Урок истории

[Влад 666]

- Нет, нет, ребята, пытка – это когда женщину мучают против ее воли, с целью что-то от нее добиться. Именно то, что я рассказывала вам сегодня на уроке.
Мальчики удобно устроились на ковре у камина, а Юлия Петровна возвышалась над ними, сидя на диване. Она знала что в этом ракурсе ученикам прекрасно видны ее трусики, и наслаждалась этим.
- Юлия Петровна, - заныл Степка – мы же не на уроке! Вспомните, как прошлый раз было хорошо!
Женщина улыбнулась.
- Потерпи. Я видела как у вас горели глаза, когда я рассказывала о том, как допрашивали ведьм во времена инквизиции. И не говорите, что вам не нравился рассказ! Готова поклястся, что у вас стояли члены!
Она погрозила пальчиком. Мальчишки заерзали и переглянулись.
- Вы так красиво все расписывали. – признался Борис – Особенно по то что женщин сначала раздевали и обыскивали им все тело в поисках меток дьявола.
- А пытки? – поинтересовалась Юлия – Какое впечатление на вас произвел рассказ о пытках, которым подвергали ведьм?
Поза в которой она сидела, становилась все более эротичной. Она позволила и без того короткой юбке сползти вверх и открыть резинки чулок. Мальчики откровенно облизывались глядя на ее тело. На этот раз их было всего трое. Юлия Петровна специально отобрала тех, у кого она видела горящие глаза во время рассказа о пытках. Это были Борис, Ромка и к ее тайной радости – ее сын.
- Ну, - опять несмело признался Борис, - это же страшно. Их же так мучали, а потом еще сжигали на кострах.
- То есть ты считаешь, что пытки и секс никак не связаны? – покачала головой Юлия Петровна – Я вижу что нам придется продолжить урок здесь.
Мальчики растерянно переглянулись, и Юлия усмехнулась их откровенному огорчению.
- Только на этот раз, посколько обстановка интимная, я расскажу вам гораздо больше интересных подробностей, а кое что, мы попробуем на практике. Идет?
Мальчишки растерянно кивнули.
- Отлично. – Юлия Петровна сжала ноги, села прямее и приказала сыну – Возьми из темной комнаты бельевые веревки, и принеси сюда.
Ее сын быстро выполнил просьбу и вернулся, принеся большой моток белой бельевой веревки.
- Принеси еще прищепок. – добавила она.
Пока сын бегал за прищепками, Юлия Петровна взяла ножницы и отрезала от общего мотка веревок два небольших кусока.
- Итак, - увидев что ее сын вернулся и положил горсть прищепок на стол, продолжила учительнмца – давайте играть в игру, в которой я попытаюсь рассказать зачем и почему горели костры в средевековой Европе. Или почему например пропадали в застенках диктаторских режимов молодые и прогрессивные журналистки.
Она встала, одернула юбку, поправила волосы, заколотые узлом на затылке. Перед ребятами снова была их строгая классная руководительница – их тайная сексуальная мечта.
- Итак, мы с вами живем в обществе, где законом запрещено бросаться на красивых женщин и насиловать их по желанию, согласны? А рабство отменено еще в давние времена.
Ребята настройным хором согласились. Они все еще не понимали к чему она клонит.
- Скажите, я красива? Когда я веду урок, у вас возникает желание не слушать что я говорю, а повалить меня на парту и трахнуть? – не дожидаясь ответа от смутившихся ребят она продолжала – Теперь давайте представим, что мы живем в стране, где закон не настолько силен как у нас, или где правит военная хунта, или же, как я говорила на уроке – во времена средневековья. Вы – это те, кто обличены властью, полицейские, диктаторы или охотники на ведьм. Посмотрите на меня другими глазами – я, обьект ваших сексуальных желаний. В каких случаях вы можете вполне законно срывать с меня одежду, бить меня, насиловать, пытать и даже казнить? Рома?
Она указала пальцем на мальчика.
- Ну... - на секунду растерялся тот, но почти сразу нашел верный ответ – Если мы полиция, то когда вы подозреваетесь в связях с партизанами, верно? Или в измене?
- Молодец! – одобрила Юлия Петровна – Кто еще может предложить варианты?
- Если мы охотники на ведьм! – предложил ее сын. – Инквизиция!
- Молодец! Еще?
- Гестапо! – радостно закричал Ромка – А вы еврейка, которую надо отправить в лагерь!
- Погодите, - недоуменно спросил Борис – вы хотите сказать, что все эти пытки и казни ведьм вызваны только желанием... ну... вы понимаете? Трахнуть их?
- Нет, разумеется, нет. – улыбнулась Юлия Петровна – Посмотрите на это с такой стороны. Вы – тайная полиция какого-нибудь южно-американского государства. У вас в стране правит диктатор, царит право сильного. Вы боретесь с повстанцами, применя самые жестокие методы – казни, пытки, террор. Представили себя в этой роли?
Мальчишки согласно кивнули, игра начинала им нравиться.
- Теперь взгляните на меня! – с этими словами Юлия Петровна прошлась по комнате – Я – гордая недотрога-учительница, идущая после уроков домой.
Она приняла неприступный вид, вздернула носик, и соблазнительно покачивая бедрами прошлась по комнате. Мальчики смотрели на нее откровенно облизываясь.
- А вы – она развернулась и указала пальцем на учеников – офицеры охранки, возвращающиеся домой после своего трудового дня – пыток, допросов и поисков повстанцев. Вам хочется меня трахнуть?
Мальчики дружно кивнули.
- А вы понимаете, что надо делать?
- Мы должны арестовать вас по подозрению, и забрать в тюрьму для допроса! – радостно завопил Ромка.
- Вот именно! – подтвердила Юлия Петровна – Там уже вы сможете делать со мной что угодно! Приступим?
С этими словами она взяла с дивана два куска веревки и подала их Борису.
- Итак, поиграем в процедуру ареста. Ты Борис, как самый сильный, будешь сержантом. Ты будешь меня связывать, бить и пытать. Рома и Дима – вы будете офицерами, вы будете руководить допросом. Итак, я иду по улице...
Мальчики, довольно неуверенно подошли к женщине, и смущаясь пробормотали что-то вроде «тайная полиция».
- Все не так! – раздраженно прервала их Юлия Петровна. – Вы же хозяева! Вы обязаны сохранять только внешнюю благопристойность, но при этом вы должны быть наглыми и грубыми! Подойдите ко мне, арестуйте меня, свяжите и запихивайте в машину, чтоб я не успела поднять шума. Вы что, накогда в полицию не играли?
На этот раз все прошло гораздо лучше. Мальчишки подошли, ее сын Дима протянул воображаемое удостоверение, представился и сказал: «Мадам, вы проедете с нами!»
Юлия Петровна принялась изображать ничего непонимающую, отказываться и пытаться пройти. К ее радостному удивлению Дима рявкнул: «Сопротивление? Сержант – арестуйте ее!»
Мальчики повалили ее на диван, завернули руки за спину и довольно умело связали их в кистях. После чего ее все уселись рядом с ней на диван шумно дыша и не зная что делать дальше.
- Замечательно! – с чувством похвалила их Юлия Петровна – Борис, в следующий раз не стесняйся, и лапай меня гораздо грубее. В этом же весь смысл! И не бойтесь сделать мне больно – заламывайте руки и связывайте их так туго, как хотите. А теперь – продолжение урока.
Юлия Петровна перевернулась, и уселась ровно на диване.
- Отойдите все к камину. Отлично. Итак, я сижу на заднем сидении автомобиля. Смотрите на меня внимательно.
С этими словами она сделала испуганное лицо, закусила губу, опустила плечи и сжалась как можно ниже. Ее белая блузка перестала обтягивать грудь, сжатые колени почти скрылись под юбкой.
- Теперь Борис, возми второй кусок веревки, и свяжи мне руки в локтях.
Юлия Петровна встала, и повернулась спиной к Борису. Тот свел ей локти вместе, и принялся надевать веревку.
- Не так! – прервала его учительница – Грубо брось меня на диван, заломай локти и туго-туго стяни их веревкой. Сделай мне больно, не стесняйся!
Повинуясь указаниям Борис толкнул ее на диван. Юлия Петровна очень картинно со стоном упала на колени, а Борис завернув ей локти туго стянул их веревкой. Для своего возраста он сильный мальчик, с удовольствием отметила женщина.
- Подними меня, грубо! – приказала учительница.
Борис начал поднимать ее но не удержал, и рухнул вместе с ней на диван. Ему на помощь бросились Ромка и ее сын, и втроем они поставили женщину на ноги.
- Видите? – спросила их Юлия Петровна, красуясь.
Ее руки, стянутые назад слегка вывернули плечи, и грудь выпятилась вперед во всей своей красе.
- Теперь я при всем желании не смогу прикрыть свои прелести. Кстати, могли бы связать и в два раза туже, ничего, я бы вытерпела. В следующий раз будте еще грубее, хорошо? Борис, прекрати тереться о мою попку, не забывайте – мы на улице! Вы поймали партизанку, а не уличную шлюху. Соблюдайте вид законности!
Распаленные мальчишки отошли на шаг, но Борис все же не выдержал и потер торчащий член.
- Теперь продолжим мои предварительные унижения. – строгим голосом продолжала Юлия Петровна. – Они нужны для того чтобы психологически меня сломать. Втоптать в грязь мою гордость и достоинство. Показать кто здесь хозяин! Насиловать на улице вы меня не можете, но никто не запрещает любоваться моими ножками. Борис, подойди сюда, и разорви мне юбку до пояса. Не бойся, эту одежду можно смело рвать, я ее потом выброшу.
Потянув за края скромного разреза, мальчик разорвал юбку до самого пояса, не забыв потереться об обнажившееся голое бедро.
Юлия Петровна уселась на диван, скромно сжав ноги. Но разорванная юбка сьехала в сторону, полностью открывая одну ногу, а стянутые в локтях руки заставляли красиво торчать грудь.
- Ну как? – она кокетливо потрясла грудью из стороны в сторону, от чего она заколыхалась под блузкой. – Борис, садись рядом со мной, это будет заднее сиденье, и начинай меня лапать самым бесстыдным образом.
- А мыыыыыы? – обиженно завыли Ромка и ее сын.
- А вы офицеры, вы сидите на переднем сидении. Вам надо на дорогу смотреть! – со смехом отшила их женщина – Поэтому, вы должны быстрее везти меня на допрос.
Борис уселся вплотную cо своей классной руководительницей, и с восторгом принялся шарить руками по всему ее телу. Юлия Петровна картинно охала и ахала, сжимала ноги и пыталась убрать грудь от похотливых лап ее ученика. Трусики ее были насквозь мокрыми да и Ромка с Димой не зная что делать терли руками члены через штаны.
- Смотрите на дорогу! – шутливо приказала им она – Мы уже приехали к тюрьме. Выводите меня из машины.
Борис со вздохом прекратил ее лапать и попытался поднять с дивана.
- Опять плохо! – раздраженно прикрикнула на него Юлия Петровна. – Я что говорила? Грубо хватаете за плечи, выволакиваете из машины и бросаете на колени. Ну ка – все вместе!
Ребята бросились на женщину, и на этот раз получилось неплохо. Ее проволокли по ковру, и бросили у камина, от чего она упала навзничь. Тяжело дыша ученики стояли над ней.
- Так, Дима. – лежа лицом вниз обратилась она к сыну. – Теперь испытание для тебя. Сейчас я попытаюсь встать на ноги. Ты должен ударить меня по лицу, и закричать «на колени, сука!», ты понял? Не сильный удар, просто пощечина, но сделать это ты должен очень грубо! Постарайся!
Юлия Петровна не зря выбрала своего сына. Сейчас решалось все – сможет ли он преодолеть в себе робость перед матерью и стать ее палачом? Маструбируя ночами после книг сексе и пытках она представляла себе сына в своего роли палача, и выла в подушку заходясь в очередном оргазме. Сейчас ее мечта должна была стать реальностью или так и остаться мечтой.
Она медленно начала подниматься с колен. Потом выпрямилась и решительно посмотрела в лицо сыну. Дрожа от волнения тот подошел к ней, робко шлепнул ладошкой по лицу, и приказал совершенно не вяжущимся со словами тоном: «на колени, сука!» Она опустилась на колени, поцеловала сквозь брюки вставший член сына и произнесла:
- Замечательно, только в десять раз жестче! Бей меня, не стесняйся, можешь схватить меня за волосы, и прижать к полу. Ну же, смелей, я этого хочу!
Она снова выпрямилась в полный рост и умоляющим взглядом посмотрела в глаза сыну. Тот, секунду поколебавшись, залепил ей звонкую пошечину и закричал: «На колени, сука!»
Она покорно опустилась на колени, перевозбужденная, готовая рухнуть на пол, сунуть руки в трусики и забиться в оргазме. Ее киска горела, но руки были связаны, а эти молодые мальчики могли стать источником сотен подобных наслаждений. Надо было продолжать урок.
- Теперь, по очереди, то же самое проделают Борис и Рома! Бить не стеснясь, поняли?
Пощечины на этот раз получились хорошими, особенно у Бориса. От его пощечины она еле устояла на ногах. А распалившись, мальчики обзывали ее сукой на полном серьезе.
- Теперь, драгоценные мои палачи, вам предстоит первый практический урок. – стоя на коленях она смотрела на них снизу вверх. - Вы будете меня избивать ногами. Бейте осторожно, не попадите по лицу, но старайтесь бить сильно, хорошо? Старайтесь попадать по бедрам, в живот, по попке если очень понравится. По попке можете бить со всей силы, в живот впрочем тоже. Избивайте меня минут пять, совершенно не стесняйтесь, можете таскать меня за волосы, обзывайте как хотите, только не насилуйте, понятно? Не забудте – я партизанка, а вы палачи! Начали!
С этими словами она упала на пол и замерла. Ребята переглянулись, потом за плечи оттащили ее от камина в центр комнаты и первая пытка началась. Сначала ее осторожно даже не пинали, а просто толкали ногами. Она как могла подыгрывала – картинно стонала, выгибалась всем телом, старалась подставлять под удары попку и груди, молила их пощадить ее, и ребята постепенно вошли в раж. Удары стали все сильнее, ее уже по настоящему пинали ногами, хватали за волосы и обзывали шлюхой. Удары приходились по ребрам, по ногам, кто то очень старался попасть по ее большим грудям и ему это удавалось. Несколько раз ее сильно пнули в живот. После нескольких минут этой сладостной пытки она замычала и забилась в сильнейшем оргазме.

