Юлия Попова. Школьные игры

[Willy37]

Юлия Попова. 2я глава. Школьные игры. 1я часть

Юлия Стайнвазен

Прошло три недели. Ситуация для Юли в классе сильно изменилась. Её не только перестали гнобить, но и появились подруги и, даже друзья. А если кто-то из других классов пытался поддеть Юлю произошедшим, то за неё заступался весь класс. Шила в мешке не утаить, со временем вся школа узнала о том, что её публично, полностью обнаженной, выпороли перед всем классом.
Ирина Викторовна, классная руководительница Юли, попросила её после уроков зайти в спортзал.
- Юля, как твоя попа? - спросила учительница, когда девочка вошла к ней в кабинет, ты извини, что спрашиваю так, сразу, в лоб.
Юля знала, что рано или поздно Ирина Викторовна задаст этот вопрос и, вроде бы была готова к нему, тем не менее покраснела как рак. Вместо ответа девочка стала снимать с себя одежду. Ей было стыдно раздеваться, но ещё более стыдно, было отвечать на вопросы, которые ей могли задать. Учительница с удивлением посмотрела на свою ученицу, но не стала ничего спрашивать и говорить. Юля сняла с себя всё, оставшись полностью голой. Сгорая от стыда, она повернулась к своей классной руководительнице спиной. На всём теле девочке, попе, спине, ножках, не было и намёка на ту жестокую порку, которую пришлось вытерпеть девочке три недели назад.
- Хорошо, ты можешь одеваться, - оставшаяся довольной осмотром, сказала учительница, - я бы хотела завтра поговорить с твоей мамой.
- Зачем? - удивилась Юля, - Ирина Викторовна, я же Вам говорила, что мама согласна!
- Тем не менее, я хочу лично поговорить с ней! - строго сказала классная руководительница девочки.
Весь оставшийся день девочка думала о том, как сказать маме. Юле и в прошлый раз стоило больших трудов рассказать своей ей о том, что произошло. Она и тогда, уткнувшись маме носом в грудь, разревелась как маленькая девочка. Но в тот раз было немного проще, стоило лишь рассказать о том, что её наказали и за что. А сейчас...
- Мама, мне нужно с тобой поговорить, - сказала Юля после ужина и, едва сдерживая слёзы, убежала в свою комнату.
Анна удивлённо посмотрела на свою воспитанницу, как она быстро убежала, не дожидаясь ответа. Вообще-то женщина хотела сначала прибрать на кухне и помыть посуд. Но глядя на дочь, решила то посуда может подождать, а девочке сейчас необходимо её внимание.
- Мама! Она хочет видеть тебя! - закричала Юля, едва женщина переступила порог её комнаты и закрыла за собой двери.
- Кто она?
- Классная руководительница! - всё так же громко сказала девочка, а к горлу уже подкатил ком и слёзы уже были на старте.
- И что она хочет от меня?
- Ты знаешь!
- Может я и знаю, но чтобы мне не теряться в догадках, я хотела бы услышать от тебя, - Анна села рядом с дочерью на диван, - я хочу чтобы ты научилась, находясь в любом эмоциональном состоянии, научилась правильно и чётко выражать свои мысли.
- Она хочет выпороть меня!!! - опять закричала Юля и уткнулась маме носом в грудь, а по щекам побежали ручейки слёз. Удерживать их девочка уже не могла.
- Можно спросить, за что? - поинтересовалась женщина, прижимая дочь к себе и гладя по голове.
- Не за что, а потому что ей так надо, - рыдая, ответила девочка и опять уткнулась маме в грудь.
- А тебе надо?
- Мама, у тебя сейчас практически нет времени на меня. Мы так редко вместе. А ещё и пороть меня, - вытерев слёзы и немного справившись с эмоциями, ответила Юля.
- В этом ты права, времени у меня для тебя стало очень мало, - согласилась с дочерью Анна, - но ты не ответила, тебе нужна порка?
- Мама, ну ты же сама знаешь, - подняв голову и посмотрев на маму, сказала Юля. Но зная, что она ожидает полного ответа, продолжила, сгорая от стыда, - мне стыдно об этом говорить, но да, мне нужна порка!
- Тогда чего же ты ревёшь, глупое дитя? - улыбнулась Анна, продолжая обнимать дочь.
- Тааак этооо же бооольнооо! - ответила Юля, - и стыднооо!
- И что мне ответить твоей классной руководительнице?
- Ну, блин!!! Мама!!! - возмутилась девочка, вытерев слёзы, - ты всё прекрасно знаешь!!! Вот зачем ты мучаешь меня?!!! И, да, я знаю, что ты мне сейчас скажешь!!!
- Хорошо, я поняла тебя, - мама девочки поцеловала её в щеку, - а теперь давай-ка спать!
На следующий день мама Юли нашла время, чтобы зайти в школу, хотя свободного времени у неё практически не было. Но чего не сделаешь для любимой, хоть и приёмной дочери.
- Добрый день, я Анна Петровна, мама Юли, - сказала женщина, войдя в кабинет классной руководительницы своей дочери. Юля вошла в кабинет вместе с мамой.
- Здравствуйте! Очень рада, что мы с Вами встретились, - ответила на приветствие хозяйка кабинета. Увидав позади женщины Юлю, она попросила её подождать снаружи.
- Извините, Ирина Викторовна, но я считаю, что моя дочь должна присутствовать при нашем разговоре, - возразила мама девочки, - ведь, насколько я понимаю, разговор пойдёт о ней.
- Хорошо, но вообще-то так не принято, - пожала плечами хозяйка кабинета, - я считаю, что девочке, всё же стоит подождать за дверью. Возможно она не захочет слышать то, о чём мы с Вами будем разговаривать.
Юля осталась в кабинете, её мама настояла на своём. Да и собственно, ничего такого в их разговоре не должно было быть. Девочка догадывалась о чём пойдёт разговор. Да, ей было стыдно от того, что она сейчас услышит. Да, возможно было бы для неё лучше, подождать за дверью, но раз мама так захотела...
- Я уже давно должна была поговорить с Вами, объясниться..., - начала учительница.
- Я понимаю, насколько Вам неудобно и неловко говорить об этом. Поэтому давайте, лучше начну я! - перебила её мама Юли, - так уж получилось, что сейчас у меня очень много работы. И моя дочь не получает нужного ей внимания и заботы. Ирина Викторовна, Вы очень симпатичны моей дочери. Она очень хорошо к Вам относиться. Поэтому я хотела бы попросить Вас заняться воспитанием моей дочери.
- Воспитанием? - удивилась хозяйка кабинета.
- Если хотите, давайте будем называть вещи своими именами, - улыбнулась в ответ Анна Петровна. Но потом перешла на серьёзный тон, - Ирина Виктровна, кроме того, что Вы классная руководительница моей дочери, она ещё и очень хорошо к Вам относиться. А воспитание, тут я употребила это слово вместо наказания. Я хотела бы попросить Вас, заняться воспитанием моей дочери с применением телесных наказаний, в том числе порки!
