок, сопротивление Китти было сломлено окончательно, она захлебнулась собственными слезами и стала умолять о пощаде.
- Собственно, я только разогрелся, - сухо заметил я, сматывая ремень в кольцо и кладя его на место, - а сейчас ты подвергнешься наказанию за сопротивление и за пощечину.

Пришло время воплотить в жизнь мой новый план. Мы немного изменили положение Китти, подставив под нее стол и приподняв ее руки выше. Теперь она лежала, вытянувшись на плоской поверхности. Ее ноги были прикованы двумя наручниками к ножкам стола. На ее исполосованных, прекрасно распухших и местами слегка кровоточащих ягодицах снова стоял стакан с водой, в который Лариса щедрой рукой насыпала соль. Со спинки Китти мы соль стерли (не очень, впрочем, старательно). Я встал сбоку, зажав в руке другой ремень, длинный и широкий, состоящий из нескольких переплетенных жгутов из жесткой искусственной кожи, а Лариса пристроилась рядом, опустившись на колени и взяв в рот мой неугомонный инструмент, стараясь не выпускать из поля зрения замершее тело Китти. Ей приходилось несладко - стакан с соленой водой стоял как раз в самом верху между раздваивающимися половинками ее попочки, и теперь выплеснувшаяся вода из него должна была неминуемо попасть прямо на вспухавшие рубцы, пересекающие ее во всех направлениях.

- Правила у нас будут такие, - сказал я прерывающимся голосом, потому что Лариса уже начала ласкать мою головку губами, а обе руки положила на длинный ствол и задвигала ими с столь любимом мною темпе, - Если продержишься без криков двадцать ударов, я уберу стакан. Если без крика выдержишь тридцать - больше этим ремнем я тебя наказывать не буду, по крайней мере - сегодня. Как только закричишь, оставшееся число ударов удвоится. Можешь выплюнуть зажим. Ну а дергаться тебе или нет - решай сама. Стакан очень неустойчивый, кстати, и воды я туда налил почти вровень с краями.

Китти тут же выплюнула изо рта зажим, и при ударе об пол он раскололся пополам. Зубы у нее, судя по всему, были отменными, и я поймал себя на мысли, что никогда не позволю ей делать мне минет. Но помимо минета, существовала уйма других способов извлечь из ее тела максимум удовольствия, и я, хорошенько прицелившись, хлестнул страшным ремнем поперек ее спинки, выбрав доселе непораженную область. До меня донесся прерывистый вдох и скрип зубов, а по прозрачному стеклу стакана побежало вниз несколько маленьких капелек.

Второй удар лег почти рядом с первым, и скрип зубов повторился. Накрепко привязанные руки Китти сжались в кулаки и тут же разжались, ноги же почти не шелохнулись.

- Ты щадишь ее, тогда я и не буду усердствовать, - прошептала снизу Лариса и выпустила изо рта мою головку. - Заставь ее закричать!

Мне безумно хотелось продолжения обволакивающе-вращательных движений ее губ и рук, поэтому я усилил темп. Ремень звонко впивался в ее спинку, оставляя новые следы, гораздо более широкие и болезненные, чем от своего предшественника. Третий и четвертый удар Китти выдержала без звуков, но на пятом сорвалась - я попал точно по наиболее болезненному месту на ее спинке, где пересекалось сразу несколько рубцов, женщина отчаянно дернулась, стакан накренился, каким-то чудом удержавшись, и примерно треть его содержимого обильно расплескалась по ее весьма распухшим ярко-красным ягодицам. Почти сразу же жуткий вопль потряс комнату, Китти снова дернулась, и на этот раз стакан упал на бок, обильно залив ее несчастную попку и ягодицы. От адской боли тело девушки стало выделывать замысловатые пируэты, а силы удесятерились.

- Сотрите соль, сотрите, пожалуйста, умоляюююю!!!!!! - кричала Китти, давно растеряв все свое достоинство и неприступность и дергаясь так, что с потолка, куда были намертво впаяны стальные кольца, посыпалась штукатурка.

- Не раньше, чем ты получишь все, что тебе причитается, - отозвалась Лариса, - тридцать ударов, если не ошибаюсь.

Она не ошибалась, и экзекуция была продолжена. На этот раз, подбадриваемый энергичными движениями своей жены, я обрушил на попку отчаянно извивающейся в безжалостных путах Китти серию мощных и частых ударов, уже не особенно целясь, но вкладывая в них всю свою силу. Китти, отчаянно дергаясь, кричала так, что у меня звенело в ушах, ее ягодицы выглядели так, словно побывали на сковородке. Лариса, поощряя мои действия, заскользила по моему члену с утроенной силой, и я, не выдержав, с громким криком стал спускать прямо в теплые влажные глубины ее ротика, продолжая осыпать мощными ударами извивающееся тело Китти. Моя покорная супруга, добившись своего, обхватила губами мою головку, подаваясь навстречу моим судорожным движениям, обвила ее язычком и сжала щеками, а руками нежно массировала мои яички, стараясь выдоить из меня как можно больше спермы. Это ей удалось - ей удалось сделать не меньше десяти глотков, прежде чем я опустошился и на время утратил интерес к происходящему.