[Влад 666]

Придя в себя она обнаружила что кто-то растерянно похлопывает ее по щекам, а кто-то развязывает ей руки.
- Нет! – слабо запротестовала она, и потом уже придя в себя кромче приказала – Нет!
Она открыла глаза. Над ней присели растерянные ее ученики, и испуганно смотрели на нее. С сожалением она обнаружила что от испуга их члены опали. Она поспешила их успокоить.
- Глупенькие! Чего вы испугались? Это же был оргазм!
- Оргазм?
- Да, очень сильный оргазм! Спасибо мои милые, что доставили мне такое удовольствие! Помогите мне подняться.
Малчики подняли ее и усадили на диван. Сами сели рядом, вплотную к ней. С удивлением Юлия Петровна обнаружила что ее блузка не разрвалась. Она только выправилась из юбки, и пока она каталась по полу открывала ее талию. Зато юбка держалась на честном слове, давая мальчикам возможность полюбоваться ее беленькими трусиками и чулками. Она поцеловала каждого из них долгим поцелуем в губы, и продолжила обьяснения.
- Вы знаете что такое мазохистка? – мальчики неуверенно протянули «да», и она покачала головой. – Мазохистка, это женщина, испытывающая наслаждение от боли. Наслаждение, понимаете? Я мазохистка, и если вы сейчас начнете стегать меня плетью – я испытаю наслаждение. Не сразу конечно, сначала я буду выть и кричать боли, но через некоторое время боль перейдет в совершенно иное – в наслаждение. Поэтому не стесняйтесь причинять мне боль, на самом деле делая мне больно – вы доставляете мне сильнейшее удовольствие. Вы поняли?
Ученики кивнули, снова успокоившись. Это представление было пока слишком сильным для их неподготовленых умов, но Юлия Петровна надеялась раскрепостить их.
- Кстати, кому это так понравилось пинать меня в грудь? – игриво улыбнулась она.
- Это я – покраснев признался Борис.
- Тебе нравится моя грудь? – кокетливо улыбнулась Юлия Петровна.
- Очень, она такая большая, так прыгает... Хочется сжать ее, сильно-сильно, или что-то еще...
- Я очень рада, что нравлюсь тебе, только не стесняйся выражать свои желания. Если тебе так нравится играть с моей грудью, ты бы не отказался наверное отхлестать ее плеткой? – она прижалась вплотную к Борису – Представь, я в подвале, голая привязана перед тобой, и ты плетью стегаешь мою грудь. А она от ударов так стремительно мотается из стороны в сторону... А я кричу и рыдаю.
Она с удовольствием отметила что член ее ученика снова стремительно встает.
- Но... вам же будет больно? – неуверенно произнес Борис.
- Вот именно! Мне должно быть больно, иначе я не получу никакого удовольствия. Я буду кричать, выть, плакать от боли, но поверь мне, пройдет пара минут этой пытки, и я забьюсь в сильнейшем оргазме. Вот тогда ты должен будешь дать мне отдохнуть. Понял?
- Да. – уже уверенно ответил Борис.
- Молодец, вот тебе награда! – она впилась в него долгим французким поцелуем, и ласкала его языком пока он не начал задыхаться.
- Ух ты! – выдохнул он, когда перевел дыхание.
- Так, а кто так сильно интересовался моей попкой? – она перевела взгляд на Ромку и сына.
- Это Ромка, - уверенно показал на него ее сын.
- Значит Роме понравилась моя попка? – она игриво передвинулась к нему – И что же ты представлял, избивая мою бедную попку?
Ромка краснел, но был явно возбужден и втянут в игру.
- Не знаю, в тот момент мне просто нравилось... бить. Она у вас такая тугая, и вообще вы вся такая тугая, у вас красивая талия и спина.
- А ты видел в книге, что я вам показывала, как негритянку на плантации стегают кнутом?
- Да.
- Тебе понравилось?
- Очень.
- Только в книге она из скромности голая до пояса, это исторически недостоверно. Когда женщину стегают кнутом – ее стегают полностью голой, согласен? Ведь ее попка и ноги тоже не должны остаться необработаны, правда? А меня стегал бы так как эту женщину? Без всякой жалости?
- Ну, я не знаю... – Ромка был в растерянности, он не привык к такой откровенности.
- А если я сама бы тебя от этом попросила? – она мурлыкая прижалась к Ромке, и тот выдавил из себя.
- Да, если вы просите...
- Я буду тебя очень просить, просто умолять - улыбнулась она – и вот награда.
С этими словами она прижалась к его губам, и не отрывалась целую минуту.
- Ну а ты? – оторвавшись от Ромки она обернулась к сыну. – Ведь это ты бил меня ногами в живот? Правильно?
Дима кивнул
- И что же ты в этот момент представлял?
- Ничего. Не знаю... – ее сын запнулся – просто понравилось делать тебе больно.
- Умнца. – она опустилась на колени, и подползла к сыну. – Ты же онанировал на меня? Не раз, верно? А что ты представлял при этом? Хоть раз представлял как меня пытают?
Сглотнув Дима кивнул.
- А что ты при этом представлял? – Юлия Петровна положила грудь на колени сыну и заглядывала ему в глаза.
- Ну... – Дима засмущался – это все фантазии...
- Не смущайся, смелее!
- После рассказа про инквизицию я представлял как тебя пытают в подвале. На раскаленной решетке, железом, щипцами.
- Ах ты мой маленький садист! – с этими словами Юлия Петровна поднялась к губам сына – Ты кончал представляя как мамочку мучают, ах ты мой жестокий палач! Вот тебе за это награда!
Последовавший за этим поцелуй был самым долгим.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Юлия Петровна отдышалась, встала с колен, отошла к камину и продолжила урок.
- Итак, вот что мы имеем. Гордая и неприступная женщина уже избита, полураздета и унижена. Вы привезли меня в тюрьму и теперь сможете полностью насладиться моим телом. Готовы?
Ученик радостно кивнули, готовые броситься на свою учительницу.
- Погодите! – остановила их Юлия Петровна. – Перед вами стоит одна проблема. Что со мной делать потом? Вы понимаете? Нет? Ну представьте. Вы схватили меня на улице, избили, издевались надо мной. Потом вы будете насиловать меня как хотите. И что потом – отпустить? Чтоб я всем рассказала о ваших делах?
- Мы должны убить вас? – предложил включившись в игру Ромка.
- Правильно! – одобрила она – Но как? Просто пристрелить и спрятать труп? Вспомните, вы же не уголовники! Вы – хозяева жизни, и вы можете делать что хотите, лишь бы это только выглядело законным! Есть же замечательный способ!
- Какой?
- Пытать меня! Заставить меня признаться в том, в чем вы захотите! Вы должны подвергать меня пыткам, пока я не сломаюсь, и не буду готова признаться в чем угодно, в колдовстве, в связях с повстанцами, да хоть в полетах на луну. После чего, вы сможете вполне официально казнить меня – сжечь на костре, повесить или растрелять! Вы поняли мысль?
Мальчики кивнули, их глаза горели от восторга а члены стояли колом.
- Итак мальчики, сейчас мы начнем игру. Только сначала запомните несколько правил! – Юлия Петровна уже привычным движением опустилась на колени – Правило первое – пытка должна быть пыткой. Я буду вас направлять, обьяснять вам многое, и предлагать различные способы пыток, но когда вы начнете пытать меня – вы должны быть безжалостны! Доведите пытку до конца, даже если вам покажется что она слишком жестока. Разумеется, мне будет больно, я буду кричать, плакать и умолять вас прекратить. Но вы не должны этого делать – пока меня не сломаете, поняли? Согласны?
Мальчики кивнули.
- Хорошо, тогда пошли дальше. Если я сломаюсь, я просто признаюсь в том что от меня добиваются, логично? Т.е. если я призналась – это значит на сегодня пыток хватит, и мы прекращаем игру. Поэтому не забывайте меня после каждой пытки спрашивать – признаюсь ли я, поняли?
Она присела на пятки..
- Теперь место. Разумеется я должна буду кричать, иногда очень громко. – она улыбнулась – Плохо будет если услышат соседи, и вызовут милицию. Значит это место должно быть звуконепроницаемым! Что это?
- Подвал! – догадался Дима.
- Именно! Я там прибрала и кое-что приготовила. Ты будешь показывать всем дорогу, а Борис с Ромой будут тащить меня туда. Ну что, все поняли?
Мальчики согласно кивнули.
- Тогда, я в полной вашей власти! – она привстала на колени и опустила голову – И ребята, не забывайте быть как можно более грубыми! Мне это нравится.
По этой команде Борис и Ромка подошли к ней с двух сторон и подняли на ноги.
- Идем, это за домом! Придется выйти на улицу.
- Только не забудь прищепки! – напомнила Юлия Петровна.
Они вышли во двор. Стоял легкий мороз и двор был полон снега. Юлия Петровна шла между двумя поддерживающими ее за локти мальчиками и гадала видит ли ее кто-нибудь из соседей. Маловероятно, они жили на окраине в отдельном доме, и вокруг были такие же дома. Все скорее всего были на работах, но мысль о том что кто-то увидит ее в этом компроментирующем виде сильно возбуждала ее.
Они зашли за дом, где находился вход в подвал. Ее сын начал возиться с ключами, а оба мальчика, играющие роль ее конвоиров неуверенно озирались. Нахождение среди белого дня на улице, со связаной женщиной их беспокоило.
- Вам не холодно, Юлия Петровна? - спросил Ромка.
- Тебе двойка! – оборвала его учительница. – Вы смотрю просто еще не вошли в роль. Дима, Борис, ну ка, бросьте меня в снег, и как следует изваляйте! Грубо, как пленницу, поняли?
Мальчики кивнули, и схватили женщину за плечи и радостно бросили в сугроб. Борис вскочил на нее сверху, схватил за волосы и принялся натирать лицо снегом а ее сын задрал юбку и стал натирать снегом ее промежность. Поразвлекавшись так минуту-другую они подняли ее на ноги. Юлия Петровна тяжело дышала, ее прическа полностью растрепалась, одежда эротично расползлась. Белая блузка намокла, прилипла к телу, и стала почти совершенно прозрачной. Мальчики пожирали ее глазами Она была довольна – наконец-то они стали обращаться с ней по настоящему грубо. Теперь ей предстояло научить их причинять ей боль.
- Молодцы, вам по пятерке! – она улыбнулась ученикам. – Дима, открывай подвал, и волоките меня внутрь. Пленница заждалась!
Огорченный Ромка заявил:
- А это не против правил, то что вы нами командуете? Ведь это вы пленница! Вы сами говорили что мы должны вести с вами грубо.
- Нет, не забудь – я должна учить вас как правильно меня пытать! Но ты молодец что спросил, ты всегда можешь после моих слов напомнить мне кто я такая.
Подумав секунду ромка подошел к учительнице, и с размаху залепил ей пощечину.
- На колени, шлюха! – прикринул он на нее.
Юлия Петровна покорно опустилась на колени прямо в снег и довольно улыбнулась.
- Молодец! Пожалуй я исправлю тебе двойку на пятерку.
Так она и стояла на коленях на снегу, едва прикрытая остатками одежды, пока ее сын открывал тяжелую железную дверь подвала. Наконец он отошел в сторону. Юлия Петровна нетерпеливо приказала:
- Волоките суку в камеру пыток!
В подвал вела узкая лестница. За пару дней до этого Юлия Петровна провела генеральную уборку и теперь мешки с картошкой, старые коробки и прочие вещи стояли в самом дальнем конце. Потолок поддерживало несколько бетонных столбов, на полу был постелен линолеум, и в самом центре стояла ее гордость – самодельное орудие пытки. Это были обычные козлы, на которых пилили дрова.
Затащив ее в центр подвала, мальчики бросили ее на колени, а Коля закрыл дверь.
- Ну, чего вы желаете больше? – Юлия Петровна в растрепаной одежде стояла на коленях перед мальчиками, наблюдая в непосредственной близости от своего лица их вставшие члены: - Хотите меня выебать или хотите сначала помучить?
Голоса разделились. К ее радости, ее сын Коля стоял за то чтоб ее помучить, но Борис и Ромка хотели ее трахать. Большинство голосов победило и Юле пришлось подавить разочаровние. Руки учеников схватили ее, принялись жадно обшаривать тело, лезть под юбку, кто-то уже спустил штаны и совал ей в нос перевозбужденный член. Юлия Петровна решила проучить нетерпеливых учеников.
Она принялась извиваться, отбиваться ногами, кричать. Ученики некоторое время пытались с ней бороться, но потом испуганно отступили. Она лежала на холодном полу, тяжело дыша от возбуждения, довольная своей победой.
- Юлия Петровна, вы чего? – растеряно спросил Ромка.
- Вы кое что забыли! – назидательно пояснила Юлия Петровна, когда смогла справиться с дыханием.
- Вы забыли, что я строгая учительница, которую вы приволокли в подвал насильно! Неужели вы думаете, что я так сразу и отдамся вам? Вы должны взять меня силой!
После этих слов мальчики снова бросились на нее, пытаясь прижать к земле и раздвинуть ноги. Теперь Юлия Петровна не кричала, но бролась с удвоенной силой. Ее юбка была разорвана до пояса, блузка висела клочьями, лифчик сполз с одной груди, но дальше этого ученики продвинуться не смогли. Через несколько минут они снова отступили и растеряно окружили ее.
- Юлия Петровна, вы так сопротивляетесь, что мы ничего не можем сделать! – расстроено произнес Димка. – Может вы уступите немного?
- Хорошо, - усмехнулась женщина – я дам вам подсказку. Вы должны привязать меня так, чтоб я не могла сопротивляться. Видите те козлы? Как вы думаете, что будет если положить меня сверху, и привязать ноги к перекладинам?
Это была правильная мысль. Мальчишки переглянулись, и ринулись к своей учительнице. Юлия Петровна почти не сопротивлялась, когда ее подняли на ноги, приволокли к козлам и грубо бросили на поперечный брус. Без подсказок мальчики сообразили что надо делать с ее ногами, и через некоторое время сильные ноги Юлии Петровны были широко разведены в стороны и крепко привязаны к ножкам козел. Женщина лежала поперек козел, перегнувшись через центральный брус, и истекала соками представляя как доступны теперь ее прелести сзади. Она не раз сама ложилась на эти козлы, пока готовилась к этой оргии, и даже ласкала себя лежа на них с привязаными ногами, но сейчас это было нечто совершенно иное. Сейчас ее грубо привязали к ним почти против ее воли трое молодых жеребцов, она была беспомощна и ее собирались трахать. И она надеялась что не только.
- Мальчики, - попросила она быстро, заметив что Борис и Ромка уже сняли штаны, - развяжите мне руки, и привяжите их с другой стороны к ножкам.
Ученики охотно принялись исполнять ее просьбу, но как она заметила развязывать и перевязывать руки принялся один Коля, Борис и Ромка в основном пользовались случаем потереться членами о ее голые бедра.
Наконец она была распята в самой бесстыдной позе, и тут встал вопрос – кому первому ее трахать. Ромка заявил, что Борис лапал когда ее везли, и поэтому они с Колей будут первыми ее ебать. Возник небольшой спор, в результате которого Борис остался в проигрыше, а к ее доступной киске пристроился Ромка. Коле же достался рот Юлии Петровны.
И вот тут мальчиков ждало очередное разочаровние. Ромка без труда справился с трусиками и засадил свой лопающийся член в мокрую дырочку своей учительницы. Коля собрался было трахнуть маму в рот, но вместо того чтоб покорно раскрыть губы, Юлия Петровна принялась мотать головой, и кричать «помогите, насилуют»!
Крики были такими громкими, что насилие сзади сразу же прекратилось, а она сама испугалась как бы не услышали соседи.
- Вы чего? – опять расстроенно спросил Ромка, но ее сын оказался на высоте.
- Мы должны заткнуть тебе рот, да? – радостно предположил он.
- Умница! – обрадованно похвалила сына Юля, и сердце ее сладко сжалось от того что сын понял и подхватил ее игру.
Борис и Ромка были раздосадованы задержкой, но послушно бросились искать кляп для Юлии Петровны.
- Не спешите, мальчики. – остановила их женщина – Имейте немного фантазии! Почему бы не заткнуть мне рот моими же трусиками? Коля, где-то там на стелажах был нож.