- Вы уверены? - собственно мама Юли сейчас озвучила то, что хотела услышать Ирина Викторовна. Но всё же то, что сейчас она услышала, немного шокировало её, - Вы предлагаете мне пороть Вашу дочь?
- Да, Вы меня правильно поняли, - серьёзно ответила мама девочки. Потом улыбнулась и добавила, - ну а поскольку мне не безразлична моя дочь, то я возьму на себя смелость и покажу Вам, как нужно правильно пороть. Покажу всё, естественно, на Юле. Наверно, нам стоит выйти в спортзал, ведь там находится козлик для порки?
- Да, конечно, - на автомате сказала учительница физкультуры, совершенно забыв про камеры, установленные в спортзале.
- Юля, сними юбку и трусы! - приказала ей мама.
Юля стояла красная как рак. Да, она знала, что всё так произойдет, тем не менее, ей было очень стыдно. Нет, девочке ещё не было страшно, хотя она понимала что её сейчас ожидает порка. После слов мамы она покраснела еще сильнее. Да, Юля не раз оголяла попу, когда мама собиралась её пороть. Да, и Ирина тоже видела её полностью голой и порола по голому телу. Тем не менее ей сейчас было очень стыдно, оголять перед ними свою задницу.
- Для порки необязательно заставлять её полностью раздеваться. Вполне достаточно оголить и попу, - сказала Анна Петровна пока её дочь снимала трусики и юбку, - достаточно оголить попу. Но, если нужно чтобы было больше стыда, то можно заставить её раздеться до гола. К тому же, если публичная порка, как в прошлый раз, ей будет намного больше стыдно и неловко, при полном обнажении.
- Юля, ляг на козлик! - командным голосом сказала мама, после того как девочка сняла с себя одежду.
- Её слезам не стоит верить! - продолжила Анна Петровна, увидев слёзы на глазах дочери, - многие родители ведутся на слёзы детей, что мешает им как следует сконцентрироваться на порке и хорошо выпороть ребенка.
Дальше мама Юли стала рассказывать, как и куда наносить удары. С какой скоростью нужно пороть. Как нужно целиться, чтобы девайс попал туда, куда надо.
- Совсем не обязательно делать захлёсты, - говорила она, - Вы не подумайте, я не против, чтобы Вы наставили захлёсты моей дочери. Дело в том, что порка с захлёстами намного больнее, да и следы остаются намного дольше. Для любого ребёнка вполне достаточно порки именно по попе. А захлёсты я оставляю на тот случай, когда порка должна быть достаточно серьёзной, жесткой. Так же, как и порка спине и по бёдрам. Во время порки, когда девайс ложится на то место, откуда начинают расти ноги, это нормально. Но, когда девайс ложиться ниже, это уже намного больнее.
- Думаю с теорией достаточно, перейдём к практике, - улыбнулась мама Юли, - насколько я понимаю, Вы предпочитаете скакалку? Ах, да, чуть не забыла. Фиксация. Она нужна лишь при серьёзной порке или если девочка не может сама лежать спокойно.
Ирина Викторовна подала маме девочки скакалку.
- Скакалка это очень хороший девайс для непослушных девочек, - опять улыбнулась Анна Петровна и слегка шлёпнула дочь рукой по попе, - очень болезненный, кусучий и наименее травмоопасный. Интересно пороть скакалкой по ближней ягодице. Тогда захлёст идёт не на бок попы, а между ягодицами. Это тоже очень болезненно для девочки. Там кожа очень нежная и такая порка надолго запоминается.
И в подтверждении своих слов, мама Юли нанесла первый удар по ближней ягодице. Скакалка впилась в нежную кожу и оставила на попе ярко-красную петлю. А сама Юля закричала от резкой боли.
- Как Вы сами видите, необязательно наносить удары в полную силу, чтобы ребёнку было больно, - сказала Анна Петровна и провела пальцем по петельке, оставленной скакалкой на попе дочери, - вот здесь, между булочек, это очень больно. Но, опять же, силу удара, Вы тоже вправе выбирать сами. У каждого экзекутора своя техника и свои цели.
Мама выдала дочери ещё пять ударов по ближней ягодице. После каждого поцелуя скакалки на попке оставалась красивая петелька, которая пряталась между ягодиц девочки. А Юля, вертела попой и кричала от боли после каждого такого удара.
- Ещё одна важная деталь, менять сторону во время порки, - сказала мама Юли и протянула скакалку классной руководительнице своей дочери, - теперь попробуйте Вы. А я, с Вашего позволения, оставлю Вас. Не хочу Вам мешать. Ведь у Вас была везкая причина, чтобы наказать Юлю. Да и дела.
Ирина Викторовна явно не ожидала подобного, была немного шокирована, но всё же смогла собраться и попрощаться с Анной Петровной.
Юля тоже не знала как ей реагировать на то, что мама уходит и оставляет её лежать с голой попой на козлике. Радоваться тому, что мама не будет смотреть, как её дочь будут пороть? Или наоборот, что мама оставляет Юлю здесь, на козлике, чтобы её продолжили дальше пороть.
Прошло какое-то время, после того, как мама Юли ушла, оставив свою дочь и её учительницу вдвоём. Пауза затянулась и нужно было что-то решать.
- Ирина Викторовна, - первой решилась прервать паузу Юля, - за что Вы хотели меня выпороть?
- Ты ещё спрашиваешь, за что?! - удивлённо воскликнула учительница, и игра началась..., - все учителя уже жалуются на тебя! Все в один голос говорят, что Попова отбилась от рук! Ведёт себя отвратительно на уроках и не делает домашнее задание!
- Это не правда! - возразила Юля, - они все врут!
- Ах, они все врут?! - воскликнула классная руководительница, - они все врут, а Юля у нас одна такая белая и пушистая! А её все оклеветали!
Совершенно неожиданно для девочки, скакалка опустилась на её попу, нарисовав очередную петельку на её попе.
- За что?! - закричала Юля, выгнувшись от резкой боли, - я ничего не делала!
- А это за то, что ничего не делала! - сказала учительница и нанесла еще один сильный удар, опять по ближней ягодице. На ней появилась вторая ярко-красная петля, - в следующий раз будешь делать то, что тебе говорят учителя! Вот, даже за сегодня, дисциплинарная тетрадь! Физика. Попова мешала на уроке, отвлекала Соколову!
- Это не я! - закричала Юля. По её щекам опять потекли слёзы. Девочке было реально больно. Если для училки это была всего лишь игра, то для Юли всё вполне серьёзно, - я не виновата!
- Значит виновата Соколова?! - спросила классная руководительница, - мне придется наказать её!
- Нет, она не виновата! - прокричала девочка. Ещё не хватало, чтобы из-за неё наказывали других, - я просто спросила её!