Никто из нас уже не помнил, сколько ударов осталось получить Китти, но ее неистовые крики, вызываемые болью в отстеганных ягодицах, разъедаемых соленой водой, стали нас раздражать, поэтому Лариса залепила ей рот клейкой лентой. Крики сменились протяжными жалобными стонами и позвякиванием наручников на ногах, но это было, напротив, очень приятно слышать.

- Ты пока отдыхай, а я еще немного позабавлюсь с ней, - проворковала Лариса и подошла к беспомощной Китти, взиравшей на нее с неподдельным ужасом. Наклонившись к ее залитому слезами лицу, она внятно, почти по слогам, процедила:

- Я никому не позволяю бить моего мужа. И чтобы ты лучше это усвоила, я тебе намереваюсь кое-что продемонстрировать.

Приподняв свою блузочку и приспустив мини-юбку, она показала нам длинную блестящую цепь, охватывавшую ее пока еще по-прежнему твердый живот чуть выше трусиков. Внимательно глядя в глаза Китти, постепенно тонувшие в животном ужасе понимания того, что сейчас с ней сделают, Лариса стала неторопливо поднимать эту цепочку все выше и выше. Блузка мешала ей, и она, недолго думая, скинула ее через голову, открыв нам великолепные, полные, но весьма упругие груди с давно уже затвердевшими сосками. Поигрывая цепочкой, она не спеша обошла вокруг беспомощного, все еще подергивающегося от жуткой боли тела Китти, покорно ожидавшей своей участи. Ее стоны усилились, когда Лариса провела еще теплым после ее тела металлом по распухшим ягодицам, по исполосованным плечам и спине Китти, по ее беспощадно иссеченным мною бедрам.

- Тебе, наверное, было очень больно, когда она дала тебе пощечину? - участливо спросила она меня.

- Один глаз до сих пор слезится, - подтвердил я.

Лариса неожиданно, ухватив цепочку за один конец, жестоко хлестнула Китти прямо по залитым кровью и соленой водой ягодицам. Цепочка, звонко впившись в ее плоть, оставила на ней новый след, тонкий и прямой, повторяюший форму каждого звена. Китти должна была испытать новую разновидность боли, острую, пронзительную, враз перечеркнувшую все ее предыдущие страдания. И она ее, вне всякого сомнения, испытала, судя по тому, какой стон она издала, и как снова закачался стол от ее отчаянных попыток освободиться. А Лариса не спешила продолжать, и никто, включая ее саму, наверняка не знал, сколько еще ударов последует.

[Влад 666]

- А царапины с твоей щеки, наверное, не сойдут еще несколько дней, - задумчиво сказала Лариса, проводя цепочкой по вздрагивающим плечам Китти, - как думаешь, может, оставить на ее прелестных, влажных от слез щечках, такие же?

- Думаю, на щеках не стоит, - отозвался я, с интересом наблюдая за происходящим.

- Но ведь надо ей как-то отплатить за твою боль - резонно возразила Лариса и на полный размах руки вытянула Китти поперек спинки. Удар был такой силы, что в разные стороны полетели брызги воды, ставшей чуть розоватой от сочащихся кровью рубцов. Китти вновь протяжно и жалобно застонала, делая отчаянные попытки освободиться. Мы с Ларисой с удовольствием наблюдали за тщетностью всех ее попыток. Я почувствовал, как мой опустошенный умелыми действиями Ларисы член снова начинает проявлять интерес к происходящему.

Моя жена не торопилась продолжать, наслаждаясь мучениями беспомощной жертвы. Китти отчаянно извивалась, сжигаемая жгучей болью от разъедаемых солью кровоточащих полос, пересекающих ее тело в разных направлениях. Удары стальной цепочкой должны были причинять ей еще более мучительную боль, которая будет напоминать о себе еще не один день. Я подал ей знак, чтобы Лариса не слишком усердствовала: с такими темпами Китти не продержалась бы у нас и неделю. Лариса кивнула в ответ и тут же сообщила ей:

- Мой муж на первый раз тебя прощает. Считай, что тебе повезло.

Когда же Китти облегченно вздохнула, Лариса, уже повернувшаяся к ней спиной, вдруг снова обернулась, и сверкающая цепочка вновь, описав страшную блестящую дугу, хищно впилась во влажно поблескивавшие ягодицы Китти. Глаза девушки вылезли из орбит, зрачки расширились, один конец клейкой ленты вдруг отлетел, сорванный с губ жутким криком, а намертво вделанные в потолок стальные кольца угрожающе скрипнули. Лариса поспешила снова залепить ей рот, но Китти еще довольно долго билась в путах, сотрясая стол и поскрипывая ремнями. Я облегчил ее страдания, окатив ледяной водой, после чего Лариса оказала ей первую помощь. На исполосованные ремнями двух видов и стальной цепочкой ягодицы Китти было страшно смотреть, а вот спереди она выглядела по-прежнему соблазнительно, если не принимать во внимание ее искаженное от боли лицо. Она уже не сопротивлялась, когда мы ее отвязывали, переносили на кровать и снова привязывали, на этот раз лицом вверх. Рот ее был по-прежнему заклеен, и Китти могла лишь протяжно стонать, глядя на мой вновь вздыбленный член широко раскрытыми глазами. Тем временем Лариса энергичными движениями размазывала по нему крем, который должен был облегчить мое проникновение в попочку Китти, судя по размерам ее ануса, не слишком разработанную.