[Влад 666]

Через пару минут Юлия Петровна только мычала сквозь кляп и мотала головой, а над ее киской вовсю трудился Ромка. Его сменил Коля, потом Борис. Мальчики кончили моментально, сказалась долгая игра, но были настолько возбуждены, что остались неудовлетворены первым оргазмом. Юлии Петровне правда хватило и этого, она билась в нескольких оргазмах, поскольку была на седьмом небе от реализовавшейся мечты об изнасиловании сыном и его приятелями.
Вид привязаной к козлам учительницы и матери их друга был настолько возбуждающим, что не успели они закончить, как члены их стояли снова. И тут общую мысль выразил Борис.
- А что делать, если я хочу ее в рот? Она так классно сосет!
Юлия Петровна замычала, привлекая внимание. Коля тут же принялся освобождать ее от кляпа, который для надежности еще и обвязали веревкой. Отдышавшись, Юлия Петровна как ни в чем ни бывало, продолжила лекцию:
- Есть несколько способов трахнуть женщину в рот, если она этого не хочет.
Это было настолько возбуждающе – почти голая учительница, в остатках одежды, с капающей из киски спермой, и рассказывающая о способах ее трахнуть, что мальчики слушали с упоением. Тем более, что первое желание было уже удовлетворено.
- Во-первых, можно вставить ей в рот специальное кольцо-роторасширитель. Оно не дает сжимать челюсти, и пленницу можно спокойно трахать в рот, не опасаясь что она укусит. К сожалению его у меня нету.
Юлия Петровна лукаво улыбнулась, когда до нее донесся стон разочарования.
- Но вы не огорчайтесь, ведь есть гораздо более интересный способ заставить меня отсосать у вас!
- Какой?
- Догадайтесь сами. Помните в какую игру мы с вами играем!
- Пытка! – к ее великой радости это был ее сын. – Мы должны пытать тебя, пока ты сама не согласишься отсосать у нас!
Его глаза горели и от этого Юлию Петровну жгло где-то внизу, между ног. Остальные мальчики были тоже весьма заинтересованы этой идеей.
- Ну-ка, Коля, бери нож и срезай с меня все остатки одежды! – решительно приказала Юлия Петровна: - Вы же мальчики, вспоминайте урок и способы пытки, которые я вам рассказывала!
- Дыба! – сразу предложил Ромка.
- Хорошо, но слишком сложно. – не согласилась с ним учительница. – Вам придется отвязывать меня, сооружать дыбу, а трахнуть меня я думаю хочется уже сейчас. Нет, дыба это медленная мучительная пытка, она будет как раз к месту, когда вы будете меня ломать. Придумайте что-то быстрое, что можно применить на мне прямо сейчас, когда я привязана в такой позе.
- Электричество? – неуверенно предложил Борис.
- Да, это хорошо, но когда у нас есть необходимое оборудование! – отвергла эту идею Юлия Петровна.
- Мы могли бы взять провода из розетки, – не сдавался Борис – и тыкать в вас оголенными концами. Вы сами рассказывали что так в гестапо пытали.
- Вы хотите меня трахнуть, или убить? – оборвала его Юлия Петровна – 220 вольт слишком опасны для игры. Вот если бы у нас был автомобильный аккумулятор...
Эту идею пришлось тоже отвергнуть, потому что аккумулятора не нашлось. Юля заметила что сын, освободив ее от последних лоскутков одежды, стоит перед ней и его мучает какая-то мысль.
- Смелей, Коля. – подбодрила его мать.
- Ну, у Борьки есть сигареты, мы могли бы раскурить их и прижигать тебя ими. – неуверенно предложил он. – Я в одном фильме такое видел.
Тело Юлии Петровны совершило несколько судорожных волнообразных движений, веревки натянулись и врезались в тело.
- Мам, что с тобой? – заволновался Коля.
- Ничего, все отлично. – женщина тяжело дышала и дрожала всем телом. – Это был самый великолепный оргазм который я когда-либо испытывала. Я даже не думала, что смогу испытать такое.
Она помотала головой, приходя в себя.
- Умница мой мальчик! Помните я вам обьясняла кто я7
- Мазохистка! – ответил Ромка.
- Правильно. А кто такая мазохистка?
- Женщина, которая испытывает удовольствие от боли.
- Нет, это шлюха, которая испытывает наслаждение от боли. - поправила его Юлия Петровна, выделяя слова «шлюха» и «наслаждение».
- Когда Коля предложил жечь меня сигаретами, я просто представила себе как это будет происходить, и это было настолько хорошо, что со мной случился настощий оргазм!
- Но ведь это будет очень больно! – неуверенно спросил Коля.
- Да, а помните, что я вам говорила о наслаждении от боли? Но это еще не все. Теперь давайте разберемся с тем, почему я шлюха. – к Юлии Петровне вернулся ее учительский тон: - Кто по вашему шлюха?
- Ну, это женщина, которая трахается со всеми и за деньги.
- Это проститутка. Это ее работа. А шлюха, это не просто та, которая трахается со всеми. Шлюха, это женщина, которой мало обычного простого секса, и которая стремится испытать как можно больше удовольствия и как можно более изощренного. Возьмите меня! – Юлия Петровна говорила больше для сына, надеясь что он поймет и не испугается ее тайных желаний. – Я мазохистка, следовательно я люблю боль и насилие. Но я еще и шлюха, следовательно я ищу этой боли и насилия в самой изощренной форме. Я конечно могу взять сигарету, и прижечь ей свою грудь, кстати я так и делала, не так это и больно как вы представляете.
Она с удовольствием отметила что эти слова хотя и шокировали мальчиков, но одновременно сильно возбудили их.
- А это было больно? А куда вы себя прижигали? А как это было? – наперебой посыпались вопросы.
- Это было в ванной. Я лежала, занималась онанизмом, и представляла что меня пытает инквизиция. – Юлия Петровна мечтательно улыбнулась, - И мне так захотелось попробовать что значит пытка раскаленным железом, что я зажгла сигарету и прижала ее к своей груди, чуть ниже соска.
- Это было больно? – мальчики смотрели на нее и разве что не облизывались.
- Это было... кайфно. – Юлия Петровна помотала головой от нахлынувших воспоминаний, - То есть конечно это было больно, но это было в то же время невероятно хорошо.
Все три мальчика уже откровенно дрочили члены от этого рассказа.
- Но в чем смысл такой боли? Разве это пытка? Нет, пытка, это когда женщину пытают против ее воли, а не тогда, когда она сама причиняет себе эту боль ради удовольствия. – увидев, что эта фраза слегка запутала учеников, она пояснила: - Посмотрите на меня. Я полностью беспомощна перед вами. Фактически, ничто не мешает вам сейчас заткнуть мне рот, взять сигареты и замучить меня хоть до смерти. Я не смогу сопротивляться, потому что привязана к этим козлам. Почему же вы этого не делаете?
- Ну вы что, Юлия Петровна, мы же не маньяки! – возмущенно принялся протестовать Борис.
- Да, и в этом отличие игры от настоящей истории. – она улыбнулась, желая шокировать своего сына еще больше. – В настоящей истории я бы сейчас наверное визжала бы от боли, распятая на настоящей жуткой дыбе, и мне или прижигали бы грудь раскаленными прутьями, или втыкали бы иглы под ногти, или может били бы палками по пяткам.
Она увидела, как дернулся член ее Коли, как будто через него пропустили ток и специально продолжила эту тему, возбуждая и себя и слушателей.
- Наверное я испытала бы пару оргазмов до того как меня сожгли бы на костре. Я вам не рассказывала, какие были изобретены пытки специально для половых органов женщины? Напомните потом рассказать, только не на уроке. Да может и на костре я испытала бы последний в своей жизни оргазм, когда пламя начало лизать мое тело. Вы знаете, что первым сгорало то грубое платье, в которое наряжали осужденную, и в огне она корчилась голой?
Рассказывая это, Юлия Петровна часто и тяжело дышала. Она начала постанывать, смакуя особо жестокие фразы, ее голова моталась из стороны в сторону. Ученики, слушая ее рассказ дрочили стоящие колом члены.
- Я хочу боли! – застонала учительница, доведя себя до исступления – Пожалуйста, замучайте меня! Коля, там на стеллажах лежит коробка, открой ее!
Ее сын подошел к стеллажам, и открыл длинную узкую картонную коробку, без всяких надписей.
- Ух ты! – он вытащил из нее небольшую черную плетку. Плетка имела ребристую рукоятку, с утолщением на конце, и три узких кожаных ремешка. С восторгом Коля несколько раз взманул ей в воздухе. Плеть издавала легкий свист, рассекая воздух. Юлия Петровна издала судорожный стон и задвигала бедрами.
- Скорее! – она почти умоляла учеников, - Заткните мне рот, и начинайте хлестать! Я хочу почувствовать ее на своей попе! Пусть каждый из вас нанесет мне по десять ударов. Потом спросите меня – согласна ли я отсосать? Если будете бить меня слабо – начнете снова. Пожалуйста, ну скорее, затыкайте рот и начинайте!
Юлия Петровна задыхалась от возбуждения, ее киска буквально истекала соками. Коля колебался недолго. Он поднял с пола мокрые трусики своей матери, скатал их в шар, и плотно заткнул ей рот. Что бы она не могла вытолкнуть их языком, он обвзял вокруг ее головы бельевую веревку.
Зайдя сзади он взвесил плеть в руке, и слегка стегнул мать по попе. Женщина дернулась и что-то промычала сквозь кляп. Что-то похожее на «сильнее»! Плеть засвистела, нанося более сильные удары. Все равно это было слабо. Ремешки жгли словно крапива, но возбудив себя рассказами о пытках, она хотела настоящей жестокости. Сейчас хотела биться в путах и плакать от боли и бессилия. Потом плеть взял Ромка, и было еще хуже. Его десять ударов только разогрели ей попку. Боли не было, это была не пытка а игра. Борис бил сильнее, только потому что он был сильнее, но в его ударах тоже чувствовалось не желание причинить боль, а как раз нежеление ее причинять.
Когда изжеваные трусики вынули из ее рта она начала ругаться. Она обзывала их подонками, трусами и насильниками. Кричала что за то что они с ней делают, она их закопает, стоит только ей выйти на свободу. Сначала ее начинающие палачи растерялись, но потом до них кажется дошло. Трусики вернулись в ее рот, заглушив поток оскорблений, и плеть стала жалить больнее. Гораздо больнее, но все еще недостаточно. Попка была уже разогрета и она притерпелась. Такие удары Юлия Петровна могла терпеть, а она хотела добиться того чтоб боль стала нестерпимой.
Поэтому когда кляп в очередной раз был вынут, она ругалась понастоящему. Она обзывала их трусами, слабаками, ни на что не способными импотентами. И добилась того что они разозлились. На этот раз ее били серьезно, с оттяжкой, не считая удары. Она надеялась что это был ее сын. Слезы лились из ее глаз, сквозь кляп вырывались глухие крики. Это было то что нужно. Она почти плыла в волнах боли, когда внезапно все исчезло. Изо рта вынули кляп и голос Ромки спросил:
- Юлия Петровна, вы в порядке?
Она тяжело дышала, но нашла в себе силы ответить.
- Сосать я вам не буду, но если вы меня так обработаете еще минут пятнадцать, я пожалуй и сломаюсь.
- Сука еще не наелась! – со злостью сказал кажется Борис.
- Борис! – оборвал его ее сын.
- Нет-нет! Все правильно! – она подняла голову, и посмотрела на учеников. Пышные черные волосы были спутаны, и закрывали заплаканое лицо. Она надеялась что им понравится видеть ее такой – униженой и растоптаной.
– Именно так со мной и надо вести! Оскорбляйте меня! Мучайте как хотите! Втаптывайте в грязь! Причиняйте мне боль всеми способами которые вам подскажет ваша фантазия. Помните только о том, чтоб не повредить мое тело. Я скажу вам если что-то не смогу принять. Но боюсь это будет редкий случай.
Она улыбнулась. И перед тем как Коля взял ее за волосы и вставил кляп, добавила еще:
- Сломайте же меня наконец!