- Просто спросила? И так весь урок? Что учительнице пришлось записать тебя в дисциплинарную тетрадь? - удивилась Ирина Виктровна и нанесла ещё один сильный удар скакалкой. Юля опять закричала от боли, а на её попе появилась ещё одна красивая петелька, - продолжим. Англиский. Мало того, что практически одни двойки в журнале, так ещё и записи в тетради. Чем тебя обидела Екатерина Васильевна? Ты мстишь ей за прошлый раз?!
- Нееет! - Юля действительно не мстила, просто английский, она не понимала, зачем он нужен, - просто зачем мне нужен, этот английский? Зачем учить его?
- Ах, ты не понимаешь, зачем тебе иностранный язык?! - реально удивилась Ирина Викторовна, - тогда мне придётся пригласить Екатерину Васильевну и мы вдвоём будем тебе объяснять о том, для чего нужен иностранный язык.
- И так, ты получишь две дюжины скакалок за отвратительное поведение и ещё дюжину за то, что не учишь английский язык! - вынесла приговор классная руководительница.
- Ирина Викторовна, пожалуйста, простите меня! - захныкала Юля. Игры играми, а вытерпеть три дюжины скакалок ей предстояло реально. И насколько это больно, девочка очень хорошо знала ещё с прошлого раза. Да и сейчас она уже успела получить дюжину скакалок от мамы и еще столько же, если не больше, от классной, пока она рассказывала Юле про её грехи.
- Даже и не думай! - как будто прочитав мысли девочки, сказала учительница, - те удары не считаются!
Взмах руки, Юля вся сжалась в комок, как бы пытаясь стать меньше и чтобы скакалка не смогла попасть по её попе. Но это не помогло. Скакалка опустилась точно на ближнюю к экзекуторше половину попы девочки, оставив на ней очередную петельку. Только на этот раз удар был сильнее предыдущих, и Юля это хорошо прочувствовала. Несмотря на сильную боль, девочке удалось молча вытерпеть первый удар.
Следующий удар и ещё одна петелька появляется на попе. Ирина приловчилась бить по ближней ягодице, ей даже больше понравилось именно так пороть девочку. Ведь теперь она полностью видела следы, которые оставляла скакалка на попе. А в прошлый раз то, что оставалось после удара, она могла лишь увидеть, перейдя на другую сторону.
Учительница не торопилась наносить следующий удар, давая себе возможность налюбоваться результатом предыдущего удара. Тем, как наливался след на попе, тем как сжималась и разжималась попа, да и стоны девочки ласкали слух экзекуторши. А нанеся шестой удар, поменяла сторону, сделав паузу ещё больше.
Юля, в отличие от своей классной руководительницы, совсем не наслаждалась поркой. Училка наносила более сильные удары, чем мама. Терпеть их было очень сложно. Но паузы между ударами давали возможность девочке перевести дыхания. Да, из-за этих пауз порка сильно затягивалась. Боли по ощущениям было больше, ведь по времени длилась порка значительно дольше. Если бы порка была в темпе, в котором её в прошлый раз пороли, то она бы, наверно, уже успела получить две дюжины. А так было всего шесть ударов и сколько их там было ещё впереди, об этом было даже страшно подумать...
- Две дюжины и, соответственно первая часть наказания, позади! - сказала классная руководительница, - надеюсь, что ты еще помнишь, за что только что была наказана?!
- Да, Ирина Викторовна, - глотая сопли и слёзы, ответила девочка.
- Ты не могла бы полностью сказать, за что ты была только что наказана? Или мне повторить эту часть наказания?!
- Нет, не надо! - испугавшись, ответила Юля, - Вы наказали меня за плохое, безобразное поведение во время уроков!
- Хорошо, - согласилась учительница, - теперь приступим ко второй части наказания! За что ты будешь наказана сейчас?
- За то, что не хочу учить английский язык, - выдохнув, сказала девочка. Получать ещё раз две дюжины, ей как-то не хотелось.
- Надеюсь, что эта порка хорошо поможет тебе в изучении английского! - и тут же, безо всякого предупреждения, скакалка опустилась на уже и так хорошо разукрашенную попу девочки. Юля закричала от боли и неожиданности, - а если эта порка тебе не поможет, то я приглашу Екатерину Васильевну и мы вдвоём будем объяснять тебе, как важно изучать и, как важно знать английский язык.
Свои слова учительница подкрепила достаточно сильным ударом. На сей раз скакалка опустилась на то место, откуда начинают расти ноги, так называемое школьное место. Девочка резко дернулась и закричала. Руки уже были в пути, чтобы закрыть попу, но Юля сумела вовремя вернуть их на место. Следующий удар пришёлся опять по тому же месту. Боль от этих двух ударов была просто адская, скакалка так больно впилась вместо, где попка плавно переходила в ножки. Это был просто ужасный ужас...
- Можешь подниматься, - сказала Ирина Викторовна. Выдав последний удар, она погладила девочку по исполосованной попе. Она провела пальцем по вздувшимся петелькам, отчего Юля вздрогнула. Её исполосованная попа так манила ласкала взгляд учительницы. И ей так не хотелось разрешать своей ученице подниматься с козлика. Когда Юля встала на ноги, женщина обняв её, стала гладить по голове. Так они простояли какое-то время. Юле было очень хорошо и приятно в объятиях этой женщины, которая только что так сильно выпорола её. А самой учительнице нужно было время, чтобы как-то справиться со своими эмоциями и с нахлынувшим возбуждением.
- Ты как? - спросила классная руководительница у Юли. Она хотела спросить ещё что-то, но девочка не дала ей этого сделать.
- Ирина Викторовна, пожалуйста никогда не спрашивайте, как больно мне было, - сказала Юля, - или как я себя чувствую после порки! Вы выпороли меня и хорошо. Я никогда на Вас за это не буду обижаться или злиться! Нам обеим нужна порка, и Вам, и мне!
- Хорошо, - улыбнулась учительница, - я обещаю не задавать тебе глупых вопросов. Но, что я тебе точно могу обещать, что получать ты будешь часто. Возможно, что твоя попа не будет успевать заживать!
- Я согласна, - ответила девочка, а потом хитро, сквозь слёзы, улыбнувшись, добавила, - в таких случаях у меня есть спина и ножки.
Конечно же сказала это Юлия не подумав о последствиях. Сказала она это на эмоциях. Ей просто в тот момент было очень хорошо в объятиях этой странной молодой женщины. И она, Юля, была просто счастлива, что наконец-то порка закончилась, что её просто перестали пороть, что вместе с поркой исчезла и злая, нестерпимая боль. А та боль, что осталась, была, если можно так сказать, в како-то степени, даже приятной. Юле было просто легко и спокойно.
Домой девочка буквально летела на крыльях. Ей было так хорошо и легко, как никогда. Дома Юля решила сделать что-нибудь приятное для своей учительницы и села за компьютер. Что искать и в каком направлении, она уже знала.
Анна Петровна за ужином заметила, что у дочери хорошее и приподнятое настроение, но вместе с тем она уж слишком осторожно садится на стул и слишком аккуратно старается сидеть на нём. После ужина она сразу же пошла в комнату дочери, опять оставив и кухню, и грязную посуду. Анна Петровна хорошо понимала, что просто забрать девочку из детдома, этого слишком мало. Что, даже если не заниматься с ней, то хотя бы уделять ей побольше внимания. Поэтому, видя состояние дочери, мама бросила все дела на кухне и отправилась в комнату Юли.