Несмотря на то, что еще раньше мы тщательно смазали все рассечения на ее спинке и ягодицах, Китти испытывала очень сильную боль при соприкосновении пораженных участков кожи с простыней. Но я, не обращая внимания на ее отчаянные стоны и энергичные попытки вырваться, решительно взялся руками за ее крепкие мускулистые бедра и, преодолевая сопротивление, водрузил их себе на плечи. Член, проехавшись по тщательно выбритому лобку Китти, уперся в ее полураскрытые половые губки, но я решительно переместил его ниже, к столь любимому мною узкому отверстию. Китти наконец-то поняла, что сопротивление лишь усилит боль в ее ягодицах и спине, и покорно замерла. Я же, нащупав своей головкой узкий, чуть влажный вход, решительно надавил, исторгнув из Китти очередной стон. Стенки ее ануса неохотно поддавались, но я почувствовал, что его внутренний объем вполне подходящий, и быстрым уверенным движением ворвался в ее черный ход почти на всю длину. Китти выпучила глаза в столь знакомом мне ощущении полной заполненности в своем самом нежном месте, но самое главное было еще впереди.
Я начал размеренно скользить своим двадцатипятисантиметровым членом, захватывая всю возможную длину и объем, выходя из попки Китти полностью и тут же с силой вгоняя его обратно. После каждого такого возвращения мускулистое тело моей беспомощной жертвы выгибалось и вздрагивало, я же, крепко держа ее за бедра, продолжал свой коронный танец, с восторгом ощущая природную тесноту стенок ее прямой кишки, которую Лариса уже при всем своем желании не могла мне обеспечить. Лариса, тихонько подойдя ко мне сзади, стала нежно поглаживать мои спину, ягодицы и бедра, время от времени даря им нежные поцелуи. От этих ласк мое возбуждение достигло апогея, не выдержав, я заработал бедрами и тазом с утроенной силой, выдавливая из Китти новую серию стонов, и обильно разрядился, ворвавшись в ее потаенные недра на предельно возможную глубину. После этого силы окончательно покинули меня, я безвольно раскинулся в кресле, наблюдая, как Лариса отвязывает пребывавшую в полубессознательном состоянии Китти.

Я чувствовал себя великолепно. Впереди меня ждала насыщенная трудовая неделя, во время которой у меня едва ли останется время для моих излюбленных игр. Тем приятнее будет дождаться следующих выходных. Китти должна была за это время оправиться от моих сегодняшних развлечений и быть готовой к их продолжению и развитию. А на ближайшие дни я должен был больше внимания уделять своей жене, уже носящей нашего первенца, и Тиффани, прилежно снимавшей на видеокамеры нашу сегодняшнюю вечеринку.

[Влад 666]

Часть 8

1

Я с нетерпением ожидал конца недели, сбрасывая растущее желание тренировками в тренажерном зале и страстными занятиями любовью с Тиффани. Но вот наступил долгожданный вечер пятницы. Все трое прекрасных женщин, с недавних пор живших со мной в одном доме, собрались в гостиной, с неподдельным интересом взирая на мое новое приобретение. Увидев его среди новых аксессуаров в секс-шопе нашего клуба, я не мог его не купить. Без сомнения, это будет самая страшная вещь в моем арсенале.

На журнальном столике лежал длинный, чуть больше метра, черный хлыст, сделанный из высокопрочной эластичной резины. У основания он была не меньше пяти сантиметров в окружности, далее постепенно сужался, так что его "рабочая поверхность" была тоньше раза в два. Резина в окончании хлыста была намного грубее, чем у основания, и сама форма ближе к середине становилась более округлой. На толстую часть хлыста накручивалась рукоятка, отчего он становился похож на саблю, но им можно было пользоваться и без рукоятки, просто крепко зажав в руке. Незадолго до начала "презентации" я испробовал хлыст на задней части нашего двора, где рос бурьян, разобраться с которым все не доходили руки. При хорошем размахе и сильном ударе хлыст начисто снес не менее сотни крепких стеблей, оставив в травяных джунглях широкую просеку. При повторном ударе о ствол березы я заметил, как на ее белой коре обозначилась продолговатая вмятина. Плюс ко всему, хлыст был очень гибок - он захлестнул ствол березы, несколько раз обвившись вокруг него и, поскольку я не торопился отдергивать руку, медленно, словно нехотя, развернулся в обратную сторону. Еще немного потренировавшись и нанеся обнаглевшим сорнякам существенный урон, я тщательно вымыл свое новое приобретение и вернулся в дом, полный самых радужных планов на ближайшее будущее.

Теперь же я с удовольствием наблюдал, как Лариса, Тиффани и Китти смотрят на жуткий инструмент. Во взгляде каждой из них читалось море эмоций. Лариса, временно освобожденная от порки из-за своей беременности, ласкала длинную резиновую змею плотоядным взглядом, а кончик ее язычка то и дело пробегал по полным губам. Тиффани сидела с таким видом, словно пороть собрались ее. Ее большие темные миндалевидные глаза казались еще больше из-за охватившего ее ужаса, а взгляд метался между хлыстом и мной. А Китти сидела все с тем же безумно заводившим меня непокорным видом, закинув ногу на ногу, вновь демонстрируя свои великолепные формы и полное отсутствие какой-либо одежды под шортами и легкой тенниской. Похоже, ее совершенно не волновало то, что я намеревался с ней сегодня сделать.