Плеть жалила ее попу и бедра. Кончики иногда захлестывали спину и бока. Мальчики не особо заботились о том куда они наносят удар. Кто-то, она не знала кто, просто полосовал ее со всей дури, стараясь причинить как можно больше боли. Это было грубо и жестоко. Она наслаждалась грубостью это пытки, но уже представла что в будущем ее буду хлестать гораздо более изощренно. Например, они догадаются как бить с оттяжкой, или только кончиками. Или не оставят без внимания ее пизду. Она так надеялась что кончик плети попадет по ее губкам! Но этого так и не произошло. Плеть жалила ее по случайным местам, ее мучители еще не умели выбирать на теле женщины самые болезненные точки. Ничего, она их потом научит.
Когда ее закончили бить, она была так возбуждена, что уже не сопротивлялась. Послушно открыла рот и отсосала у всех по очереди. Сперму она глотала, но все равно часть попала на лицо. А потом ее снова били. И снова трахали, по двое, чередуясь. На этот раз они уже специально кончали на ее лицо и волосы. Наконец, ее мучители настолько устали, что уже не могли трахать привязанную женщину. Только Коля подошел развязать ее, оба других ученика лежали на диванчике в полной прострации. Он наклонился и заботливо спросил:
- Мам, ты вся грязная. Хочешь отведу тебя в ванную?
Юлия Петровна тихим хриплым голосом ответила:
- Выволоки меня в таком виде на улицу и посади там в клетку у ворот. Чтобы все видели меня голую, облитую спермой, с кровавыми следами от плети. Пусть я проведу ночь отсасывая у прохожих. А завтра сожгите меня у столба на площади.
Коля ошарашенно отпрянул, пробормотав:
- Но у нас же нет клетки у ворот!
- Да, жалко! – ответила ему мать, когда он стал развязывать ей руки.

После небольшого обсуждения и выражения восторогов по поводу «какая она классная», друзья Коли принялись вяло собираться по домам. Когда она ушли, Коля попытался собрать остатки одежды. Юлия Петровна только устало махнула рукой, и вышла на улицу голой. Они шли молча до входной двери в дом. Каждый был занят своими мыслями. Она думала о том, что здорово было бы если бы у нее сейчас были связаны руки. А лучше цепи. И чтобы ее так вели по снегу к месту казни. Что думал Коля, она не знала. Но он сам спросил ее, перед тем, как открыть дверь.
- Ты серьезно сказала про сожжение? Ты же умрешь!
Не смотря на то что у нее болело между ног и горела исхлестанна попа – Юлия Петровна почувствовала что возбуждается снова.
- Да, я прекрасно это понимаю. Но вот если бы ты знал, что есть какой-то способ казнить меня, а потом оживить. Ты бы согласился бы сжечь меня у столба? Голую, стянутую цепями. Чтобы я горела медленно! Долго визжала, кричала, умоляла бы тебя убить меня поскорее?
Она с удовольствем увидела, как вздыбился опавший член ее сына.
- Мам, ну что ты делаешь? У меня же уже головка болит тебя трахать! А тут ты так возбуждаешь!
- О, значит эта идея тебя заводит?
- Еще бы! Ты так это рассказываешь! Но вот так как ты хочешь жестоко, может быть и не сам. Я как-то не знаю, смогу ли тебя так мучить. Я бы лучше выдал тебя какой-нибудь Инквизиции, за награду. И чтобы они дали мне смотреть как будут тебя пытать. Чтобы я не мог вмешаться, только смотрел бы. А они тебя бы жгли раскаленным железом, рвали бы твои сиськи щипцами. Били бы не так как мы, а, ну понимаешь! А потом на площади, чтобы толпа народу. Чтобы все на тебя смотрели. И я тоже.
Женщина с глубоким вздохом опустилась на колени и принялась страсно целовать вставший член.
- Смотри, вон там провод валяется. Отстегай меня им, так сильно, как ты хочешь! Я буду молчать. Но прямо здесь, во дворе, на снегу. Представь что все соседи смотрят.
И она молчала, когда провод со свистом впивался в ее кожу. Лежала лицом в снегу, вытянув руки и ноги. Только дергалась от боли. Когда Коля устал ее стегать, вся ее спина была покрыта красными рубцами. Кое-где стекали капельки крови. Но она была в восторге.
Потом, лежа в горячей ванной, целуя и лаская губами член Коли, она снова поинтересовалась его мыслями о ней и Инквизиции. Барьер стеснения был давно сломан, и он признался что подобные эротические мечты посещали его не раз. Юлия Петровна упивалась этими фантазиями, молча, не прерывая ласки языком. Оказалось, что в воображении ее уже вешали, топили, сажали на кол и конечно же сжигали на костре. Изощренность способов ее казней приятно поразила женщину. Оказалось что Коля представлял и то, как ее медленно сжигают, опуская ногами в пламя. И как она бегает по грящим дровам, посаженная на короткую цепь. И просто притянутую цепью к столбу. И растянутую на лестнице. После нескольких красочных описаний член мальчика дернулся и лицо учительницы снова было густо облито спермой. После этого оргазма Коля уже был слишком уставшим. Поэтому Юлия Петровна в одиночестве доводила себя в ванной. А потом еще раз в постели. Ее воображение уже рисовало новую сексуальную жизнь, полную пыток и унижений.

[Влад 666]

Продолжение

Нету времени на это, мне надо на урок! – она сделала последнюю попытку возразить, но перемена кончилась, ученики заходили в свои классы и коридор быстро пустел.
- Не надо мам, я смотрел расписание, у тебя этот последний и до него еще 20 минут! – Ее сын Коля и двое его друзей зажимали ее в углу коридора. Она чувствовала их возбужденные члены через брюки школной формы.
- Ребята, если вы вздумаете злоупотреблять своим положением, наши игры в момент прекратятся! – ее голос стал злым и это моментально заставило мальчиков отступить от нее. Отлично, она пока контролирует положение.
- Но я думаю, - она улыбнулась им, меняя гнев на милость – если быть очень осторожными...
- Я знал мам, тебе это должно понравится! – Коля взял ее за локоть и грубо направил в сторону мужской раздевалки.
- Только не туда! Вы с ума сошли! – Юлия Перовна вырвала руку и остановилась.
- Там никого нету, и мы знаем как запереть дверь изнутри!
- Хорошо. – Юлия Петровна смирилась и направилась вместе с учениками в раздевалку.
- Что это на вас нашло сегодня? – поинтересовалась она, хотя и без вопросов понимала причину возбуждения учеников. У всех мальчиков вставали члены, когда она вместо обычной закрытой спортивной формы надевала колготки и трико. Ее спортивное тело было сексуальной мечтой каждого ученика. Особенно старшеклассников, как ее сын, которые вошли в возраст когда не только хочется, но уже можно.
- Простите, Юлия Петровна, мы не можем терпеть, когда вы ведете урок в этом костюме. Вы такая сексуальная!
- Ну что ж, буду знать. - улыбнулась она - Это все Колина идея?
Мальчики кивнули, и она мысленно поставила плюс воображению своего сына. Они вошли в раздевалку, где пахло грубым мужским потом. Стояла тишина, только в душе капала вода. Малчики подтащили к двери стул и зажали им ручку.
- Мы спрячем вас если кто будет стучаться, а когда все кончится – проверим, нет ли кого в коридоре.
Юлия Петровна рассмеялась.
- И чего же вы хотите? Трахать меня пожалуй будет слишком рисковано, через пятнадцать минут сюда придет другой класс.
- Отсосите у нас, пожалуйста! – Борис просто умолял ее, как ученик выпрашивающий вместо двойки тройку. – Вы так классно умеете сосать, это просто что-то!
- Спасибо за комплимент, мальчики. – она приметила на скамейке несколько оставленых скакалок и безумная идея искрой обожгла ее – Но я тоже хочу от вас что-то получить взамен.
Она выставила таймер на своих японских наручных часах. Затем спустила бретельки с плеч, и быстрым движением опустила трико вместе с колготками до колен. Потом она легла на длинную скамейку, вдоль шкафчиков для одежды, и вытянулась на ней лицом вниз.
- Быстро берите скакалки! Привяжите мне руки и ноги, живее!
Уже приученные подчиняться внезапным идеям своей учительницы, мальчики послушно привязали женщину к скамье. Лежать голой, привязаной собственными учениками в раздевалке, за пятнадцать минут до прихода нового класса – это уже было опасное и безумное приключение. Но Юлия Петровна придумала для себя гораздо более жестокое испытание.
- Еще остались скакалки? Отлично! Берите каждый по одной. Теперь слушайте. У вас есть пять минут. Начинайте меня бить ими. Если я закричу до конца этих пяти минут, я оставшиеся десять отсасываю у вас. Если нет – обойдетесь без минета. Можете стегать как угодно сильно, хоть до крови. Главное не бейте по ногам или рукам, я не хочу чтоб были видны следы. Начинайте, время пошло!
Она уронила голову на руки, сжала кулаки и приготовилась терпеть боль. К счастью мальчики приняли игру и не тянули время, задавая дурацкие вопросы.
Первая минута прошла очень вяло. Секунд десять никто не решался нанести первый удар. Наконец послышался робкий свист, и попку женщины как крапивой обожгла боль. Она надеялась что этот первый удар нанес ее сын. Юлия Петровна еще не привыкла к боли, поэтому ее тело дернулась, она зашипела, и тут же быстро произнесла сквозь зубы.
- Шипение и стоны не считаются. Избейте меня так, чтоб я заорала.
На сжатую в предвкушении боли попку посыпались удары. Скакалки были очень жестоким способом порки, если ее стегали бы сильнее, она может и не выдержала бы. Но мальчики ее щадили, удары жгли как крапива, и она только дергала попой и стискивала зубы. Она надеялась, что вид ее голого тела, извивающегося под ударами и тикающие часы у нее на руке должны будут возбудить в них жестоких зверей. У нее замирало сердце и ныло между ног в ожидании этого момента.
На второй минуте мальчики разошлись, но и Юлия Петровна притерпелась боли. Ее попа онемела, спина горела огнем, но удары хаотически сыпались по всей поверхности тела. Она только судорожно дергалась и иногда поскуливала.
Третья и четвертая минута были самыми мучительными. По всему телу гулял жаркий огонь боли. Ученики распалились и не щадили ее но было уже поздно пробить ее нирвану. Боль была почти невыносимой, но не переходила грань. Юлия Петровна уже плавала в этой боли. Она извивалась под ударами так, что тряслась лавка, она кусала себе руки, мотала головой, она плакала от боли, но мальчикам не удавалось выбить из нее ничего громче скулящих всклипываний в такт ударам.
Часы громко запищали, возвещая что пять минут прошли. Ее мучители остановились. Боль Юлии Петровны достигла такой степени, что почти начала превращаться в нечто иное, но сейчас она снова стихала. Женщина лежала извиваяясь всем телом, руки и лавка были мокрыми от слез. Узел волос, завязаный на затылке, растрепался и сейчас ее роскошные черные волосы волной лежали на грязном полу. Мальчики в растерянности стояли над ней. Ей самой стало страшно от того что она сейчас хотела сказать, но она, прерываясь рыданиями, произнесла:
- Еще одна минута... Вы уж сломайте меня, мальчики.
Сердце ухнуло куда-то вниз, ей захотелось заорать от страха, когда она услышала решительный и злой голос своего сына.
- Борис, ты бери талию, Ромка, ты попу, я лопатки. По моей команде, со всей силы! Раз, два, три!
Боль была ужасной. С жутким свистом все три скакалки опустились на ее истерзаное тело. Юлия Петровна не орала только потому что крик застрял в горле. Она выгнулась дугой и принялась бешено биться стягивающих в путах, чуть не опрокинув лавку. Потом она впилась зубами в плечо, ее глаза вылезали из орбит, а крик все еще не рождался из сведенного спазмом горла. Боже, как она хотела закричать!
- Еще! Сильнее! Раз!
Снова свист трех скакалок, и снова неземная мука. Нету ни единой мысли, только всепоглощающая боль. Снова тело бьется в мучительных судорогах, и снова она не кричит. Ну почему она не кричит? Юлия Петровна беззвучно бьется на скамье, скакалки которыми она привязана рвут ее кожу до крови. Боже как она хочет кричать, она бы все отдала, чтоб прекратилась эта мука, но крик как назло не идет из горла.
- Чертова сука! Ну почему она не кричит? – как сквозь ватную стену доносятся слова отчаянья, кажется это Ромка.
- Вперехлест, со всей силы, без остановки! – это командует ее сын.
Скакалки непрерывно секут все ее горящее в агонии тело, рвут ее нежную кожу, иногда захлестывают на ребра, что прибавлет дополнительные краски к казалось бы невозможной агонии боли. Она почти теряет сознание, ей кажется что она визжит так что рвутся легкие, но почему-то это происходит беззвучно.
Что это? Боль не отступает, огонь пожирает всю ее спину, но скакалки почему-то больше не кусают ее плоть. Чьи-то руки грубо хватают ее тело, ее переворачивают, руки выкручиваются в суставах, новые ощущения приводят ее в сознание. Она хрипит и видит белый отшукатуреный потолок. О нет, не может же ее сын...
Боль, как удар молнии пробивает ее кокон, соски взрываются, посылая электрический ток в каждую клеточку. Она визжит во всю силу своих легких, и безумно бьется, почти ломая руки. Кто-то зажимает ее рот, потом между зубов лезет какая-то тряпка, она видит над собой глаза сына, безумная любовь охватывает ее, отражается в глазах и она слышит:
- Еще, раз десять со всей силы, чтоб знала как сопротивляться!
Соски лопаются от разрывающей их боли, скакалка свистит, терзая нежные груди, все тело отвечает сумашедшими разрядами тока. Путы рвут кожу до крови, тело почти ломае кости, но руки ее палачей крепко держат ее и она уносится в чем-то наподобии огразма в темноту.
Сколько она была в отключке Юлия Петровна не знала, она очнулась от сильных ударов по щекам.
- Мама, ты в порядке?
Она открыла глаза. Она все еще привязана к скамье, над ней склонились все три мальчика, сын сидит у ее изголовья. Боже, какое счастье, он застегал ее до потери сознания! А эта идея перевернуть ее и отхлестать груди! Она потянулась к нему, и начала бешенно целовать, награждая его ласковыми словами. Счастье разливалось в ней горячим теплом, словно цветок.
- Мама! - с трудом оторвался от нее сын, - осталось пять минут, надо быстрее уходить!
Юлия Петровна наконец осознала что по прежнему лежит голая, привязанная к скамье.
- Скорее, развяжите меня!
Голос был хриплым, непохожим на нее, язык с трудом ворочался во рту. Ученики бросились отвязывать ее от скамьи. Поддерживаемая за плечи она попыталась встать, но тело отозвалось мучительной болью, в глазах потемнело, и она опустилась на скамью.
- Вы можете идти? – в голосе Ромки сквозило отчаянье.
Нет, она не подведет своих любимых учеников! В конце концов она спортсменка и может выдержать и не такие нагрузки. Юлия Петровна решительно встала, пошатнулась, но удержалась на ногах. Мысли приходили в порядок. Она бросила взгляд на лавку.
- Боже, Борис, хватай в душе любую мочалку, и вытри кровь на лавке, быстро! Рома, отвяжи скакалки от скамейки и брось их в угол! Нет, сначала вытри с них кровь!
Юлия Петровна посмотрела на свои руки. Кисти рук покрывали кровавые ссадины. Она с ужасом представила во что превратилась ее спина. Бросив взгляд назад, она увидела что кровь стекает даже по ногам. Борис и Ромка быстро затерли следы, к счастью на скамейке их осталось немного, а скакалки и так были красными. Мочалки полетели под душ, стул был отодвинут и Ромка осторожно выглянул в коридор.
- Никого, успели!
- Успели что? Успели только меня замучить! – Юлию Петровну переполняла любовь к своим палачам. – Я же обещала вам отсосать! Игра еще не кончена! Коля, быстро свяжи мне руки! Делай как я говорю!
Жар между ног снова сжигал Юлию Петровну и в ее глазах плясали чертики.
- Подтяни мне колготки, чтоб я могла идти. Коля, хватай мою сумку, она на скамейке в зале. Там такой белый ключ от комнаты физрука. Борис и Ромка ведут меня туда, ты открываешь дверь. Быстро!
До комнаты физрука надо было идти через весь зал, а потом еще немного по коридору. До звонка оставалась буквально пара минут. Юлия Петровна представляла, как какой-нибудь из особо торопливых учеников врывается в зал, и видит как ее окровавленную и голую волокут куда-то двое подростков. От этих мыслей у нее горело между ног.
Еще несколько шагов по коридору, Коля уже ждет у распахнутой двери. Она заходит внутрь, и запирают дверь.
- Мальчики, вы были великолепны! – Юлия Петровна опустилась на колени. – Если бы не время, я бы попросила заткнуть мне рот и превратить мои сиськи в то во что превратилась моя спина! И кто знает, если бы я не умерла под пыткой, может быть вы так же поиграли бы и с моей пиздой!
Замечательно, испуг и спешка прошли, их члены снова стояли колом.
- Борис, возьми там в шкафчике аптечку, спирт и займись моей спиной. Нужно остановить кровь. Коля, это ты додумался перевернуть меня? Иди же сюда мой мальчик, твоя покорная рабыня отсосет у тебя лучше любой шлюхи из порнофильма!
Через несколько минут раздался стук в дверь.
- Юлия Петровна, вы там? Урок уже начинается!