Постучав в дверь, женщина вошла в комнату. Сев на диван, она жестом показала, чтобы Юля села рядом.

[Willy37]

- Сильно влетело? - спросила мама.
- Да, достаточно сильно, - ответила девочка, а на глазах появились слёзы, хотя только что Юля была жизнерадостным и довольным ребенком.
- А за что наказали?
- Как обычно, плохое поведение, - ответила Юля. Немного подумав, она добавила и про английский, - ну правда, мама, зачем мне он нужен?
- Так ты и после наказания, после порки, не поняла, зачем нужен иностранный язык? - удивилась Анна Петровна.
- Нет. Я по-прежнему считаю, что мне английский не нужен, - ответила девочка. Она могла бы соврать, но обманывать маму не хотела. Хотя, прекрасно понимала, что мама может за это всыпать ей хорошего ремня, - с кем и где мне на нём разговаривать?!
- Наверно плохо тебе объясняли или плохо драли! - строго сказала мама, - принеси ремень, я попробую тебе объяснить получше!
- Мамочка, миленькая! Не надо, пожалуйста! - стала умолять Юля, прекрасно зная, что это не поможет. Поднявшись с дивана, она подошла к шкафу и достала от туда ремень. Он всегда висел в шкафу и применялся исключительно для порки Юлиной попы, - мамочка, может всё-таки...
- Оголяй задницу! - вместо этого строго сказала она. Юля, вытерев слёзы, сняла юбку. Трусиков под ней не было. Да это и понятно, попа была изрядно разукрашена красными, а кое-где и фиолетовыми петельками.
- Да, досталось тебе, действительно, хорошо, - посмотрев на попу дочери, сказала Анна Петровна, - только не вздумай сейчас ныть и говорить, чтобы я тебя простила, раз твоя задница так разукрашена. Ты сейчас ляжешь на спину и руками притянешь ноги к голове!
- Но мама! - возмутилась девочка, - ты же знаешь, что в этой позе очень больно! И ремень будет прилетать только по ногам!
- А ты как хотела? По заднице тебя пороть нельзя. Но наказать нужно! - ответила она, - поэтому без лишних слов!
Юля с самого начала понимала, что что-то просить или вымаливать у мамы бесполезно, в чём она, Юля, сейчас убедилась лишний раз. Поэтому, больше не говоря ни слова, Юля, как потребовала мама, легла на спину и вцепившись руками за ноги, притянула их к телу. Она прекрасно знала, как больно ей сейчас будет, ведь ремень в такой позе прилетает не на попу, а на ножки.
- Я думаю, ты понимаешь, что кричать не стоит! Мы, ведь не хотим, чтобы сюда пришёл папа и стал задавать лишние вопросы! - строго сказала Анна Петровна.
- Да, мамочка! - сквозь слёзы ответила девочка. Если с мамой у них были, несмотря на порку, очень хорошие и близкие отношения. То приёмный папа был лишь просто мужем её мамы. Не более того. И, кроме того, он был против порки девочки. А это значило, что если папа сейчас услышит крики дочери и придёт сюда, будет скандал. Ну и, кроме того, Юле было бы стыдно, очень стыдно если бы приёмный папа увидел её в таком виде.
- И так, начнём разговор о пользе английского языка, - сказала мама и нанесла первый удар. Ремень опустился на то место, откуда начинают расти ножки у её дочери, как раз на границе следов от скакалки. Боль была ужасная. Юля прикусила губу, чтобы не закричать. Напрягла всё тело и ещё сильнее вцепилась руками за ноги. А мама продолжала объяснять о пользе английского языка, подкрепляя свои слова с помощью ремня. Она наносила удар если не после каждого слова, то уж точно, после каждого предложения. Ремень с характерным противным звуком опускался на бедра девочки, оставляя на них тёмно-красную полосу. Удары ложились начиная от школьного места и на две ладони в сторону коленок. Ниже пороть Анна Петровна не любила. Кроме того, она всегда старалась ложить ремень лишь на одну ляжку, в данном случае как на ближнюю от себя, так и на дальнюю. Прекрасно понимая, насколько порка в такой позе болезненна, она хорошо дозировала силу, с которой наносила удар. Женщина порола так, чтобы не было запредельной боли, но и так, чтобы девочке порка не показалась массажем.
Подушка, на которой лежала голова девочки, была мокрой от слёз, но Юля продолжала молча переносить боль, хотя иной раз это казалось нереальным. Но она помнила, что муж её мамы дома и, что если начнет кричать, то он может прийти в её комнату. Приходилось терпеть, хотя с каждым ударом сил для этого оставалось всё меньше и меньше. Да и сколько ударов ещё впереди, Юля не знала. Ведь мама не сказала, сколько ремней получит её дочь. А какие мысли были у неё в голове, сколько ещё доводов хочет мама привести в пользу английского языка, подкрепляя их ударами ремня, этого девочка не знала.
- Я надеюсь, что ты хорошо поняла и запомнила, что я тебе говорила? - спросила Анна Петровна. Она выдала последний, в этот раз едва ли не в полную силу, удар, после которого на школьном месте осталась синяя полоса, - или мне повторить всё заново?
- Я всё запомнила, мамочка! - вся в соплях и слезах, ответила дочь. Она явно не хотела, чтобы мама, с помощью ремня, повторила всю лекцию о пользе английского, - спасибо, я всё поняла и запомнила!
- Тогда можешь встать и отнести ремень на место, - нежно сказала мама. А когда Юля, отнеся ремень, вернулась, Анна Петровна положила её на живот и стала обрабатывать мазью, но не только ножки, но и попку девочки. Юле стало так хорошо и приятно. Да, бёдра ещё сильно болели, боль от порки ещё не ушла. Да и попка тоже достаточно сильно болела, она, попка, тоже ещё достаточно хорошо помнила сегодняшнюю порку. Но тем не менее, девочка едва ли не мурлыкала от удовольствия под мамиными руками.
Когда Анна Петровна закончила обрабатывать попу дочери, она укрыла её пледом и села рядом.
- Мамочка, мне так хорошо рядом с тобой! Ты у меня самая лучшая! - промурлыкала Юля, закрыв глаза.
- И это несмотря на то, что я только что выпорола тебя! Причём достаточно сильно и жестоко, - усмехнулась про себя мама, - какая же ты у меня ещё глупая и наивная девочка!
- Мама, я хотела тебе сказать спасибо! - открыв глаза, сказала девочка.
- Мне спасибо? - удивилась женщина, - за что? За то, что я тебя только что выпорола?