Я протянул руку, взял хлыст и медленно пропустил его через кулак, глядя не предвещавшим ничего хорошего взглядом на Китти. Под моим взглядом ее притворная безмятежность начала постепенно испаряться, она стала нервно сжимать и разжимать кулаки, после чего резко встала.

- Пожалуй, я пойду, - заявила она и направилась к выходу.

- Ты ведь только что пришла, - возразил я, загораживая ей дорогу и не выпуская из рук извивающийся хлыст. Мне казалось, что глаза Китти находятся с ним в неразрывной связи: она, даже разговаривая со мной, не отрывала от него взгляд.

Китти беспомощно оглянулась по сторонам, но все пути к отступлению были отрезаны. Я тем временем молча указал хлыстом на приготовленную для нее кровать. Когда-то мы с Ларисой начинали свои развлечения именно на ней. Она была застелена специальной простыней, не пропускавшей пот и кровь, а положенный под нее жесткий матрас имел большую выпуклость, предназначавшуюся для более удобного положения ягодиц жертвы. Четыре пары наручников влажно поблескивали на белоснежной простыне. Сегодня все мы планировали оттянуться на полную, и у Китти не было никаких шансов на пощаду. Тем не менее она всячески старалась оттянуть неизбежное. Пряча глаза, она сделала несколько неуверенных шагов к кровати. Я решил подогнать ее. Двигаясь следом за ней, я неожиданно резко ускорил шаг и, подавшись вперед, с силой хлестнул ее по крутым крепким ягодицам, отчетливо вырисовывавшимся под легкой тканью. Эффект превзошел все ожидания: Китти взвизгнула и подпрыгнула на месте, потом отскочила к кровати и, оттянув шорты вниз, стала энергично потирать пораженное место, где отчетливо вырисовывалась набухающая красным полоска. Она даже пританцовывала от боли. Это не было притворством - я давно научился разбираться в таких вещах.

- Раздевайся, - приказал я Китти. Она посмотрела на меня умоляющим взглядом.

- Пожалуйста, не надо меня наказывать этим хлыстом, - взмолилась она, - Очень больно.

- Рад это слышать, - ответил я, присаживаясь на стул. - Раздевайся, быстро.

- Пожалуйста... - умоляла Китти. И куда подевался ее былой вызывающий вид?

- Да что ты с ней возишься, - вмешалась Лариса, - А ну быстро раздевайся, а не то всыпем тебе еще и этим!

В руках у Ларисы появилась длинная пластмассовая линейка с ребристыми плоскостями. Глядя на второй ужасный инструмент, Китти, тихонько всхлипывая, медленно потянула вверх ткань летней тенниски, обнажая свое великолепное загоревшее до черноты тело.

- Ты явно не торопишься, - мрачно отозвалась Лариса, нажимая на кнопочку своих электронных часиков. - С этого момента за каждую секунду промедления тебе будет полагаться один удар этой линейкой.

Угроза подействовала, и Китти, торопливо стащив с себя шортики, покорно вытянулась на кровати.

- А цепочку? - иронично осведомился я, выдержав паузу секунд в десять.

Китти со стоном стала расстегивать цепочку, но по закону подлости никак не могла совладать с застежкой. Тогда она с силой рванула ее, но серебряное плетение оказалось на редкость прочным. Закусив губу, она дернула ее снова и снова. Наконец цепочка не выдержала и разорвалась. Но борьба с ней продолжалась не менее тридцати секунд.

- Ложись лицом вниз и вытяни руки к изголовью, - приказал я Китти, поглаживая длинный черный готовый к работе хлыст.

Девушка покорно повиновалась. Я посмотрел на Ларису.

- Шестьдесят восемь секунд, - радостно сообщила мне она.

- Мои поздравления, - сообщил я вздрогнувшей от этих слов Китти и поморщился от нового потока мольб о пощаде. Мне это начинало порядком надоедать, поэтому я тут придумал новое правило и тут же воплотил его в жизнь. - Теперь за каждое воззвание к моему милосердию ты будешь получать пять дополнительных ударов. Я сам буду решать, когда и сколько ты получишь. Отныне во время наказания ты вообще лишаешься права разговаривать. Тебе ясно?

Китти кивнула головой. По моему знаку к кровати подошла Лариса. Заставив Китти раздвинуть ноги, она приковала каждую ногу отдельно к решетке в нижней части кровати. Затем то же самое проделала с ее руками, зафиксировав их как можно дальше друг от друга, чтобы лишить Китти возможности слишком сильно ерзать. Тиффани тем временем устанавливала видеокамеры. Одна из них была помещена прямо напротив лица Китти. Я подложил ей под голову жесткую подушку, чтобы она не могла спрятать лицо. Вторая камера была заблаговременно укреплена в люстре на потолке и должна была снимать все происходящее сверху. Третья же должна была перемещаться вместе с Тиффани, фиксируя самые интересные моменты.

Оставалось немногое - объявить приговор и привести его в исполнение. Чувствуя нарастающее приятное напряжение внизу живота, я взял у Ларисы линейку и слегка провел ею по вздрогнувшим ягодицам Китти, еще хранившим отчетливые следы наказания, которому она была подвергнута несколько дней назад. Они представляли собой сплошной почти сошедший на нет синяк бледно-желтого цвета. Гематомы от ударов пряжкой тоже побледнели, но все еще имели устрашающий вид, а места рассечений полностью затянулись и покрылись нежной розовой кожицей.