[Влад 666]

В этот момент Юлия Петровна стояла на коленях посреди учительской, голая, руки ее были связаны за спиной, ее держал за волосы и ритмично насаживал на член ее собственный сын. Тем не менее она оторвалась от минета, и спокойным голосом произнесла:
- Это ты Ира? Начинайте обычную разминку, я через десять минут подойду.
Ее снова схватили за волосы, и ее нос начал биться о волосатый лобок сына. Он был так возбуждет прошедшей игрой, что очень быстро кончил, затопив горло матери целым потоком спермы. Она едва не подавилась. Тем не менее она проглотила все до капли, и старательно высосала остатки спермы из члена. Борис в этот момент протирал ее саднящую спину спиртом. Боль во всем теле от пытки, дикое жжение от спирта так ее возбудили, что заставили сказать:
- Кстати, если я буду плохой шлюхой и пролью хоть каплю вашей спермы – можете сделать со мной в наказание что-то ужасное!
- Что например? – заинтересовался ее сын.
- Ну, не знаю. – в ее лицо уже тыкался член Ромки. – Что-то очень болезненное. Ну например можете отстегать меня скакалкой по пизде. Проткнуть иголкой сосок, или лучше прижечь его сигаретой.
- Ловлю тебя на слове, мама! – Коля загорелся этой идеей.
- Тебе так понравилось мучить свою бедную мамочку? – Юлия Петровна улыбнулась, и взяла в рот член Ромки. Ромка кончил моментально, он был тоже перевозбужден. Но вот такого количества спермы Юлия Петровна не ожидала. Она захлебнулась, подавилась и большая часть спермы разлилась по ее лицу. Ромка еще добавил, в экстазе обрызгав ее лицо и грудь.
- Ты специально это сделала! – заявил Коля.
- Нет, но я не раскаиваюсь! – Юлия Петровна улыбнулась Ромке. – Сперма полезна для лица, тем более вы получили повод сделать со мной что-нибудь ужасное, правда? Борис, твоя очередь!
Член Бориса был огромным, он с трудом влезал ей в горло. Юлия Петровна наслаждалась миньетом, она как опытная шлюха заглатывала его целиком, крутила язычком вокруг головки, покусывала, и Борис почти моментально взорвался. Спермы было много, но часть ее Юлия Петровна специально задержала во рту, чтоб красивым движением пролить себе на подбородок.
- Вот теперь я сделала специально! Ну, какое наказание ждет неумелую и непослушную шлюху?
Разгорелся спор, проколоть ли ей сосок или прижечь сигаретой, во время которого Юлия Петровна стояла на коленях и покорно ждала своей участи. Правда спор угас из за отсутствия орудий пыток – ни у кого не оказалось сигарет, ни тем более иголки.
- Мальчики, развяжите мне руки! – Юлия Петровна встала, и подошла к учительскому столу. Когда ей освободили руки, она избавилась от кроссовок. Смятые колготки и трико тоже полетели на пол. Полностью голая Юлия Петровна легла на стол, и развела ноги в стороны в красивом шпагате.
- Отложим наказание на потом. У вас есть скакалка. Обидно будет если моя пизда не попробует того чего сегодня досталось попе и сиськам. Коля, возьми скакалку, я хочу чтоб ты меня бил. Борис и Ромка пускай держат мне ноги. Найдите какой-нибудь кляп, и свяжите чем-нибудь мне руки. Коля, не начинай стегать прямо по губкам, начни с внутренней стороны ног, а то будет сразу очень больно. А вообще, делай что хочешь, я ведь шлюха, мое дело только орать от боли.
Через минуту, Юлия Петровна была распята на столе и готова к пытке. Разумеется кляпом послужило ее трико, а руки были связаны ее колготками. Ромка и Борис держали ее ноги, предоставляя полный доступ к гладко выбритой киске.
Коля умело и неторопливо стегал ее, наслаждаясь мучениями своей матери. Начав со внутренней стороны бедер, он опускался все ближе к половым губам, заставляя ее выгибаться и корчиться от боли. Бил он правда не так сильно, как в раздевалке, но на ногах и вокруг губок быстро вспухли красные рубцы. Юлия Петровна мотала головой, из глаз лились слезы, но она старалась не издавать ни звука, опасаясь того что в коридоре ее могут услышать. Даже когда Коля принялся с оттяжкой стегать ее прямо по половым губам, она только дергалась, как от ударов электрического тока, но из груди ее вырывалось только судорожное шипение.
Внезапно раздался громкий стук в дверь, и тот же девченочий голос произнес.
- Юлия Петровна, все ждут! Вы скоро?
Мальчики замерли. Увидев умоляющие глаза матери, Коля на цыпочках проскользнул к ее голове и вытащил кляп. Но вместо того, чтоб ответить девченке за дверью, Юлия Петровна прошептала:
- Попади мне еще пару раз по клитору, чтоб я кончила! – и громким но хриплым голосом сказала: - Ирочка, я что-то себя нехорошо чуствую. Сейчас выпью лекарство и приду.
Шаги за дверью стихи.
- Скорее, Коля, сделай скакалку покороче и стегай меня во всю силу прямо по пизде, я хочу кончить!
Коля свернул скакалку вчетверо, и принялся нахлестывать мать прямо по половым губам. Юлия Петровна бешено мотала головой, ее черные волосы летали из стороны в сторону, ее сильные ноги судорожно сжимались, но Борис с Ромкой крепко их удерживали. Она тихонько взвизгивала при каждом ударе, и пыталась кусать себе плечи. Наконец, когда Коля со всей силой стегнул ее прямо по раскрытой промежности, она завыла сквозь зубы как животное, ее глаза закатились, она бешено завигала тазом, и затем обессилено упала на стол.
Борис и Ромка отпустили ее ноги, а Коля развязал матери руки. С минуту Юлия Петровна обессилено лежала на столе не в силах пошевелиться. Внутренняя сторона ног и киска горели огнем. Спина ныла, до грудей больно было дотронуться. Но время стремительно убегало. Вздохнув, она решительно поднялась на ноги.
- Коля, остаешься за старшего! – Юлия Петровна пошатываясь подошла к сумке. – Убери все следы беспорядка, собери мое белье. Ждите здесь, я постараюсь закончить урок очень быстро!
Говоря это, она достала из сумки закрытый спортивный костюм, и принялась морщась от боли его натягивать. Это само по себе было пыткой. Ноги держали плохо, и никак не хотели влезать в штанины. Хорошо что Ромка догадался поддержать ее под локти, пока она балансировала на одной ноге. Натягивать куртку было еще мучительней – спина грела огнем при каждом прикосновении, да и грудь внезапно стала слишком остро ощущать колючую ткань. Одевшись, Юлия Петровна глубоко вздохнула и решительно выпрямилась. Специально помахала руками и попрыгала на месте, привыкая к боли.
- У меня на лице не осталось спермы? – поинтересовалась она у Ромки, завязывая свои роскошные волосы в тугой узел.
- Да, подбородке и бровях чуть-чуть блестит! – подтвердил тот. Пришлось доставать чистый платок, зеркальце и срочно приводить себя в порядок. Убедившись что следов оргии не осталось, Юлия Петровна подкрасила губы и припудрила лицо. Со вздохом убрала косметичку.
- Мальчики, сидите тихо, я еще вернусь! – в последний раз напутствовала она их, и выскользнула за дверь.
В зале уныло бегали по кругу ученики начального класса. Этот урок был самым последним и настроение у детей было ниже среднего. К счастью Юлия Петровна расчитывала его сильно сократить.
- Юлия Петровна, что с вами? – к ней подбежала та самая Ира. – Вы очень бледная, и плохо выглядите!
- Что-то плохо себя чувствую, Ирочка. – Юлия Петровна помотала головой. – Постараюсь закончить побыстрее и пойду к врачу.
Она вышла на центр зала.
- Ну ка, все остановились и встали кругом! – она хлопнула в ладоши.
Следующие десять минут она гоняла не столько учеников, сколько себя, выполняя махи руками и ногами, наклоны, приседания. Спортивная форма терлась о голое тело, вызывая ноющую боль и приятные воспомнинаия. Потом Юлия Петровна перешла к упражнениям лежа, стараясь потереться о маты то грудью, то спиной. При мысли о том, что представляет сейчас ее тело под спортивной формой у нее снова стало мокро между ног.
Вставая, она пошатнулась, наполовину от слабости, наполовину от возбуждения, и ей пришлось опереться рукой о мат.
- Все! – она махнула рукой ученикам. – На сегодня урок закончен, можете разбегаться по домам!
Радостные ученики не заставили себя долго ждать. Только несколько девочек подошли поинтересваться ее здоровьем, но Юлия Петровна успокоила их и отослала вслед за остальными. Дежурных, которые хотели прибраться в зале, она тоже отправила домой. Когда последний человек скрылся в раздевалке, она нетерпеливо заперла дверь в зал, и на всякий случай ее подергала. Настроение у нее было как у кошки, сьевшей целую миску сметаны. То развлечение, котрое с ней устроили ее личные ученики, ей очень понравилось. Но хотелось его достойного завершения. Оглядев на всякий случай зал, Юлия Петровна стянула через голову куртку, скинула кроссовки и выскользнула из штанов. Подойдя к большому зеркалу вдоль всей стены, она с удовольствием принялась разглядывать свое тело. Красные рубцы через груди, и выступающие на передней части бедер, были ничто по сравнению с истерзаной спиной и попкой. Там рубцы были синие, а кое где и кроваво-красные, вспухшие, с потеками крови. «А ведь они меня по настоящему пытали, без всякой жалости!», с восторгом подумала женщина. «Еще немного, и я буду писаться от страха ожидая очередной пытки! Некоторое время я еще буду их учить, но потом похоже они просто будут хватать меня за волосы, и волочь на очередную свою фантазию, не обясняя в чем она состоит, и не спрашивая у меня нравится ли мне это!» Представив как посреди урока физкультуры трое ее палачей врываются в зал, швыряют ее на колени, и на глазах у всех учеников волокут за волосы, Юлия Петровна застонала, и сунула палец в киску. Достав его она облизала соки. Палец был весь мокрый.
Когда щелкнул ключ и в дверях комнатки физрука появилась их учительница, голая, с распущеными волосами и следами пыток на теле – мальчишки сначала оторопели, но тут же признали что ничего более возбуждающего они не видели. Тем более, что в ожидании ее возвращения они как раз обсуждали до какой степени могут дойти их игры. Ромке очень хотелось попробовать длинный воловий бич, который он видел в одном фильме, и они увлеченно обсуждали сколько ударов сможет выдержать Колина мать.
- Ну, мальчики? – Юлия Петровна соблазнительно выгнулась, опираясь о дверной косяк. – Надеюсь вы не онанировали на мое белье?
Мальчики покраснели и замотали головами.
- Ничего страшного, я была бы польщена, если бы вы сохранили на память об этом дне мои трусики! Посмотрите как вы меня отделали! Замечательная работа!
Она повертелась перед ними, демонстрируя нагое тело со следами ударов. Затем она вошла внутрь, и увидела стоящие колом члены учеников.
- Ага! О чем это вы тут говорили, пока меня не было? Ну-ка признавайтесь!
Она игриво погрозила пальчиком. Малчишки смущенно молчали, и ей пришлось надавить.
- Сознавайтесь, сознавайтесь! Неужели вы не поняли что меня очень интересуют ваши фантазии? Какими бы дикими они ни были!
Несмело Ромка признался, что темой обсуждения были наказания рабынь на плантациях воловьим бичом.
- Ага, и конечно в роли одной из этих рабынь вы представили меня, так?
Ромка молча кивнул, и в разговор вступил ее сын.
- Мы обсуждали сколько ударов ты могла бы выдержать! Ты рассказывала, что воловий бич страшное оружие, и что им можно убить!
- А вы хлестали бы меня до смерти? – она кошачьей походкой подошла к сыну и скользнула перед ним на колени.
- Нет, - он смущенно потупился, - но Ромка видел как в фильме рабыню хлестали пока она не потеряла сознание, а потом еще некоторое время продолжали. Но на ней не было крови, а только рубцы. Это почти как мы тебя сегодня. Вот мы и спорили, сколько надо ударов чтоб ты потеряла сознание, и возможно ли такое вообще. Может ты просто кровью истечешь, или там сердце что-нибудь, ну и вообще.