- И за это тоже, - улыбнулась Юля, подняв взгляд на маму, - ведь, хоть и странно звучит, но порка меня, это тоже внимание, которое ты уделила мне. А ещё спасибо за то, что ты показала моей классной руководительнице, как надо правильно пороть. Ведь, учитывая что меня ожидают регулярные порки от неё, это было очень вовремя и просто необходимо. Сегодня терпеть порку было легче. Нет, ты только пойми меня правильно, было всё равно очень больно, но не запредельно, как в прошлый раз!
- Пожалуйста, - усмехнулась в ответ мама и сдёрнув плед с дочери, поцеловала её как маленькую девочку, в её напоротую попку, - обращайтесь, буду всегда рада помочь!
- Мама, мне нужен твой совет, - словно вспомнив что-то важное, сказала Юля. Поднявшись, она уселась, как ни в чём не бывало, на диван и притянула к себе компьютерный столик, - я хочу сделать для Ирины Викторовны приятный сюрприз. Я на компе всё приготовила и хочу отправить ей, чтобы она смогла подготовиться. Может ты мне что посоветуешь?
- Ты в этом уверена? - спросила Анна Петровна, посмотрев то, что ей показала дочь. Всё-таки Юля была удивительной девочкой. Еще пару минут назад она лежала к верху попой и получала ремня. А теперь, как ни в чём не бывало, Юля советуется с той, которая её только что лупила ремнём. Да ещё и хочет сделать сюрприз для другой женщины, которая ни чем не лучше её мамы. Той, которая сегодня днём тоже достаточно сильно выпорола её, Юлю.
- Да, я точно знаю, что ей понравится, - ответила девочка.
- Я не о том. Ты сама, справишься ли ты? Не слишком ли много будет для тебя самой? - озабоченно спросила мама.
- Я постараюсь, - глаза Юли заблестели от слёз, которые девочка постаралась как можно быстрее вытереть, - да, пожалуй что я смогу! Я определённо справлюсь!
- Она тебе очень нравится? Она тебе настолько нравится, что ты даже сама, добровольно идёшь на такой шаг?!
- Да, мамочка, она очень хорошая! - теперь ей уже не удалось сдержать слёзы и они потекли маленькими струйками по щекам.
- Дай то бог, - улыбнулась Анна, - тогда смотри. Турники эти съёмные, поэтому обязательно отрегулируйте высоту, так чтобы ты могла стоять ногами на полу. Пусть на носочках, но на полу. На лестнице стоять и не удобно, и опасно. Потом, то, что ты написала, лучше распечатать и отдать лично в руки. Тогда, ознакомившись, Ирина Викторовна сможет уничтожить всё. А если ты отправишь через мыло или whatsapp, есть опасность, что сообщение попадёт в чужие руки. Ну и последнее, вы, лучше учительница, должны поставить остальных в известность.
- Зачем? - удивилась Юля, - ведь, если никто не будет знать, всё будет выглядеть реально.
- Даже если все будут знать, всё равно будет не только выглядеть, всё будет на самом деле реально, - возразила мама, - а использовать их в слепую для своих игр не стоит. Вспомни их реакцию в прошлый раз!
- Но как я им про это скажу и что? - спросила девочка, не совсем понимая мысль мамы.

[Willy37]

- Пусть об этом скажет Ирина Викторовна и сошлётся на меня, - улыбнулась в ответ Анна Петровна, - она взрослая женщина, и найдёт, как и что сказать.
На следующий день учительница физкультуры обнаружила перед дверями в спортзал большой конверт, адресованный ей. Подняв его, женщина посмотрела по сторонам, но никого не увидела. В кабинете она вскрыла конверт. Пробежав глазами по листкам, а их было два, Ирина Викторовна сразу догадалась, от кого это письмо, хотя имя отправителя нигде не было указано.
- Вот засранка, - улыбнулась классная руководительница девочки, написавшей это письмо, - давай почитаем, что ты тут понапридумывала!
По мере прочтения лицо учительницы то озарялось улыбкой, то становилось хмурым. Она понимала, что всё это девочка придумала именно для того, чтобы сделать свой учительнице подарок, сделать приятно. У женщины даже появились слёзы на глазах. Но с другой стороны, ей было жалко свою ученицу, ведь она шла ради своей учительницы на такие жертвы. Могла ли она, классная руководительница этой девочки, принять такую жертву от своей ученицы? Справедливо ли это было? Да и вообще, допустимо ли?
Мысли учительницы прервал стук в дверь и в кабинет вошла директриса.
- Доброе утро, Ирина Викторовна, - поприветствовала вошедшая хозяйку кабинета, - у меня серьёзный разговор к Вам!
- Доброе утро, - ответила учительница физкультуры. Посмотрев на вошедшую женщину, Ирина Викторовна сразу поняла, о чём. Вчера она опять забыла про камеры. Взяв в руку письмо, которое уже успела положить на стол, хозяйка кабинета протянула его директрисе, - Вы, наверно хотите поговорить об этом?!
- Что это? - удивилась гостья, взяв протянутое письмо, - оно адресовано Вам!
- А Вы, Виктория Александровна, прочитайте и всё поймёте!
- Ты вообще понимаешь, какую опасную игру ты затеяла?! - закричала директриса, закончив читать письмо, - ты понимаешь, чем это тебе, чем это всем нам грозит?! Ладно эта засранка, малолетка, но ты! Опытный педагог! Что ты себе вообще позволяешь? Не наигралась ещё в прошлый раз?! Тебе не хватило того раза?! Или, раз с рук сошло, решила повторить?!
- Вы меня уволите или я могу написать заявление по-собственному? - спросила Ирина Викторовна. Она прекрасно понимала, что заигралась. И игры, в которые они играют, очень опасные. Что, если об этом узнают, под раздачу попадет и директриса.
- А ты сама как думаешь?! Что предлагаешь?! - продолжила говорить на высоких тонах начальница, - что мне делать?! Какой у меня выбор?!
- Выбор есть всегда, - ответила молодая учительница, - ну вот хотя бы исключить из школы виновницу этих игр. Хотя я против!
- А лучше всего выгнать вас обеих!!! - еще громче закричала директриса. Потом, сев на стул, положила письмо на стол и попросила, - у тебя есть выпить, что-нибудь покрепче?
Не только у начальницы в кабинете, но и практически у всех учителей в сейфе стояла бутылочка спиртного. Это не значило, что все учителя были любителями выпить. Просто нервная работа и стрессовые ситуации, особенно, когда заходила директриса. Она женщина импульсивная и эмоциональная. Но отходчивая и качестве примирения всегда предлагала сотрудникам выпить с ней рюмочку.
- Теперь давай спокойно решать, что делать, - выпив стопочку коньяка, уже более спокойно сказала Виктория Александровна, - девочку выгонять я не буду. Если её выгнать, проблема не исчезнет. Проблема не в ней, а в тебе. И ты будешь искать другую жертву, иначе сойдешь с ума! А найти другую, согласную на порку, задача практически не выполнимая и опасная. И в конечном счёте мы вернёмся опять к этому же пункту, который имеем сейчас. Поэтому она продолжает и дальше у нас учиться.