- Я начну с линейки, - отчетливо проговорил я, продолжая поглаживать ребристой поверхностью вздрагивающую кожу беспомощной девушки. - Ею я нанесу тебе шестьдесят восемь ударов за непокорность и неторопливость исполнения моих приказов. Надеюсь, это научит тебя в следующий раз быть проворнее. Затем я продолжу, используя новый хлыст, который ты так не хотела чувствовать на своей попке. Им ты получишь столько ударов, сколько раз закричишь во время наказания линейкой. Если вытерпишь все шестьдесят восемь ударов без криков, в чем я очень сомневаюсь, то хлыстом я тебя не трону. Как видишь, жестокость второй части наказания зависит от тебя самой.

Все три камеры уже работали, снимая происходящее. Я несколько раз взмахнул рукой, привыкая к непривычному для меня инструменту, встал чуть в стороне и сзади и приложил линейку к вздрогнувшим ягодицам Китти, выбирая место для первого удара. Китти отчаянно вильнула попкой, насколько ей позволяли стальные наручники, и это меня весьма позабавило.

Лариса пересела поближе, Тиффани замерла за объективом видеокамеры. Все было готово для начала веселого вечера. Сделав несколько замахивающихся движений, чтобы разработать руку, я с силой опустил плашмя линейку на обе вздрогнувшие половинки попки Китти. Комнату огласил звонкий хлопок, словно кто-то рядом сильно хлопнул в ладоши. Китти же не издала ни звука, только снова вильнула талией. На этот раз мне это не понравилось, и я велел Ларисе зафиксировать Китти еще более жестко. Она натянула поперек ее талии крепкий кожаный ремешок и с силой затянула его. Теперь моя жертва была почти полностью обездвижена.

Второй удар Китти перенесла так же стойко. После третьего и четвертого она лишь глубоко вздохнула, а после пятого я отчетливо расслышал скрежет зубов. Я не щадил Китти, очерчивая рукой с зажатой в ней почти метровой линейкой полный круг и с силой опуская ее точно поперек ее отчаянно сжимающихся ягодиц. Сразу же после удара на ее коже вспыхивали четко очерченные белые прямоугольники, довольно быстро наливающиеся бледно-красным цветом. Судя по всему, эффект воздействия линейки был схож с ударами ремня, только жесткая пластмасса в сочетании с ребристой поверхностью орудия наказания давала еще больший эффект. Глядя на экран телевизора, куда было выведено изображение камеры, установленной перед лицом Китти, я с удовольствием наблюдал, как после каждого удара его искажают гримасы боли. Я предположил, что она начнет кричать уже третьем десятке ударов, и одиннадцатый удар лег на ее напряженные мускулистые бедра. Судорожные дергания прикованных рук и ног показали, что я на верном пути. Я продолжил жалить быстрыми хлесткими ударами ее длинные стройные ножки, стараясь каждый раз опуститься ниже на один-два сантиметра. Юбилейный же двадцатый удар я снова направил на ее прелестные раскрасневшиеся ягодицы, и был вознагражден за это коротким стоном и последовавшим за ним всхлипом. Лицо Китти было покрыто слезами, а из прокушенной губы текла кровь. Однако позади было еще только менее трети пути.
- Рановато ты что-то капитулируешь, радость моя, - процедил я сквозь зубы и направил двадцать первый удар наискосок через обе половинки ее попки. Китти уже стонала сквозь стиснутые зубы, ее скованные руки и ноги отчаянно дергались. Следующий два удара легли крест-накрест, заставляя ее подпрыгивать, насколько позволял удерживавший ее талию ремень, и изо всех сил удерживая рвущийся из груди крик. На ее попке уже практически не было непораженного места. Особенно болезненными получались удары по только начинающим заживать следам от пряжки моего ремня. Двадцать пятый удар вышел особенно хлестким, и место недавнего рассечения начало кровоточить. Но Китти каким-то чудом удержалась от вопля, закусив губу так, что и там тоже показалась кровь. Я немного замедлил темп, позволяя ей в полной мере ощутить всю боль от каждого соприкосновения ее упругих ягодиц с жесткой пластмассой. Обратив внимание на то, что линейка хорошо гнется, я встал в изголовьи кровати и с размаху вытянул Китти вдоль ее очаровательной ножки, захватив и правую ягодицу. Вот тут-то они и испустила страдальческий вопль, я же, немного выждав, повторил то же самое и с тем же эффектом с ее левой ножкой и ягодицей.

- Тридцать, - отозвалась Лариса, с интересом наблюдавшая за происходящим. Устроив себе уютную берлогу в нашей кровати, она беззастенчиво поглаживала свое лоно, широко раздвинув восхитительно стройные и длинные ножки и давно избавившись от трусиков. - Если не замолчишь, получишь хлыстом тридцать восемь ударов.

Китти из всех сил сдерживалась, но я ее не жалел, вкладывая в свои удары почти всю силу. При каждом соприкосновении с ее раскрасневшейся кожей линейка издавала неповторимо сочный и звонкий звук, на который почти сразу же эхом отзывалась Китти. Она выла и кричала, иной раз прерываясь на момент удара, когда новая волна шокирующей боли перехватывала ей дыхание. Но она не произнесла ни слова, и ни разу ее взгляд не затуманился, предвещая потерю сознания. После сорокового удара ее руки бессильно повисли, плечи поникли, и только нижняя часть туловища продолжала судорожно дергаться. Чтобы немного разнообразить спектр ее ощущений, я направил удары чуть выше ее ягодиц на доселе нетронутую область, за что был вознагражден новой серией стонов и нечленораздельных хрипов. Надо отдать ей должное - кое-какие удары Китти все же выдерживала без крика, что, впрочем, скорее всего объяснялось тем, что она переводила дыхание. Лариса прилежно вела подсчет, чтобы потом определить количество ударов хлыстом.

