Экшн Работа

Экшн Работа
Евгения-Варвара Володько

   Мои шаги эхом от звона металлических набоек летят по коридору. Здесь прохладно, но скоро станет жарко. Люблю это место. Каменные стены, кажется, еще хранят память о стонах несчастных под пытками палача... это место должно «жить», должно звучать веками.
   Ожидающий меня человек указывает на одну из камер:
   — Она уже там, бумаги скоро будут готовы, кто-нибудь принесет.
   Я киваю и, толкнув массивную дверь, вхожу внутрь. Ты даже не поднимаешь на меня взгляд, робко стоишь на коленях, а руки прикованы цепью к кольцу в стене. Подхожу ближе и касаюсь обнаженного плеча... ты вздрагиваешь и смотришь на руку, но не на меня. Покорная. Тебя привел сюда твой Хозяин, он не любит пороть. Я не знаю в чем причина подобного визита: ты провинилась или молила его о новых ощущениях, Хозяин не захотел посвящать нас в такие подробности, да это и не важно, я отработаю как следует, клиент останется доволен.
   — Встать! — приказываю я.
   Ты тяжело поднимаешься на затекших ногах. Рисую пальцами невидимый рисунок, очерчивая контуры тела, ласкаю ладонью, провожу дорожки от ногтей... Твое дыхание становится глубже. Спускаюсь к попе и наношу хлесткий шлепок, ты вздрагиваешь и замираешь вновь. В комнату входит помощник и с уважительным полупоклоном головы протягивает мне бланк-заказ. Замечаю, что ты вскинула глаза и удивленно разглядываешь вошедшего.
   — Нет, он не раб, — опровергаю я твои предположения.
   Ты с непониманием смотришь на меня, потом на этого парня, терпеливо ожидающего, когда же я отдам ему бумаги обратно.
   — Он Господин, — произношу мягким как патока тоном.
   Но ты не отводишь взгляда, ожидая дальнейших пояснений. Все-таки плохо тебя воспитал Хозяин... хотя, может, ты забыла о правилах поведения только сейчас от страха?
   — Тебя ведь удивило приветствие? Хоть он и Господин, но мой подчиненный. А вот если бы он был рабом, то не посмел бы поднимать на меня глаза вообще, потому что знает, что за этим последует.
   Мой голос становится жестким к концу фразы, парень слегка улыбается, видя, как ты спешно опускаешь взгляд в пол.
   — Подцепи ее, — распоряжаюсь, указывая на крюк под потолком.
   Пока помощник перекидывает цепь и вытягивает тебя вверх, ставя на цыпочки, изучаю бумаги. От знакомого подчерка мои губы расползаются в широкой несдерживаемой улыбке, теперь я точно знаю, как именно тебя пороть! Всего пару лет назад твой Хозяин сам был под моей плетью, добровольно. Раз он привел тебя ко мне, значит, был более чем доволен результатом и хочет, чтобы ты испытала похожее. Ты снова удивленно смотришь прямо, не знаешь бояться или радоваться таким эмоциям на моем лице... но это тебя не касается, детка. Отдаю бумаги помощнику, и он скрывается за дверью. Теперь мы предоставлены друг другу, моя хорошая. Беру в руки семихвостку и рукоятью веду по твоему позвоночнику вниз:
   — Ты должна смотреть в пол, — спокойно и монотонно звучит мой голос. — Удел рабы – покорность, так выражай ее.
   — Простите, Госпожа, — еле слышно доносится от твоих вишневых губ.
   — Накажу – прощу, — пожимаю я плечами и уточняю с нажимом: — Дополнительно накажу.
   Это будет твоя первая в жизни порка, Хозяин отметил этот пункт для меня. Что ж, получу удовольствие, вводя новенькую в наш мир. Оглаживаю ладонью, иногда сжимая плоть, изучаю твое тело, каждую мышцу, каждую клеточку... а потом начнется симфония, и плетка будет смело гулять по тебе, заранее зная дорогу.