- Выгонять тебя я тоже не буду, - продолжила директриса, - ты спросишь, почему? Во-первых, ты хороший специалист. Во-вторых, ты и за стенами школы продолжишь искать. Но, вот что ты там найдёшь? А здесь уже есть то, что тебе надо. Остаётся лишь решить, как тебе грамотно, без последствий для тебя и остальных, воспользоваться твоим подарком судьбы. И самая большая проблема, это камеры. Я постараюсь решить этот вопрос.
- Спасибо, - сказала учительница физкультуры, а на глазах опять появились слёзы.
- Ира, сейчас не время лить слёзы, - голос начальницы был достаточно серьёзным, - надо найти решение, которое устраивает всех. И предложение мамы этой девочки, я бы воспользовалась им!
Они ещё долго разговаривали и обсуждали что и как можно сделать, что возможно, а что нет.
- Спасибо Вам, Виктория Александровна, - когда директриса собралась уходить, сказала молодая учительница. Ведь в начале разговора она уже думала о том, что сегодня её последний рабочий день, что её уволят. А вместо этого она получает всё.
- У меня к тебе просьба, - уже в дверях сказала директриса, - ты не держи зла на свою ученицу. Да, это она открыла в тебе это, на первый взгляд странное и извращенческое увлечение. Но, поверь мне, девочка моя, что если не сейчас с её помощью, то позже эта страсть всё равно бы вылезла из тебя наружу. И никто не знает когда и что бы послужило триггером. Возможно просмотр простого фильма, в котором была бы сценка с поркой. Вот, чтобы ты тогда делала? Где искать партнёра? Как об этом увлечении кому-то рассказать? А избавиться от этой страсти, практически, нереально. Так что, твоя эта девочка, это подарок судьбы тебе, цени её!
Юля слышала, как громко и бешено колотилось её сердечко, когда она оставляла конверт с письмом для своей классной руководительницы. Ей казалось что оно стучит так громко, что если бы кто-то еще был в помещении, то точно услышал бы его стук. Девочка спряталась и стала ждать. Она сильно нервничала и теребила подол юбки. Юля боялась, что кто-нибудь придёт в спортзал раньше, чем Ирина Викторовна и увидит конверт. Она уже несколько раз дернулась, чтобы забрать конверт и отдать его учительнице лично в руки. Но стыд сдерживал её. Да, отдать письмо с таким содержанием ей лично в руки, да не дай бог Ирина Викторовна ещё захочет прочитать его в её присутствии. Нет, это было слишком для Юли.
Наконец кто-то вошёл в здание. Юля замерла в своем укрытии, но сердечко застучало ещё сильнее. Вот этот кто-то подошёл к дверям спортзала и включил свет. Да, это была она, Ирина Викторовна. Вот она увидела конверт, нагнулась и взяла его, посмотрев при этом по сторонам. Потом открыла двери и вошла во внутрь. У Юли отлегло от сердца. Первая часть плана выполнена. Но как всё пойдёт дальше? Как учительница отреагирует на её предложение? Это было вопросом, ответ на который Юля получит лишь через несколько часов. К тому же, нужно было выполнить вторую часть плана, возможно куда более сложную.

Немного подождав в своём укрытии, на случай, если классной руководительнице вдруг захочется ещё раз проверить, есть ли здесь кто, девочка потихоньку выбралась и направилась к дверям на выход. Но, о боги! По улице к дверям в здание, где находился спортзал, быстрым шагом шла директриса. Почему она здесь? Почему практически бежит? Неужели Ирина Викторовна уже позвонила ей и обо всём рассказала? Задумавшись над этим, Юля едва не спалилась и в самый последний момент, когда директриса уже открыла дверь, успела спрятаться в своём укрытии.
- Всё, это конец! - подумала про себя Юля, - сейчас Ирина Викторовна покажет ей моё письмо и всё расскажет! Господи, какой стыд и позор! И что теперь делать? Отказаться от задуманного? А если она ничего не скажет директрисе, тогда она, Юля, будет выглядеть очень глупо, если сейчас откажется от своего плана.
Подождав немного, Юля во второй раз вышла из своего укрытия. Первым желанием было постараться подслушать разговор, но она понимала, что это просто невозможно. И ей ничего другого не оставалось, как идти на уроки. Вот, только сконцентрироваться на уроках она не могла. Все её мысли были там, в спортзале. Почему директриса оказалась там? Просто совпадение или нет? Ей позвонила Ирина Викторовна? Что она ей рассказала?
Преподаватели заметили, что Юля очень рассеяна, за что некоторые из них записали девочку в дисциплинарную тетрадь. Уже этого было вполне достаточно для строгого наказания. Но Юля всё же решилась довести свой план до конца. А план был прост. У её класса была контрольная по английскому языку. Юля хотела просто сорвать её. Но, когда она вошла в кабинет, который должен был быть пуст, там её ждали директриса и Екатерина Васильевна.
- Доброе утро, Попова, - как ни в чём не бывало, поздоровалась с девочкой учительница по-английскому, - можно попросить тебя, подождать за дверью? Нам с Викторией Александровной нужно поговорить!
- Доброе утро, - только и смогла ответить Юля. Она была немного сконфужена. Что это было? Совпадение? Или Ирина Викторовна сдала её директрисе, а та в свою очередь всё рассказала Екатерине Васильевне? Вопрос, на который девочка не знала ответа. Но, если они обе знали, почему тогда ей ничего не сказали, ничего не спросили? Этими вопросами Юля задавалась весь урок, пытаясь понять, что произошло, и что ещё произойдёт. Соответственно сконцентрироваться на контрольной и написать её хорошо, она не смогла.
Прозвенел звонок. Сдав контрольные, весь класс направился в спортзал. Предстояли последние два урока физкультуры. Почти все ученики 7"Д" были довольно раскованы, смеялись и шутили. Лишь некоторые из них переживали за результат контрольной и обсуждали, как и что они написали. И только Юля думала совсем о другом. Её сердечко бешено колотилось, а ноги стали ватными и перестали слушаться свою хозяйку. Ей было очень страшно. Даже пусть появление директрисы в спортзале, а потом и в кабинете английского было совпадением. Даже если всё шло по плану, который Юля сама и придумала, все равно ей было очень страшно. Да, вчера всё было хорошо и совсем не страшно. Да, вчера она совершенно не задумывалась над тем, что ожидает её саму. Вчера ей очень хотелось сделать что-нибудь приятное для своей классной руководительницы. Но это было вчера. Да и сама она, Юля, вчера была какая-то не такая. Несмотря на то, что вчера её дважды, причём достаточно серьёзно выпороли, ей хотелось летать и петь, дарить радость людям. Такого с ней никогда ещё не было. Такое ощущение, что вчера она летала в облаках, а сегодня вернулась с небес на землю. И это возвращение было не очень радужным. Сегодня, вот уже прямо сейчас, её ожидала расплата, достаточно суровая, жестокая расплата за вчерашние полёты. И она, Юля, боялась этой расплаты, ей было реально страшно. Это же надо было вчера додуматься до такого, добровольно напроситься на жестокую, да ещё и публичную экзекуцию.