[Влад 666]

- Так! – стоя на коленях Юлия Петровна снова превратилась в их учительницу, разясняющую трудное место в истории. – Во-первых фильм исторически недостоверен. На плантациях для наказаний применялись настоящие воловьи бичи, из скрученой бычьей кожи. Такие бичи запросто могли резать человека до кости, и их приходилось вымачивать, чтоб они были мягче. Все равно, каждый удар такого бича образовывал кровавую рану, и несчастная рабыня вряд ли могла получить больше десятка ударов. Скорее всего она бы просто истекла кровью. В фильмах, ну и для пыток таких мазохисток как я, применяются бичи из гораздо более мягкой кожи. Боль от сильного удара такого бича тоже страшная, но он не рвет так кожу, как настоящий. К сожалению он очень дорог. Но если когда-нибудь я смогу достать его, давайте просто проверим! Вы привяжете меня к столбу, заткнете рот, и будете стегать, пока я не потеряю сознание, идет?
Она встала и вышла в центр комнатки и захлопала в ладоши.
- Так, пытки продолжаются! Вы меня очень возбудили своими фантазиями. Нельзя чтоб такой хороший день остался незавершенным! Коля, там скакалки? Возми, и иди сюда!
Юлия Петровна опустилась на колени и завела руки за спину.
- В завершение чудесной игры, я хочу чтоб вы меня выебали во все дыры, как последнюю блядь! Сейчас я научу вас как меня правильно душить.
Увидев что при этих словах мальчики испугались, она рассмеялась.
- Глупенькие, не до смерти конечно! Это называется асфиксофилией – получение удовольствия от удушения. Говорят что когда человека вешают, он кончает в последний раз. Когда нибудь вы меня попробуете повесить, но не сейчас.
Она наклонилась вперед.
- Коля, свяжи мне кисти рук серединой скакалки, но оставь длинные концы.
Ее сын вполнил приказание, туго стянув ей кисти.
- Теперь заверни мне руки вверх, к шее! Еще сильнее! Выворачивай! Да не бойся причинить мне боль!
Руки были вывернуты так сильно, что Юлия Петровна упала на живот и вытянулась на полу.
- Теперь возьми оба конца и заверни через шею спереди! Вот так! Натягивай. Сильнее! Еще сильнее, чтоб руки дошли до шеи!
Произнося эти слова, Юлия Петровна уже хрипела. Веревка скакалки врезалась ей в шею и начала душить. Натяжение рук, стремящихся опустится вниз усиливало этот эффект.
- Теперь просто завяжи оставшиеся концы снова на руках. Но лучше бантиком, чтоб ты мог их быстро развязать! Завязал?
Связаная, с вывернутыми руками, Юлия Петровна чувствовала как у нее начинает темнеть в глазах. Она попыталась встать на колени, и с благодарностью почувствовала, как кто-то помог ей сделать это. Шею слегка отпустило.
- Захотите дать мне подышать – просто выверните сильнее руки! – прохрипела она.
Кто-то схватил ее сзади за кисти, и рывком поднял их выше. Юлия Петровна закричала от боли, но шея немного освободилась от удавки. Ненадолго правда, потому что тот кто ей помог от испуга снова отпустил руки. Боль в вывернутых суставах ослабла, зато она снова стала задыхаться.
- Не обращайте внимания на мои крики! – прохрипела она – Давайте мне подышать примерно каждую минуту, даже если я буду орать и умолять отпустить, понятно? Отучайтесь меня жалеть! Поняли? Не слышу!
Услышав нестройное подтверждение, Юлия Петровна, некоторое время беззвучно корчилась от боли в вывернутых суставах, не в силах вымолвить ни слова. Когда ее наконец отпустили, она судорожно разевала рот не в силах вздохнуть. Пытка была непрерывной, если ее не душила скакалка, то дико болели вывернутые руки. Это напомнило ей о дыбе, и она представила, что когда-нибудь она будет вот так висеть на вывернутых сзади руках, теряя сознание от невыносимой боли, а ее сын без малейшей капли жалости, будет жечь ее груди раскаленным железом, испытывая только садистское удовольствие. И она не сможет остановить эту пытку, даже если всей душой будет этого хотеть.
От этой мысли она чуть не кончила и из ее щели обильно потекли соки.
- Давайте мне подышать каждую минуту, но не дольше чем пару вздохов! – она собралась с мыслями.
- Сейчас возьмите меня за волосы и волоките в зал. Там поставьте раком на маты, и ебите во все дырки. Сами решите кому в рот, кому в пизду, кому в попу. Можете меняться, даже будет замечательно если будете ебать меня долго-долго. Меня ни о чем не спрашивайте, моим мнением не интересуйтесь, делайте с моим телом что хотите!
Снова кто-то, похоже ее сын рванул кисти ее рук вверх, и Юлии Петровне пришлось прерваться на беззвучный крик боли. Слезы уже потоком струились из глаз, заливая лицо и стекая по шее на грудь. Она молча корчилась, хватая ртом воздух, выкатив глаза. Наконец ее отпустили, и она снова захрипела.
- Развяжете меня только в том случае, если я потеряю сознание. А так, развлекайтесь со мною как хотите, пока не обкончаетесь! Можете смело кончать мне в пизду, у меня спираль. Буду очень благодарна, если еще помучаете. Не понравится как я сосу, отхлестайте скакалками! Все, я умолкаю, и раскрываю рот только чтоб вы совали в него свои члены. Ну и еще конечно чтоб кричать...
Последовал рывок за волосы, от которого она упала на пол. Шею передавило и она почти потеряла сознание. С трудом ей удалось подтянуть руки к шее, чтоб ослабить веревку. Она чувствовала, что оказалась слишком тяжела для одного и некоторое время ее просто безуспешно тянули за волосы. Наконец на помощь пришла другая пара рук и ее выволокли из комнатки в коридор.
Она волочилась лицом вниз, чувствуя животом и грудью все неровности пола. Соски царапались о щели между половицами, о шероховатости краски, один раз ее тело больно прочертил какой-то плохо заколоченый гвоздь. В зал вел высокий порог, и он по полной программе отыгрался на ее голом теле, расцарапав кожу до самых ступней. Пол самого зала был истоптан пыльными кроссовками, и это сработало как смазка, стало легче. Но она этого уже почти не осознавала. Когда ее грубо швырнули на маты, она уже почти задохнулась. Как сквозь сон она слышала голоса:
- Дышит?
- Ты посмотри какое лицо синее!
- Скорее помоги!
Она почувствовала как ее поставили на колени, и задохнулась от боли в вывернутых руках.
- Ну как?
- Кажется дышит!
- Смотри, у нее из пизды прямо ручей течет!
Юлия Петровна плыла где-то в другом мире, глотая ртом воздух и плавая в волнах боли в вывернутых суставах. Киска и низ живота просто пылал огнем. Потом веревка снова начала душить ее, а боль отпустила. Толчок в спину заставил ее наклониться и выпятить попку. Чей-то член уже нетерпеливо тыкался ей во влагалище. Раздвинув половые губы, он проскользнул внутрь. Юлия Петровна заскулила от наслаждения и принялась двигать тазом ему навстречу. Ее подняли за плечи, и чей-то член стал тыкаться ей в лицо. Она послушно раскрыла губы, и заглотила его целиком. Кто это был она не смотрела, потому что держала глаза закрытыми.
- Блин, да у нее там целое болото внутри! Вот это класс! Она точно кончает когда ее мучают! – это голос Бориса, значит это он сильными ударами пропахивает ее киску.
- А как она сосет! Кайф! – это уже голос ее сына.
- Да, вам хорошо, а что мне делать? – это обиженый Ромка.
- Дай ей подышать пока!
Снова руки выворачиваются в плечах. Юлия Петровна не может сдержать крик, и кричит прямо с членом во рту.
- Вот это кайф! – радостный голос ее сына. – Сильнее!
Руки выворачиваются сильнее. Она корчится, беззвучно раскрывая рот.
- Нет, не так! – это Коля.
- А мне кайф! У нее пизда сжимается, когда ей больно! – это Борис. Ах ты умница, может догадается...
- А мне не нравится! – это ее сын. – Она разевает рот, весь кайф пропадает! Я хочу чтоб она кричала.
Член исчезает из ее рта, тот что долбил ее сзади останавливается. Ну почему? Ей поднимают голову.
- Мам, ты выдержишь, если мы тебя еще немного скакалками?
Она открывает глаза, видит возбужденное раскрасневшееся лицо сына. Ну почему они спрашивают?
- Делайте со мной что хотите! – тихо хрипит она и закрывает глаза.
Пусть мучают, пусть зовут сюда весь класс, лишь бы чувствовать этот огромный член внутри себя, который долбит ее словно отбойный молоток.
- Ромка, вот тебе занятие! Хватай скакалку, и бей ее!
Рот снова заполнен членом, сзади работа тоже идет вовсю. Она на вершине блаженства. Резкий удар обжигает бедра. Она дергается, и мычит от боли, не раскрывая рта.
- Вот так, классно! Какой кайф, еще!
Удары следуют один за другим, но не сильные, не вышибающие слезу, просто резкие, как ожог крапивой.
- Не так!
Член из ее рта исчезает. Нет!
- Да неудобно так! Боюсь по вам попасть!
- Дв ты ничего не умеешь! Иди воткни ей в рот, почувствуешь кайф!
Теперь у нее во рту Ромкин член.
- Готов? Смотри!
Резкий свист и сильнейшая боль заставляют ее заорать и раскрыть глаза.
- Ух ты, еще! У нее пизда сжалась так, что я чуть не кончил!
Еще удар, еще! Она взвизгивает, извивается, ее губы и язык сжимаются, обхватывая член. Она с трудом удерживается чтоб не впиться в него зубами. Но удары прекращаются.
- Подожи, точно неудобно! Борис помоги!
Член сзади выскальзывает снова. Неееет! Слышен какой-то грохот, звон, скакалка душит ее, а Ромка увлеченно трахает ее в рот. Она почти теряет сознание. Потом рывок связаных рук, дикая боль в замученых суставах, но кровь снова поступает в мозг, приводя в сознание.
- Тащи ее!
Ее куда-то волокут за волосы, потом поднимают и ложат на что-то кожанное. Она открывает глаза. Ах молодцы! Они опустили козла как можно ниже, и кладут ее на него. Кто-то возится с ее ногами, привязывая их к ножкам, скорее всего опять универсальными скакалками. Сколько простая скакалка может доставить наслаждения женщине! Теперь, когда она будет видеть их на физкультуре, у нее всегда будет течь. Она уже смутно воспринимала что с ней делали дальше. Остались только ощущения. Похоже что в рот ее стало неудобно трахать, и она могла кричать и задыхаться сколько угодно. Школа стояла пустая, и ее криков никто не мог слышать. Похоже мальчикам очень понравилось ее трахать во время порки скакалками, потому что пороли ее прерываясь только на то что бы дать ей подышать. И трахали тоже непрерывно. Она кончала много раз, почти теряя сознание от недостатка воздуха, но потом следовала мучительная боль в руках и сознание прояснялось. А потом снова свист скакалок дикая боль в бедрах и член в раскаленной пизде. Похоже, что те кто ее сек, возбуждались настолько, что снова шли ее трахать. Сколько ее так мучили она не не знала. Очнулась она от притока воздуха в легкие, но еще долго не могла говорить. Только чувствовала как отвязывают ее ноги. Через некоторое время она пришла в себя и осознала что отвязана, что все тело дико болит, что из ее пизды стекает по ногам целый водопад спермы. Мальчиков нигде не было. С трудом держась на ногах она дотащилась до двери в коридор и мужскую раздевалку. Ну конечно, она услышала шум душа и обсуждения ее достоинств. «А как она орала! Когда она мучается, она орет как будто поет!», «Я кончил три раза, а ты сколько?», «Непрерывно орет, и так красиво!», «Сосать не могла, мы ее почти задушили, а жаль!», «Тебе ее пизда больше нравится чем рот?», «А можно ее как-то вот так точно пытать, но чтобы она и орала и сосала?».
Некоторое время Юлия Петровна стояла и купалась в этих обсуждениях. Оказывается она красиво орет. Надо будет попросить Колю записать ее пытки на камеру и посмотреть как это выглядит со стороны. Им нравится как она орет? Это же так замечательно, надо обязательно будет ужесточить пытки, чтобы она доставляла удовольствие своими криками.
Потом она вошла в душевые кабинки, и мальчики принялись наперебой расхваливать ее и благодарить за доставленное удовольствие. А потом они мыли ее истерзанное тело и конечно возбудились. И она стоя на коленях сосала у них, и они снова оттрахали ее по разику. Этот день был просто сказочным.