[Влад 666]

Сорок шестой удар лег поперек мягко заколыхавшегося правого полушария ягодиц, и Китти взвыла так, что мой член едва не порвал штаны. Я давно чувствовал, что он нуждается в небольшом авансе, и выпустил его наружу. Тиффани тут же взяла его крупным планом, а потом снова вернула объектив камеры к созерцанию судорожно сжимающейся багровой попки Китти.

Поглаживать левой рукой член и одновременно наносить хлесткие удары правой у меня не получалось, и заключительная серия получилась более слабой. Тем не менее я, сконцентрировав свое внимание на ее мускулистых бедрах, несколько раз заставил Китти кричать на полную мощь ее голосовых связок. Каждый раз после таких моментов я выжидал не меньше полминуты, чтобы дать ей время обрести возможность полного ощущения боли. Последние восемь ударов я коварно нанес по ее розовым пяткам, заставив Китти судорожно сучить ногами. Затем я, отбросив линейку, с удовольствием посмотрел на корчившуюся привязанную красавицу с раскрасневшимися ягодицами и покрытыми аккуратными полосами бедрами, пересекавшими ее ноги вдоль и поперек. Китти продолжала глухо постанывать и отчаянно ерзать по простыне, испытывая отчаянное желание потереть ноющие ягодицы. Но я, разумеется, не собирался ей предоставить такую возможность. Вместо этого я снова взял в руки свою новую игрушку и с удовольствием коснулся ею свежевыпоротой попки девушки. Покорная моей воле, она прикрыла глаза и снова закусила губу.

- Сколько ударов она получит? - спросил я у Ларисы.

- Вообще-то тридцать один, но, думаю, для ровного счета пусть будет ровно тридцать, - ответила она.

- Согласен, - ответил я и подал знак Тиффани.

Очаровательная мулаточка поняла меня с полуслова. Зафиксировав камеру, она подошла ко мне и опустилась на колени, нежно потянув мои полурасстегнутые штаны вниз. Чтобы они нам не мешали, я переступил через них и отбросил в сторону. Губы Тиффани начали медленно и нежно ласкать мой член, постепенно наращивая темп и заставляя меня блаженно закатывать глаза. Минет она умела делать просто потрясающе, даже, пожалуй, лучше, чем Лариса. Особенно меня покорила ее способность полностью проглатывать мой двадцатипятисантиметровый шланг. Вот и сейчас она обволокла его своими теплыми пульсирующими движениями и неторопливо ласкала, пробегая по всей поверхности глотательно-вращательными движениями глотки. Время от времени она быстрым движением и со звонким чмоканьем выпускала его на волю, чтобы тут же охватить его багровую головку плотным колечком своих шоколадных губ. Я не мог долго выдержать такую ласку, и вскоре почувствовал неотвратимость момента кульминации. Тиффани тоже почувствовала это по моему участившемуся дыханию и заработала губами и язычком с удвоенной скоростью. Ее длинные ноготки впились мне в ягодицы, добавив особую пикантность происходящему, и в тот же момент я обильно излился прямо в ее широко открытый рот.

Вторая часть наказания Китти ненадолго задержалась, пока я принимал душ. Лариса и Тиффани тем временем сплелись в жарких объятиях на постели. Когда я вернулся с небрежно обмотанным вокруг бедер полотенцем, они как раз достигали кульминации в позиции 69. Тиффани была сверху, эффектно выгнув спинку. Ее прекрасно развитые мышцы гимнастки рельефно обрисовывались под нежной кофейной кожей. Ко мне сразу же вернулось возбуждение. Дождавшись, пока женщины не затихнут, испытав одновременный острый оргазм, я подошел к замершей на блаженно откинувшейся Ларисе Тиффани и решительно провел руками по ее крепкой тугой попке. Какая жалость, что мне не позволено выпороть ее! Но зато мне было доступно удовольствие иного свойства. Слегка потеребив свой твердокаменный член, я аккуратно приставил его к полуоткрытому анальному отверстию Тиффани и слегка надавил. Мулаточка страстно откинула голову и застонала, больше от возбуждения, чем от боли. Я качнул тазом, проникая дальше, положил руки на ее крепкие упругие бедра и закачался в блаженном ритме. Лариса же, видя мой работающий инструмент совсем рядом с собой, дотянулась до него своим горячим язычком и стала старательно его облизывать. Я предоставлял ей такую возможность, после каждого глубокого проникновения вынимая член полностью и потом с размаху вгоняя его назад, заставляя Тиффани раскачиваться под моими толчками. Время от времени я менял зону воздействия, с наслаждением погружаясь в ее горячее влажное лоно. Но долго так продолжаться не могло и вскоре я, крепко обхватив ее упругие груди, энергично задвигался в ее глубинах и достиг невероятно сладкой и острой кульминации. После этого я на время утратил интерес к происходящему, блаженно вытянувшись на спине в объятиях Ларисы и все еще тяжело дышавшей Тиффани.