Вот он, спортзал. Юля, как и остальные девочки, вошла в раздевалку. Переодеваясь, она старалась не светить свою поротую накануне попу и старалась или сидеть или стоять спиной к стене. Следы на попе были ещё достаточно чёткими. А вот что делать со следами на ногах, ведь шорты скрывали далеко не всё. Вчера она об этом даже не подумала. Наверно потому, что порка по ножкам была уже после того, как был готов план на сегодняшнюю экзекуцию. Да и вчера ей было всё равно, ведь по её вчерашней задумке, ей предстояло сегодня предстать перед классом...
Прозвенел звонок и Юля на ватных ногах, с дрожью во всем теле и бледным от страха лицом, направилась в зал. Перед тем, как выйти, она посмотрела назад, на то, как выглядят её бедра и насколько шорты закрывают следы. А увидав, ужаснулась. Следы от ремня на ногах были достаточно чёткими и их нельзя было с чем-то перепутать. Но нужно было идти и Юля вышла в зал. А там, к своему огромному ужасу, она увидала и директрису и учительницу немецкого языка. Значит всё было неслучайно. Значит они, директриса и англичанка, всё знали. И сейчас весь класс узнает о том, что она написала в письме. От этой мысли Юле стало очень стыдно и, она уже практически повернулась, чтобы убежать из зала в раздевалку, но голос классной руководительницы остановил её. Ирина Викторовна позвала Юлю.
- Это конец! - подумала про себя девочка, направляясь к месту, где стояли учителя. На глазах опять заблестели слёзы, - господи, помоги мне пережить сегодня этот позор!
- Попрошу немного тишины! - достаточно громко сказала директриса, когда Юля подошла к ним, - к нам за помощью обратилась мама вашей одноклассницы, Юлии Поповой. Как вы все прекрасно знаете, до нас девочка воспитывалась в детдоме. Методы воспитания там сильно отличаются от наших. И мы, естественно, гордимся этим. Только вот возникла проблема. Юля привыкла именно к тем методам. Ей, чтобы быть прилежной девочкой и хорошо учиться в нашей школе, что она определённо может, нужна наша помощь. Да, я понимаю, что это очень странная и не всем понятная просьба, но всё же. Мама Юли попросила, чтобы мы, я и ваша классная руководительница, применяли к её дочери телесные наказания, а точнее, порку.
Среди одноклассников Юли пошел гул неодобрения. Они видели уже один раз порку Юли. Для них эта порка была слишком жестокой и им всем было жалко девочку.
- Кроме того! - ещё больше повысив голос, продолжила Виктория Александровна, - в наиболее тяжких случаях, мама Юли попросила применять к ней публичную порку. Я не смогла отказать, потому что очень хочу помочь девочке встать на правильный путь, помочь ей как следует учиться в нашей школе. И я надеюсь, что и вы все тоже поможете своей однокласснице. От вас требуется лишь одно, присутствовать при публичных наказаниях Юли, что мы сейчас и сделаем. Если кто-то по каким-то соображениям, не может или не хочет присутствовать при наказании своей одноклассницы, я попрошу их уйти в раздевалку, пока всё не кончиться.
Никто не ушел, все остались стоять на месте. А по телу Юли пробежал мороз, волосы встали дыбом, а футболка прилипла к спине. Девочка поняла, осознала, что получит всё, сполна, о чём она написала в письме. С одной лишь разницей, что при её порке будут присутствовать еще и директриса с англичанкой.
- Юля, за твоё отвратительное поведение, а ты записана сегодня практически на всех уроках в дисциплинарную тетрадь! - стала зачитывать, что-то типа приговора, директриса. В подтверждение своим словам она показала эту самую тетрадь, - а также за попытку сорвать контрольную работу по английскому языку. За постоянное саботирование уроков английского, а так же постоянные жалобы от Екатерины Васильевны. Юля, ты будешь наказана! И наказана публичной поркой! Ты получишь две дюжины скакалок по спине! Для наказания ты будешь обнажена до гола!

[Willy37]

- Юля, пожалуйста, сними с себя всю одежду! - как в тумане услышала она голос классной руководительницы. Девочка отказывалась понимать услышанное. Так просто нельзя! Это просто недоразумение! Это как в плохом кино или в страшном сне!
- Ведь это твоё желание! Почему же ты не радуешься? - сказал Юле её внутренний голос, - ведь ты вчера этого так сильно хотела, что выбирала чтобы было покруче, по больнее! Да ещё и чтобы стыдно и унизительно! А сегодня всё лишь недоразумение?! В кусты?!
Но разум говорил совсем другое. Как же так? Как такое вообще возможно. Что она не хочет чтобы её пороли! Что она боится порку! Что она не хочет и не будет опять раздеваться до гола перед всем классом! Она ещё очень хорошо помнила, насколько это унизительно, как это стыдно, полностью обнажаться перед одноклассниками. Нет, это не должно произойти! Это невозможно! Надо просто убежать!
Но вместо этого, Юля, стала медленно, очень медленно раздеваться. Делала она это не специально, а на автомате, даже не понимая, что делает. Сняв с себя последнюю часть одежды, трусики, так же на автомате, девочка всё аккуратно сложила на скамейку.
Все одноклассники ужаснулись, увидав, как расписаны попа и ножки Юли. И её опять собирались пороть. Для них это было абсолютно не понятно. Но вслух никто ничего не сказал и все остались стоять на своих местах, добросовестно и до конца выполняя свою роль.
- Юля, подойди, пожалуйста, ко мне! - голос Ирины Викторовны вернул девочку в реальность. Она, посмотрев на своих одноклассников, осознала, в каком виде сейчас находиться и вся залилась краской. Боже, как это стыдно, быть полностью обнаженной, когда на тебя смотрят твои одноклассники, особенно мальчики. Опустив взгляд и сгорая от стыда, Юля подошла к учительнице, которая стояла у стены возле спортивных лестниц. На одной из них весел турник для подтягивания. Классная руководительница попросила Юлю поднять руки в верх. И по росту девочки перевешала турник. Справившись с этим, Ирина Викторовна привязала руки Юли к турнику. А к её ногам привязали какую-то палку так, что девочке пришлось их раздвинут чуть не на ширину плеч. Юля была готова к порке. Она стояла спиной к классу с поднятыми в верх руками и раздвинутыми на ширину плеч ногами, так что особо двигаться у неё не было практически никакой возможности.
- Юля, ты готова? - спросила классная руководительница. Вопрос, на который те, кому предстоит наказание поркой, никогда не могут ответить утвердительно. Как можно быть готовым к тому, что тебе сейчас будет делать больно, сильно больно!
Естественно, что скакалка оказалась в руке у Ирины Викторовны. Ведь всё это шоу, этот спектакль, затевался именно для неё одной. Кроме неё, больше не было никого в спортзале, кому это представление, эта экзекуция девочки была нужна. Даже сама Юлия в тот момент всё отдала бы за то, чтобы порку отменили, чтобы её не было.