[Влад 666]

-О боже, мальчики, вы не можете так поступить! Не здесь! – Юлия Петровна решительно возражала, но мысли уже неслись в одном направлении а между ног разгорался пожар.
Она застала нескольких учеников курящими на лестнице в подвал. В их числе оказались и ее сын со своими друзьями. Все провинившиеся убежали, едва завидев учительницу, но ее сын, Борис и Ромка нахально остались. И вот тут-то она и попалась в их ловушку! Да она на уроке физкультуры специально пролила часть спермы себе на грудь. И попросила придумать в качестве наказания что-то очень жестокое и унизительное. Но тогда наказания так и не последовало. И вот теперь они заявляли, что пришло время для наказания! И собирались прижечь ее грудь сигаретой! Прямо посреди школы, в разгар большой перемены, когда толпы учеников бегают по коридору! Правда они стояли на лестнице в подвал, которая заканчивалась большой железной дверью в гардероб. И до окончания уроков там не было ни одного человека, кроме желающих тайком покурить. Возбуждение было настолько сильным, что Юлия Петровна уже планировала, прикидывала, рассчитывала. Если ее завести вниз, к самой двери и все проделать быстро...
- Что тут такое, Юлия Петровна?
А вот директор появился весьма некстати!
- Да вот, Сергей Васильевич, поймала курильщиков! – Юлия Петровна поправила строгую, застегнутую до последней пуговицы блузку и повернулась к директору. – В том числе и своего шалопая. Думаю заставить их подмести все бычки под лестницей, что они накурили!
- Это хорошо! – директор Васильевич, был старым, глупым и любил читать длинные лекции. – Вы молодые люди не понимаете что курением губите свое здоровье! Если вы захотите сделать карьеру в спорте...
Директор когда-то был спортсменом, и его воспоминания могли длиться часами.
- Сергей Васильевич! – перебила его Юлия Петровна, - Я думаю что лучше будет дать этим шалопаям метлу и вместо перемены заставить подмести всю лестницу. Особенно внизу.
- А? Да! Хорошая мысль, Юлия Петровна.
Директор сбился с мысли и секнуд десять думал.
– Я пожалуй останусь тут вверху, чтоб никто не сбежал до конца перемены.
- А я пойду вниз и прослежу чтоб никто не отлынивал.
Ее каблучки зацокали вниз по лестнице. Директор невольно залюбовался учительницей. Строгая юбка ниже колен, серая блузка, узел черных волос на затылке, никаких вольностей, всегда исполнительная и показатели у нее замечательные. Но до чего же хороша! Эх, будь он помоложе…
- Скорее! – промычала строгая учительница, когда ее сын с силой впечатал ее в железную дверь. – Задерите мне юбку, залезте в трусики я вся теку!
Жадные руки учеников шарили по всему ее телу.
- Расстегните бузку, быстрее! – Борис держал ее сзади, его руки уже копались в ее трусиках. – Лифчик спереди расстегивается, вот так, в стороны!
Большие груди Юлии Петровны свободно вывалились наружу и их принялись мять руки Ромки.
- Ах вы умницы, вы заранее все приготовили для меня! У меня нет выбора, я покоряюсь моим палачам! – шептала учительница, пока Коля припасенными веревками связывал ей за спиной руки.
- Ой, мальчики, я же буду рваться! – Юлия Петровна извивалась от страсти в руках учеников. – Вы должны будете меня очень крепко держать!
- Заткнись шлюха! – Коля зашел спереди и дал матери звонкую пощечину, так что она задохнулась. – Мы сами знаем что с тобой делать!
- Что у вас там такое? – донесся сверху голос директора.
- Все в порядке, Сергей Васильевич! – закричала Юлия Петровна – Мальчики моют пол!
- А, хорошо, хорошо. – некоторое время стояла тишина. Похоже директор не собирался спускаться.
- Нельзя же так громко! – шепотом упрекнула сына Юлия Петровна. – Если захочешь бить меня, бей в живот!
- Хорошо. – шепотом ответил ей Коля. – Борис, отойди!
И он ударил ее кулаком в живот. Женщина задохнулась и упала на колени.
- Будь покорной, сучка! Мы будем делать с тобой, все что захотим! – прошипел Коля, подняв ее за подбородок. Юлия Петровна с обожанием смотрела на сына: - Борис, подними ее!
Сильные руки рывком поставили Юлию Петровну на ноги. Она почувствовала как руки Ромки стаскивают с нее трусики.
- Она вся мокрая! – восторжено прошептал Ромка, - Она действительно кайфует от того что мы с ней делаем!
Юлия Петровна не стала этого отрицать, и только покорно раскрыла рот, давая засунуть туда собственные трусики в качестве кляпа.
- Давай ее в угол! – шепотом приказал Коля.
Женщину затащили под лестницу, в самый темный угол и вжали в стену. Блузка была расстегнута, обнажая полные груди, юбка задрана до пояса. Если бы директор мог ее сейчас видеть! Борис держал учительницу за плечо с одной стороны, Ромка с другой. Коля неторопливо достал начатую пачку сигарет, вынул одну и раскурил. Затем подошел к матери.
- На колени суку! – приказал он.
Учительницу грубо бросили на колени, прямо на бетонный грязный пол. Медленным движением он начал приближать сигарету к правой груди женщины. Красная точка мерцала в паре сантиметров от соска. Юлия Петровна дрожала, не в силах сдержать страх перед пердстоящей болью. Расширенными глазами она смотрела как раскаленный кончик дрожит в сантиметре от самого чувствительного места ее груди. Неужели он прижгет ей сам сосок? Ей было дико страшно и возбуждающе одновременно. Внезапно Коля переместил сигарету чуть-чуть вверх, и решительным движением прижал ее к груди жертвы. Каким-то чудом Юлия Петровна не закричала. Она только зашипела и с силой сжала зубы, кусая трусики. Боль была очень сильной. Но она уже пробовала это один раз сама и была к ней готова. Легкий дымок, шипение и запах горелой кожи привели ее в дикий восторг. Она знала что ожог от сигареты останется надолго, не меньше чем на неделю. Но она хотела этого. Это было совершенно по-другому. Не в ванной, не в домашней обстановке, не сама. А под лестницей, связанной, на коленях, в грубых руках садистов. И похоже одним ожогом дело не собиралось ограничиваться. Коля снова достал зажигалку и принялся раскуривать затухшую сигарету.
- Как продвигается уборка? – директор не мог молчать долго, ему обязательно надо было все контролировать.
Юлия Петровна умоляюще посмотрела на сына. Руки ей не развязали, но трусики милостиво были вынуты изо рта.
- Все хорошо, Сергей Васильевич, скоро закончим.
Голос учительницы был ровным, боль уже притупилась. На самом деле под лестницей всегда было чисто, за этим следили дежурные и техничка. Если бы директор спустилсмя вниз, ему не к чему было бы придраться. За исключением позы его любимой активистки, стоящей на коленях с расстегнутым лифчиком.
- Я чувствую запах сигарет, что вы там делаете?
- Еще бы! Они успели побросать их, но не затушили одну. Еще дымиться. Сейчас все будет убрано.
В этот момент Юлия Петровна расширенными глазами смотрела на то как раскаленный кончик приближается к другой ее груди. Коля издевательски смотрел ей прямо в глаза и ждал момента когда она начнет говорить. Прямо на словах «сейчас все будет убрано», сигарета коснулась кожи. Поэтому между словами получилась довольно длинная пауза, а остаток фразы учительница произнесла сквозь сжатые зубы. Прозвучало это угрожающе. Отдышавшись, Юлия Петровна посмотрела сыну прямо в глаза и издевательским тоном произнесла:
- Ты слышал, Коля? Немедленно достань эту чертову сигарету и затуши ее как следует!
После этого она корчилась и рвалась в руках своих мучителей. Удерживать ее было трудно. Борису пришлось опуститься на колени позади нее и удушающим захватом держать за шею, выгибая женщину так чтоб сиськи торчали вперед. Ромка же удерживал ноги за лодыжки. Коля деловито жег ее груди. Сигарета быстро тухла от сильного прижима. Поэтому он зажигал ее снова, раскуривал и прижигал нежную кожу груди в новом месте. Юлия Петровна рвалась всем телом, не в силах остановить пытку, но делала это молча. Ее тело судорожно дергалось каждый раз когда раскаленный кончик касался ее кожи. Раздавалось шипение, и она корчилась от боли. Струйки пота стекали по ложбинке между грудей. Коля не остановился пока сигарета не выгорела до фильтра.
Растрепанная, тяжело дышащая, но не сломленная женщина была отпущена учениками. Она с трудом поднялась с колен, отдышалась, и хриплым голосом произнесла.
- Рома, Борис, вы можете идти. Коля, ты останься на пару слов.
- Отличное Юлечка! Ребята, вы ко мне в кабинет, я тоже хочу сказать вам пару слов.
Директор перехватил Борьку с Романом на верху лестницы.
Когда она остались одни, Коля развязал руки матери и посмотрев на ее голую грудь виновато произнес:
- Извини, мам, я увлекся.
Юлия Петровна не отвечала, она осторожно щупала ожоги и сильно вдыхала воздух носом.
- Ты чувствуешь, какой запах? Принюхайся!
Она притянула сына к груди.
- Это запах горелой кожи. А ты ведь слышал шипение? Слышал? Оно конечно было тихим, но ведь это я шипела, моя кожа!
Она была дико возбуждена, ей хотелось выговориться, поделиться новым ощущением.
- Оно конечно тихое, но ты только представь как я буду шипеть от настоящей пытки раскаленным железом! Мммм! Я шипела от сигареты!
Она засунула руку себе между ног, не в силах сдерживаться.
- Трахни меня по быстрому, ты ведь тоже хочешь кончить?
Она оперлась руками о перила и призывно выставила зад. Колю не пришлось долго упрашивать. Расстегнув штаны, он ввел член в мокрое и горячее влагалище. Юлия Петровна не могла остановиться.
- Ты ведь попробуешь когда-нибудь и пожечь меня да? По настоящему, раскаленным железом! Сиськи, пятки, пизду, да что захочешь! Я хочу это чувствовать! Слышать как шипит моя кожа, вдыхать этот запах горелого тела, испытывать эту дикую боль!
Коля молча долбил свою мать, наслаждаясь ее извращенной фантазией.
- Жалко что все так быстро кончилось! Тебе же понравилось меня жечь, правда? Привяжи меня потом, так что я не могла вырваться, и жги в свое удовольствие! Как захочешь, главное чтобы я не могла вырваться. Хочу визжать от боли!
Коля тихо застонал, и вылил горячую струю спермы прямо ей в киску. Юлия Петровна тоже кончила в этот момент. Некоторое время они молча пытались отдышаться.
- Мам, ты меня так заводишь! Никакая девченка с тобой не сравниться!
Юлия Петровна в этот момент осторожно застегивала лифчик. Она скривилась от боли, но улыбнулась и погрозила пальцем.
- Не говори так. У вас целый класс красивых, сочных, молодых девченок. Ты может и не замечаешь, а я прекрасно вижу по их взглядам как они хотят трахаться.
- Просто трахаться это не то! Да и они все надутые дуры. С тобой все по другому. Никакая девченка из класса не будет меня просить жечь ее.
- И что ты делал? Просто хватал их за попы или дергал за косички? Конечно ни одна не признается, даже если у нее есть тайные мысли. Даже я бы не призналась, если бы не тот случай. Наберись терпения, будет у тебя молодая красавица, готовая кричать от боли ради тебя.
- Мам, ты не старая. Ты очень молодая и очень красивая. И такой как ты другой нету.
Юлия Петровная молча улыбнулась, польщенная. Но до урока оставалось несколько минут и надо было спешить. Как могла она привела себя в порядок. К счастью запачкались только колени а не юбка, которая была задрана во время пытки. Грудь сильно болела, и нужно было принять меры для лечения ожогов. Коля убежал в класс, а Юлия Петровна первым делом отправилась в туалет. Взяв тюбик зубной пасты, она намазала все красные кружки от сигарет. Некоторые из них грозились перерасти в волдыри, но в большинстве случаев сигарета быстро тухла при соприкосновении с кожей. Она улыбнулась, представляя как к ее красивой груди прижимается раскаленный металл. Громкое шипение, запах, дикая боль, которую она не может терпеть. Но самое главное, она должна в этот момент быть привязанна или прикована цепями, а палачей не должно интересовать может она или не может. От этих мыслей жар снова растекся у нее внизу живота, и она постаралась поскорее их отогнать.
Отогнать полностью она все равно не могла. Места ожогов вначале просто ныли, а потом начали болеть. Тугой лифчик этому очень помогал. Каждое движение, каждый жест вызывал трение о воспаленную кожу и напоминал ей о пережитом. Юлия Петровна проверяла задания, вызывала учеников к доске, а сама изнемогала от ноющей боли и новых желаний. В этот раз ее практически по настоящему пытали. А еще это место! В школе, среди бела дня, у входа в подвал. Ее воображение рисовало дикие образы. То как нечто темное и жестокое утягивает ее в этот подвал. Где она погибает в жестоких мучениях. То как ее за аморальное поведение казнят перед всей школой. Разумеется после долгих публичных пыток.
Она чувствовала как соки вытекают из под трусиков, по внутренней стороне бедер. Останавливали их только резинки чулок. Унижение, которое она испытала, это был новый шаг. Она хотела продолжения, но боялась своих желаний.