Китти все это время беззастенчиво наблюдала за нами, и маслянистый блеск ее глаз свидетельствовал о том, что увиденное не оставило ее равнодушной. Лариса тоже заметила это, и ее взгляд в мгновение ока стал хищным и беспощадным.

- Позволь мне начать, - прошептала она, обвивая меня своими стройными ножками и целуя в губы. - Разделим причитающуюся ей сумму ударов поровну, хорошо?

Против столь веских аргументов я не мог устоять, поэтому согласился. Обняв теплое тело Тиффани, я устроился поудобнее и стал наблюдать за продолжающимся жестоким спектаклем.

- Кричи-не кричи, это тебе уже не поможет, - зловеще процедила Лариса, приближаясь к привязанной Китти и поглаживая страшный черный хлыст. Несколько раз щелкнув им в воздухе, она заставила Китти вздрогнуть. Взгляд девушки опять не отрывался от него ни на секунду, а Лариса еще и специально встала так, чтобы быть полностью в поле ее зрения.

Закончив свою "пристрелку", Лариса перехватила хлыст поудобнее и сузила глаза, выбирая на теле Китти место для первого удара. Я успел заметить, что теперь Китти прикрыла глаза, но продолжает смотреть в сторону Ларисы из под опущенных ресниц. Из уголка одного глаза выкатилась слезинка и медленно поползла по чуть вздрагивающей щеке.

Хлыст оглушительно свистнул в воздухе и с влажным сочным звуком приласкал припухшие после моей тяжелой руки ягодицы Китти. Вопреки моим ожиданиям, девушка не издала ни звука, только снова глубоко вздохнула, размеренно сжимая и разжимая кулачки. Лариса же не спешила продолжать, внимательно наблюдая за тем, как поперек пышной попки девушки загорается ярко-алый след. Затем она зашла с другой стороны и снова, как следует размахнувшись, хлестнула поперек обеих судорожно сжавшихся половинок. На этот раз Китти лишь промычала сквозь стиснутые зубы, а слезы потекли уже из обеих ее глаз.

- Решила поиграть в героиню? - иронично осведомилась Лариса. - Ну что ж, посмотрим, на сколько тебя хватит.

Третий удар лег наискосок, прочертив еще одну линию через ее левое бедро и правую ягодицу, и вырвал из ее легких полустон-полукрик. Девушка судорожно задергалась, скрипя зубами и звеня наручниками.

- А как тебе понравится вот это? - спросила Лариса, и четвертый удар лег точно на место предыдущего. Щелчок хлыста был оглушительным, но и Китти взвыла не менее громко. Ее плечи начали сотрясаться от рыданий, а все тело охватила мелкая безостановочная дрожь. В этот момент Тиффани, увидев, как мой член снова начал медленно подниматься, начала ласково поглаживать его своими нежными пальчиками.

Пятый удар Лариса направила на менее пораженные бедра Китти, и наша гордая красавица снова сдержала рвущийся из груди крик. Зато шестой с размаху опустился на ее многострадальную попку, поразив весьма уязвимое место в самой нижней ее части. Китти снова очаровательно заохала, извиваясь, насколько позволяли оковы. Лариса жалила ее короткими хлесткими четко выверенными ударами, размахиваясь на полный разворот руки и следя за тем, чтобы хлыст опускался на роскошное тело Китти всей своей рабочей поверхностью. Ягодицы Китти уже пересекали длинные, на глазах распухающие рубцы, некоторые начинали кровоточить. После десятого удара Лариса резко взвинтила темп, и Китти уже кричала, не переставая, на вдохе и на выдохе. Последний пятнадцатый удар Лариса со свойственной ей жестокой изобретательностью сделала особо мучительным, направив его наискосок через обе половинки ягодиц, с оттяжкой в сторону бедер, тем самым перечеркнув почти все нанесенные до этого.
Китти продолжала выть от невыносимой боли, терзавшей ее попку, даже когда Лариса отошла от нее, оставив для меня хлыст на журнальном столике. Я же размышлял, заканчивать ли с Китти или оставаться на кровати в сладком плену теплых пальчиков Тиффани. Но желание опробовать столь эффективный инструмент самому победила, и я сжал в руке еще теплую рукоятку хлыста.

Ягодицы Китти медленно приобретали багрово-синюшный оттенок. Многочисленные полосы пересекали их во всех направлениях. Некоторые особо жестокие удары хлыста оставили извивающиеся следы на ее талии, боках и даже на передней стороне бедер. Израненная кожа влажно поблескивала от пота и сукровицы. Решив немного освежить ее ощущения и разнообразить свои, я принес ведро холодной воды и щедро окатил ее попку и бедра. Китти застонала от неподдельного облегчения. Холодная вода облегчила боль, но создала новую почву для моих дальнейших экспериментов.