   Ты возбуждаешься от моих действий, смелеешь, расслабляешься, еще немного и... звонкий удар семихвостки ложится на твои ягодицы, ты с громким криком дергаешься, на секунду оторвав скованные друг с другом ноги от пола.
   — Это был первый и последний раз, когда я слышу неоправданный звук от тебя! Если ослушаешься – я найду способ заставить пожалеть, что ты вообще способна кричать!
   Твои губы робко просят извинения и сжимаются в тугую полосочку. Плетка смело обжигает тело, в комнате лишь ее музыка, и ты не смеешь больше нарушить ее своим голосом... но придет время вступить и твоему инструменту, я знаю, но ты еще об этом не догадываешься. Сила нарастает, боль тоже, ты бессмысленно вздрагиваешь и подсознательно пытаешься вывернуться, сама всякий раз заставляешь себя повисать на руках...ну, твое дело. Когда спина и попа окрашиваются в один ровный цвет, я, сделав несколько шагов по кругу, замахиваюсь и на долю секунды замираю. Долго ждать не приходится, ты видишь, что удар придется по животу.
   — Пожалуйста, не надо! Я не хочу! — спешно тараторишь ты и дергаешься назад.
   Едва сдерживаешь крик, когда плеть обнимает спереди. Я хватаю тебя за подбородок и больно сжимаю пальцами:
   — Оставь свое мнение при себе!
   Несколько пощечин заставляют тебя стать покорнее. Тяну голову за волосы назад, ты так красиво выгибаешься... как блестят твои глаза от слез боли и страха, когда я порю тебя по груди! Губы дрожат, из последних сил сжимаемые волей, ты стонешь, но не смеешь закричать, ослушавшись моего приказа. Я люблю тебя такую! Отпускаю. Теперь бедра. Три сильных удара, и я нежно глажу тебя по вспухшим рубцам, теперь новая боль и новая ласка, и я не забываю про твою попку... Сейчас ты дрожишь, но не убегаешь от ударов, подаешься телом за моей любящей рукой и согласно принимаешь плеть. Ты открываешь новую себя. Дыхание стало другим, тело пылает. Тебе понравилась плеть, милая? Конечно же, да. Скольжу ею по твоей груди и плечу... пора сменить орудие.
   Заметив нагайку, ты пугаешься. Я не даю тебе времени на осмысление и осекаю ею по ногам. С губ срывается тихий и короткий вой. Нагайка кусает снова, нестерпимо обжигает попу. Бью по плечам, удары размеренные, точные, неспешные. Ты судорожно вдыхаешь воздух ртом. Помучив твою спину, я снова спускаюсь к округлым половинкам. Твои стоны... мммм... как же сладко...
   Когда удары стали жестче, ты принялась крутиться, я быстро снимаю тебя с крюка и прижимаю лбом к полу. Ты на коленях, сцепленные руки вытянуты вперед, сзади вся открыта, и я жестоко луплю тебя нагайкой. Воешь, иногда пытаешься поднять голову, но я сильнее. Перемещаю удары на спину, и ты принимаешься кричать, прижимаешься всем телом к полу. Я перехватываю тебя за цепь, сковывающую руки, и волоком тащу за собой, нанося удары на твое вертящееся и извивающееся от боли тело.
   — Не захотела стоять на четвереньках – будешь ползать!
   Ты всхлипываешь, плачешь, что-то пытаешься говорить. Сжалившись, я отпускаю и приказываю:
   — Встать!
   Исполняешь, и я снова приковываю тебя к крюку.
   — Продолжаем, — с улыбкой, мягким тоном говорю я.
   — Как скажете, Госпожа, — тихо произносишь ты, всхлипывая.
   Я меняю плети и силу удара, ты теперь все чаще кричишь, но я не возмущаюсь – знаю, что ты уже не в силах терпеть, хоть и стараешься. Карие глаза затянуты поволокой... Где ты витаешь сейчас? Мои руки через плети наслаждаются твоим телом, а в комнате уже слышна кульминация произведения, музыки боли, страсти и наслаждения. Ты вся покорна, отдаешься целиком и без остатка, я слышу долгожданное удовольствие в нотах твоего крика и свободу во всхлипываниях. Когда все закончилось, я любуюсь твоим личиком, прекрасным и мокрым от слез.