[Влад 666]

Последний урок был с ее классом и она купалась во взглядах, которыми пожирали ее секретные ученики. Но она вынуждена была немного охладить их пыл. Оставив их после урока, она прочитала им целую лекцию о том, что может случиться если их застанут за такими играми. Призрак колонии или тюрьмы, напугал Ромку и Бориса. Но Коля отнесся к этому как-то более спокойно. После того как пара его друзей ушла, дав обещание ничего такого в школе больше не затевать, Коля остался один на один с ней в классе.
- Еще раз извини, мам. Я никогда так больше не буду делать. Я понимаю что это очень опасно, но так хотелось!
- Не извиняйся, это я должна была вас остановить, но у меня не хватило воли. В некоторых ситуациях я действительно просто шлюха, которая думает только своей текущей пиздой.
Эта фраза была произнесена так, что в воздухе будто проскочил разряд эротизма.
- Ну вот, мам, ты опять! Я просто не могу сдержаться, когда ты так говоришь!
- И я тоже. Прости. Мне очень нравится то, что вы со мной делаете, но давай немного будем думать и о безопасности тоже! Например стоит запереть дверь класса.
Она улыбнулась и присела на парту, пока Коля бегал к двери.
- Как твоя грудь?
- Давай посмотрим!
Блузка и лифчик были расстегнуты и обе груди выставлены наружу. Ожоги воспалились, покраснение разошлось шире и пара уже превратилась в волдыри.
- Ничего страшного. Пройдут через неделю, а болеть перестанут уже завтра. Я их буду регулярно смазывать.
- Тебе было больно?
- Да. Но не настолько как бы я хотела.
- Мам! Ну ты даешь!
- Прости. Я наверное безумная, но я сегодня весь день ходила, и представляла что со мной делают страшные вещи. И я хотела этого. А о чем думал ты?
- Я тоже думал, но… по другому.
Почему-то Коля замялся. Хотя о пытках с ней он уже говорил совершенно свободно. Юлию Петровну это заинтриговало. Она поддернула юбку до бедер, села перед ним на парту и принялась выспрашивать.
- Расскажи, ты же знаешь как меня возбуждают твои фантазии!
-Ну, это место, ты знаешь. Под лестницей, в школе. Я тебя трахал там как какую-то шлюху. И потом ты стояла на коленях на этом грязном полу и так рвалась! Как будто это против твоей воли а мы все равно делаем. Мне представлялось что тебя пустили по кругу.
Юлия Петровна опустилась на колени, расстегнула ему штаны и принялась с наслаждением облизывать член языком.
- Расскажи больше. Ведь вы и так пускаете меня по кругу. Когда трахаете меня втроем, разве это не то же самое?
- Нет, это было по другому. Ты там была уже какая-то другая. Ты нас учила, сама пошла с нами дома в подвал, и потом тогда в спортзале. Ты была согласна и это была как игра. А тут ты уже рвалась по настоящему.
- Глупенький, - она с причмокиванием оторвалась от сосания – я же и хочу по настоящему! Я весь день представляла как меня по настоящему пытают и казнят. А я ничего не могу сделать.
- Я тоже! Мы думаем об одном и том же. Но я представлял что ты по настоящему бесправная рабыня. И тебя могут трахать вот там под лестницей, могут трахать не только мы, а кто угодно. И пытать тоже. Все что захотят с тобой могут делать, а я тоже не могу этому помешать. Только смотреть или участвовать. А еще эти арабы.
- Арабы? – промычала она, занятая членом.
- Ты же рассказывала о крестовых походах сегодня. Я внезапно представил что тебя, как пленницу захватили. Вели голую в цепях по пустыне. Трахали когда хотели… И били кнутом на жаре… И так оставляли… А потом в гарем продали на рынке… Ох…
На этой фантазии он кончил ей в рот. Юлия Петровна старательно высосала сперму, и встала с колен.
- Рабыня, голая в пустыне? Мммм, мне нравится!
- Мам ты заставляешь меня кончать, только думая о тебе! Я тебя люблю!
- Я тебя тоже.
Но затем она снова игриво продолжила.
- Но же что там дальше? Только ли меня трахали и били кнутом? Это как-то слабо для твоего воображения.
Коля, хотя и кончил только что, был явно в настроении продолжать.
- Не только. Там страшнее. Я в библиотеке недавно читал какую-то книгу про Переяславскую раду, как они с мусульманами воевали. Там тоже одну девушку взяли рабыней для султана. Но она не покорилась. И для нее придумали страшную казнь. На площади вкопали столб, ее голую привязали к нему, обмазали дегтем и сожгли. Я представил что тебя так медленно сжигают. А я стою на площади в толпе зрителей и ничем не могу помочь.
- Возбудился бы?
- Мама!
- Я серьезно! Погоди!
С этими словами она быстро сбросила с себя всю одежду и сняла туфли. Вытянувшись в струнку, с руками сложенными за спиной она изобразила себя стоящей у столба.
- Вот я вот так стою, а ты смотришь. И еще несколько сотен человек на мое голое тело. Сейчас меня подожгут.
Ее глаза расширились от ужаса, грудь начала вздыматься от прерывистого дыхания. Потом она начала извиваться из стороны в сторону, мычать и стонать, как бы от дикой боли. Потом она закричала.
- О боже нееет! Мои ноги! Это слишком больно, пощадите! Прощай, Коля! Умоляю! Ааааааа!
Коля смотрел на это и дрочил колом вставший член. Юлия Петровна бросилась к нему, опрокинула его на парту и начала бешено скакать сверху. Через минуту они кончили вместе.

[Влад 666]

Несколько минут прошли в молчании, оба пытались отдышаться. Потом она снова продолжила.
- Тебе было бы жалко меня?
- Мама! Снова?
Юлия Петровна засмеялась.
- Сам виноват. Нечего было представлять сожжение своей распутной мамочки! О, я вижу у тебя снова встает. Но не будем спешить сейчас. Тебе надо отдохнуть.
Сказав это она пошла в учительскую подсобку, между двумя классами. Там хранились учебные пособия и материалы. А так же всякий хлам. Она обыскала все полки в надежде найти что-то подходящее для пыток. Но к ее разочарованию нашла только провод от чайника. Огорченная она вернулась в класс.
- Вот, нашла только это. Им здорово можно меня отстегать, он не подходит к фантазии о рабынях, цепях, гареме и сожжении.
- Цепях? Погоди мам! Оставайся здесь!
Коля быстро натянул штаны и бросился к двери. Отперев ее он исчез. Юлия Петровна осталась одна, голая, в классе в котором она только что вела урок. Мысль о рабстве и последующей казни ее дико заводила. Послышался какой-то звон и появился ее сын, тащивший целый моток ржавой цепи.
- А ты знаешь, в школе-то никого нету уже! Все ушли и входная дверь заперта.
- Не удивительно, завтра суббота. Наверное тот кто уходил последним увидел что все классы заперты и закрыл школу. У нас теперь куча времени. Но откуда ты ее взял?
- Котельная! Я вспомнил что где-то видел цепи!
Юлия Петровна сразу снова вспомнила подвал. Дом был сталинской постройки, подвал служил и бомбоубежищем. Раньше одну его часть занимала котельная, с печью и угольной ямой. Но потом провели центральное отопление. Часть бомбоубежища отвели под раздевалку для верхней одежды учеников. А котельную просто запирали и использовали как склад. Впрочем ключ от нее висел прямо у двери, на гвоздике. Юлия Петровна никогда там не была, да и в раздевалку она заходила только пару раз. Интересно как она выглядит, с цепями, печью, еще бог знает чем.
- Как ты думаешь, я была бы хороша как рабыня? Дорого бы за меня дали на рынке?
Она выпрямилась и повернулась кругом, давая полюбоваться своим спортивным телом.
- Ты красавица, мам! Любой тебя захочет иметь!
- А вот так?
Она схватила цепь и принялась привязывать ее к ногам. Один оборот вокруг одной лодыжки, короткий промежуток, потом вокруг другой. Оставшейся длины хватило чтобы обмотать кисти рук спереди. В этих импровизированных кандалах женщина прошла к доске, и гордо выпрямилась на небольшом помосте.
- Я белая рабыня из далекой России! Откликаюсь на имя Юля, но хозяин может называть как угодно. Мазохистка и нимфоманка. Хорошо умею сосать. Пригодна для любого вида траха, даже с животными. Выставлена на продажу с целью пыток и последующей казни. Умоляю моего будущего владельца мучить меня как можно дольше. Чтобы я доставила как можно больше удовольствия перед смертью.
- О боже, мам!
Коля откровенно дрочил член, не в силах вынести возбуждение.
- Хотите меня попробовать, господин?
Она опустилась на колени и призывно раскрыла рот. Не заставляя себя просить дважды, Коля бросился к ней и стал грубо трахать в горло. В момент когда он кончил, женщина отстранилась и вся сперма вылилась ей на лицо.
- Я хочу чтоб меня такую видели все в школе! Как рабыню и шлюху, залитую спермой. Кем я и являюсь.
- О боже, мам, у меня член болит, а я все равно хочу еще!
- Не называй меня мамой. Это конечно приятно, осознавать себя рабыней собственного сына. Но сейчас, пожалуйста, обезличь меня. Я просто голая рабыня. Просто тело, которое можно мучить и трахать.
От сильной пощечины она упала на пол.
- Хорошо, шлюха, что у тебя на уме? Я же вижу, ты что-то задумала!
- Господин разрешает говорить?
- Да, если это грязные вещи.
- Очень грязные! Шлюха не подведет своего господина. Шлюха хочет, чтобы ее отвели в подвал. Прямо так. Голую и в цепях, через всю школу.
- Мне это нравится! Жди здесь! На коленях!
Юлия Петровна послушно ждала, стоя на коленях, пока Коля где-то бегал по школе. Скорее всего он проверял, действительно ли никого не осталось. Дверь в коридор была раскрыта, но учительница была настолько возбуждена, что появись сейчас директор или кто-то из учителей, она без раздумий предложила бы ее использовать. Или женщина. Нет, все-таки она не настолько низко пала, чтобы отлизывать у старой крысы-математички. Но вот если бы кто-то из девочек старших классов… Она давно хотела попробовать на вкус женскую киску. Быть рабыней у своего класса, чтобы ее могли пускать по кругу и мальчики и девочки.
Размышления прервал ее сын, вернувшийся с мотком проволоки. Ни слова ни говоря он развязал цепь и повалил женщину ничком на пол. Она поняла что он задумал. Теперь она была скована по настоящему. Несколько мотков проволоки на каждую лодыжку, и цепь между ними. Руки были скручены за спиной и привязаны к другому концу цепи. Коля грубо поднял ее на ноги и толкнул в сторону двери. Она покорно вышла в коридор. Цепь была короткой и позволяла идти только маленькими шагами. Доведя ее до холла и входной двери, он внезапно толкнул ее на колени.
- Стой здесь, сучка. Я сейчас вернусь.
И она снова стояла абсолютно голая, в цепях, с подсохшей на лице спермой, в собственной школе. Обычно днем здесь всегда толпа народу. Вот бы так стоять при всех! Это состояние ее дико возбуждало. Это были не пытки, это было другое. Унижение. Покорность. Обреченность. Ей это очень понравилось. Но она надеялась, что за этим последуют и пытки.
Коля вернулся с каким-то железным хомутом и куском электрического провода. Хомут, явно крепление от чего-то, он одел на нее как ошейник, а провод привязал как поводок. Дернув за него он заставил ее подняться с колен и повел по лестнице в подвал. Снова увидев это место, где ей всего несколько часов назад жгли груди, Юлия Петровна почувствовала жар между ног.
Тяжелая железная дверь была распахнута. Внутри горел свет. Вдоль стен стояли длинные деревянные скамьи, а на вешалках одиноко висела забытая кем-то шапка. Не задерживаясь Коля провел ее дальше, сквозь вторую дверь. Здесь Юлия Петровна вздохнула от восхищения. Половину подвала занимала железная ржавая печь. На потолке была кран-балка, с которой очевидно Коля и позаимствовал цепь. Еще одну часть пола занимала деревянная выгородка для угля. Угля там тоже было достаточно. Остальную часть вдоль стен занимал разнообразный мусор. Железные стеллажи, остатки старых плакатов, какие-то доски. Пол был грязный, весь в угольной пыли. Здесь если и ходили, то ходили только в сапогах. Сильным толчком Коля заставил ее опустится на колени прямо посреди подвала. Пока она покорно стояла, оглядываясь по сторонам, прикидывая что из хлама можно приспособить для ее мучений, она закрыл обе двери, и запер внутреннюю.
Через некоторое время она была подвешена за кисти рук к остаткам крана. Кисти были связаны проволокой. Единственное послабление было то, что они были обмотаны тряпками. Но боль в кистях была не то что ее волновало в данный момент. Без всякой жалости Коля стегал ее найденным электрическим проводом. По всему телу, не жалея ни попы, ни ее уже замученных грудей. Она крутилась на связанных руках, выла и плакала от боли. Но не просила пощады. Она истязал ее так минут двадцать, превратив все тело в красный рубец. Потом он устал, и ни слова ни говоря ушел куда-то. Женщина висела на руках, корчась от остаточной боли и разбираясь в своих ощущениях. Ей было страшно. И очень больно. И в то же время она была очень возбуждена. Коля перестал спрашивать во время порки больно ли ей. И перестал останавливаться, даже видя что ей очень больно. Это обещало ей те муки, о которых она мечтала.