В отличие от Ларисы, я не стал особо мучать ее ожиданием начала заключительного акта нашего развлечения, и сразу же хлестнул хлыстом строго параллельно ее влажно поблескивающим ягодицам. Во все стороны разлетелись брызги воды, а воздух прорезал очередной вопль. Теперь характер ее криков изменился - Китти вопила, уже не сдерживаясь, на полную мощь голосовых связок, а в перерывах между ударами ласкала мой слух подвываниями и всхлипами. Несомненно, она очень страдала. После довольно неслабых ударов Ларисы ее попка представляла собой почти сплошную открытую рану, и теперь я был вынужден больше внимания уделять бедрам. Два раза мне удалось, воспользовавшись тем, что она отчаянно сучила ногами, особо удачно полоснуть по внутренней стороне ее прелестных ножек, исторгая из ее груди животные вопли. Хлыст мне нравился все больше и больше, и я даже немного расстроился, что попробовать его на попке Ларисы смогу только после окончания ее беременности. Но передо мной лежала Китти, и я продолжил с не меньшим удовольствием подвергать ее ягодицы жесткому массажу. Повторяя опыт с линейкой, я зашел ей за спину и с размаху вытянул хлыстом вдоль ее очаровательной ножки. Хлыст лег на ее нежную кожу почти всей своей поверхностью, оставив на ней сначала почти незаметную полосу длиной сантиметров в восемьдесят. Китти, уже забыв о всякой гордости, плакала навзрыд и продолжала безуспешные попытки вырваться из стальной хватки четырех наручников. Ее рыдания прерывались лишь в момент нанесения очередного удара и сменялись отчаянными воплями. Я же настолько увлекся созерцанием ее мучений, что сбился со счета и вопросительно взглянул на Ларису.

- Еще четыре, - сказала она, с интересом наблюдая за происходящим.

Теперь Китти начинала кричать еще до момента нанесения удара. Их я намеренно делал особо жестокими, вкладывая в них практически всю свою силу, но стараясь выбирать на попке и бедрах Китти наименее пострадавшие места (поскольку нетронутых уже не было). Каждый удар сопровождался такими истошными воплями, что даже у меня кровь стыла в жилах, а Тиффани испуганно вздрагивала за объективом телекамеры. Именно этим объяснялся тот факт, что на финальных кадрах этой сцены изображение прыгало во все стороны.

Китти стонала и извивалась еще долгое время после того, как я тщательно прополоскал хлыст в теплой воде и, аккуратно свернув, убрал обратно в футляр. Следующий раз я решил применить его не раньше чем через неделю - Китти нужно было время, чтобы отойти от полученной сегодня трепки. Но судьбе было суждено рассудить иначе. Тиффани, словно зачарованная, наблюдала за извивающимся от невыносимой боли телом Китти, и не заметила, как ее ножка запуталась в проводе от видеокамеры. Потом она сделала шаг, другой, провод натянулся и потянул за собой видеокамеру, угрожающе зашатавшуюся на штативе. Я уже собрался крикнуть и привести ее в чувство, но словно по наитию свыше передумал. Тиффани же продолжала двигаться, как при замедленной съемке. Из состояния ступора ее вывел лишь оглушительный грохот упавшей видеокамеры. Все, кроме меня, вздрогнули от неожиданности.

Последовавшая за этим немая сцена была восхитительна. Смесь негодования и возмущения на лице Ларисы постепенно сменились злорадной улыбкой. Китти, постепенно пришедшая в себя, тоже проявляла заметный интерес к происходящему. Тиффани же прижала руки к губам, как нашкодившая школьница, и с ужасом смотрела на разлетевшиеся по полу осколки дорогого объектива. Я же, решив сыграть роль рассердившегося хозяина, напустил на себя свирепый вид и рявкнул на всю комнату:

- Ах ты стерва!!! Ты знаешь, сколько она стоит?

Перепуганная Тиффани стала что-то лепетать про компенсацию и даже про отказ от части обещанных ей денег, но я решил ковать железо, пока горячо. Свирепо схватив Тиффани за руку, я вывел ее в коридор, прижал к стенке, обхватил ладонями ее перепуганное, залитое слезами кукольное личико и негромко, но внятно сказал:

- Ты не просто испортила дорогую вещь, ты еще и испортила замечательную видеосъемку и не позволила мне сполна насладиться поркой Китти. Поэтому завтра утром ты займешь ее место. А ночь проведешь взаперти. За это время я предлагаю тебе придумать наказание для самой себя. С учетом моих вкусов, разумеется. Думаю, ты за все это время сумела их неплохо изучить.

Теперь миндалевидные глазки прелестной мулаточки наполнились, помимо слез, еще и страхом, но мне показалось, что в них на мгновение промелькнуло и возбуждение. Я и сам не на шутку завелся, предвкушая завтрашнее развлечение с этой красоткой, чья попка и бедра еще ни разу не чувствовали ласки розги или ремня. Не давая ей опомниться, я сильнее сжал руками ее плечи и добавил:

- Только учти, сладкая, что если предложенное тобой наказание покажется мне недостаточно суровым, я его удвою, а то утрою. Так что прояви фантазию!

Я запер Тиффани в пустующей комнате, где была спартанская обстановка, а на окне была массивная решетка. Под дверь я просунул лист бумаги и ручку. Лариса тем временем отвязала Китти и еще заставила ее прибрать в комнате. После этого мы с Ларисой отправились в душ, где долго и сладко делали друг другу массаж, после чего она своими умелыми губками и язычком сняла остаток моего возбуждения. Когда я нес Ларису в заранее расстеленную кровать, из под двери в комнату Тиффани пробивался слабый свет. Красотке явно предстояла бессонная ночь. Я же в эту ночь спал как никогда крепко, сжимая в объятиях теплое нежное тело любимой жены и чувствуя ее размеренное дыхание на своей коже.