   — Посмотри на меня.
   Твои зрачки встречаются с моими. Ну как? Ты довольна, малышка? Глубоко вздыхаешь, я случайно замечаю, как твои губы тронула улыбка. Я стою как в хмельном бреду... У меня еще кое-что для тебя, девочка:
   — Это было то, чего хотел твой Хозяин. А теперь обещанное наказание. Я думаю, ты о нем не забыла?
   Твои реснички вскидываются крыльями испуганной птицы:
   — Раба помнит, Госпожа... виновата, что посмела смотреть на Вас... без разрешения... Накажите за непокорность... Раба примет наказание с благодарностью...
   У тебя перед глазами расправляю кнут во все его два метра. Медленно иду спиной назад, любуясь твоими эмоциями. Стоит мне остановиться, и кнут, как живой, приходит в движение, змеей струится у меня в руках. Ты вся сжимаешься и до крови прокусываешь губу, красная капля щекочет подбородок, но ты не можешь ее смахнуть, а перед глазами пляшет кнут... Я делаю ногой шаг назад, отвожу далеко руку, разворачиваясь корпусом, посыл... и грозное орудие мчится к тебе, вытягиваясь на всю длину... резкий свербящий в пространстве щелчок-хлопок, ты дергаешься, с рыком вскрикнув сквозь плотно сжатые губы. Кнут послушным зверьком возвращается ко мне, оглаживаемый и сворачиваемый хозяйкой. Ты принимаешься неудержимо рыдать и провисаешь на руках. Я знаю милая, поплачь... кончик кнута не долетел до твоего живота всего на пять сантиметров, щелкнув вхолостую в воздухе, но ты ждала удар, болезненный, страшный... а теперь станет легче.
   Убрав его на место, я подхожу к тебе и с наслаждением целую в губы... как я давно этого ждала... ведь я хочу, чтобы ты вспоминала сегодняшний день как что-то эфемерное, нереальное. Ты неожиданно для меня страстно отвечаешь на поцелуй, но ты словно во сне, кажется, даже не осознаешь, что делаешь... Ну и что? Главное, что тебе хорошо.
   Выхожу и вдыхаю более прохладный воздух коридора.
   — Звонил ее Хозяин, — сообщает помощник. — Просил предупредить, когда можно будет забрать.
   Да, в этом, конечно, для клиентов некоторое неудобство: я никогда не работаю по часам, только по наитию. Мне платят за само действо, в зависимости от сложности его исполнения. Это не та работа, которую можно ужать в иные рамки, она слишком индивидуальна.
   — Скажи через двадцать минут. Девушку снимешь, дашь полежать, а перед приездом Хозяина принесешь ей крепко теплое кипяченое молоко с медом и прикажешь выпить.
   Помощник кивает и скрывается за дверью. Смотрю журнал: следующий клиент уже давно дожидается меня в соседней комнатке. Кидаю взгляд вверх, заслонка открыта, хорошо, всё так, как я и хотела, значит, он отчетливо слышал все стоны и крики девушки, будучи прикованным к металлической постели. Страх будоражит его сознание, а томительное ожидание обостряет чувства. Он мой постоянный клиент и уже не раз молил взять его личным рабом, а я пока не дала ответ. В бланк-заказе от него как всегда выведено дрожащим почерком: «На усмотрение Госпожи». Даааа, он знает, что может доверить свое тело всецело мне, я уже давно понимаю лучше, чем сами клиенты, что именно нужно каждому. Разные люди, разные дни, разная погода, разные желания... Помнится, на прошлой сессии он робко намекнул, что готов к расширению границ, жаждет чего-то нового и неизведанного... Выбираю насадку на страпон и подхватываю уже знакомую ему «кошку». Что же, сегодня я скажу тебе «да» и лишу невинности, но не бойся, я все сделаю так, что тебе понравится, милый.