И вот взмах и удар. Скакалка опускается на плечи девочки, оставляя на них темно-красную петлю. Накануне Ирина Викторовна хорошо усвоила, что наносить удары в полную силу, особенно по спине, не стоит. Но и массаж делать она тоже не хотела. Удар был достаточно болезненным, но Юля смогла вытерпеть его молча, хотя и напрягла всё тело. Следующий удар и скакалка опять опускается на плечи, но немного ниже. Тут же вспыхивает еще одна тёмно-красная петля. Юля опять напрягается всем телом и справляется, насколько это возможно, с болью. Экзекуторша не торопится, как и в прошлый раз, любуясь следами на спине девочки. Это дало возможность последней немного отдышаться.
Следующие удары наносились в таком же неторопливом темпе и с примерно с одинаковой силой. С каждым следующим ударом скакалка ложилась всё ниже и ниже, оставляя на спине всё такие же красивые петельки. Юля старалась как могла, молча терпеть удары, терпеть боль. Но пятый удар вырвал из неё крик боли. А после шестого Юля закричала ещё громче, повиснув на руках и закинув голову назад. Но и это тоже не помогало. Боль была очень и очень сильной. Как с ней бороться, девочка просто не знала.
Юле помогло, что после шестого удара пауза была немного больше. Ирина Викторовна перешла на другую сторону. И это она тоже запомнила, что для хорошей и равномерной порки нужно почаще менять сторону. Вчера, когда она порола Юлю по попе, ей очень понравилось менять стороны, понравился и равномерный рисунок, который остался на попе по окончании порки.
Как бы не хотелось Юле, но пауза закончилась и скакалка опять опустилась на её плечи.
- Боже, ну почему же это так больно! - спросила она сама себя. Но смогла вытерпеть этот удар, несмотря на сильную боль, молча, - почему всегда так больно?! Почему мне приходиться терпеть эту проклятую, ненавистную боль?!
Пока эти мысли проносились в голове у девочки, скакалка в очередной раз обожгла её плечики, оставив очередную петельку на них. Юля резко дернулась и, опять прикусив губу, смогла сдержать крик боли. Но она прекрасно понимала, что следующий удар уже не сможет вытерпеть без крика, без стона. Так и произошло. Девятый удар принёс с собой столько боли, что Юля, как она не старалась, закричала. Десятый удар, скакалка опускается на лопатки, оставляя еще одну петлю и причиняя ещё больше боли. Юля опять кричит, все попытки хоть как-то справится с болью, опять ни к чему не приводят.
- Я заставлю кричать тебя от боли, маленькая сучка! - с трудом сдерживая улыбку, подумала Ирина Викторовна. Ей приходилось сдерживать не только улыбку на лице, но и то, что она получает от всего процесса порки девочки огромное удовольствие. Если во время первой экзекуции ей понравились и её возбудили только следы, оставленные скакалкой на Юлином теле. То, начиная со вчерашней порки, Ирина научилась ценить и получать удовольствие от реакции девочки на порку, от того что ей, Юле, очень больно.
А ещё учительнице приходилось контролировать себя и сдерживать силу удара. Но после десятого удара ей так захотелось нанести следующие удары в полную силу. Немного подумав, Ирина Викторовна решила не отказывать себе в этом удовольствии. И Юля сразу же почувствовала разницу. Перед глазами от боли появились звёздочки и перехватило дыхание. Боль оказалась запредельная, боль против которой девочка была бессильна. Она замотала головой во все стороны, выгнулась как змея, насколько это было возможно. Но боль не отпускала. А на спине появилась петля с фиолетовым оттенком. Следующий удар был такой же, в полную силу. Юле показалось, что она едва не описалась от боли. Девочка закрутилась, задёргалась и едва не закричала, чтобы Ирина Викторовна прекратила порку, что ей уже слишком много и что терпеть уже нет сил.
Экзекуторша потекла в прямом смысле. Последние два удара, нанесённые ею в полную силу, довели её возбуждение до точки. И она сама с огромным трудом смогла сдержать крик от удовольствия. А ещё ей хотелось закричать на Юлю, что она сучка, и что таких сучек нужно драть и драть. Ирина Викторовна поймала себя на мысли, что сейчас с большим бы удовольствием отхлестала бы эту маленькую стерву от души. Что запорола бы её, если не до смерти, то до потери сознания. Чтобы немного успокоиться и прийти в себя, Ирина провела рукой по спине девочки, по вздувшимся петелькам на её теле. Но это действие оказало на учительницу совсем другой, противоположный эффект. Её дыхание резко участилось, низ живота сильно потянул. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться со своими эмоциями. И она очень пожалела, что порка была публичной. Ведь, если бы они были вдвоём, то Юля услышала бы много интересного. Но здесь были зрители. И молодая женщина понимала, что раз Юля для неё, своей учительницы, идёт на такое, то и она сама, Юля, должна что-то из этого иметь. И, что раз хочется девочки именно публичной порки, то пусть будет так. Возможно стыд, а возможно и чистой воды эксгибиционизм, чем руководствовалась Юля, этого её классная руководительница не знала.
В тот момент, когда Ирина Викторовна положила руку ей на спину, а потом и провела ею по следам от скакалки, Юля, в силу своих странных способностей, всё поняла. Она увидела, как довольна её любимая учительница, как ей хорошо и, что она едва ли не кончает от удовольствия. И сама Юля тоже улыбнулась, ей стало не просто легче, ей стало хорошо. Правда длилось это состояние у девочки, в отличие от учительницы, недолго. Лишь до следующего удара, боль от которого вернула её на землю. Тем не менее осознание того, что она, Юля, через свои страдания, доставляет своей любимой учительнице радость, делает её счастливой, сильно помогало Юле терпеть боль.
Ирина Викторовна продолжила порку в неспешном темпе. Четыре удара, дозированных по силе и два последних на порядок сильнее. Эти два удара приносили столько наслаждения и удовольствия учительнице. Ей приходилось каждый раз контролировать себя, чтобы никто ничего не заметил. И наверно столько же боли и страданий получала от этих двух ударов девочка. Да, она кричала от боли, плакала, слёзы текли ручьём по её щекам. Дёргалась и корчилась от боли на перекладине, не в состоянии унять боль. Но Юля не жаловалась. Где-то там, позади всей этой боли, притаилась радость и удовлетворение. Ведь своими страданиями она делала приятно и доставляла удовольствие самой лучшей в мире классной руководительнице.
Последний удар нанесён. Последняя попытка справиться с болью, последний крик от боли и последняя петелька на спине Юли, которая окрасилась в фиолетовый цвет. Ирина Викторовна убирает скакалку в сторону, продолжая любоваться свой работой. Как можно было раньше не замечать такую красоту? Молодая женщина не могла оторвать глаз от своей ученицы. Красивые, ещё достаточно сочные следы, оставшиеся после вчерашней порки, украшали красивую попу девочки. Достаточно простые, примитивные широкие синевато-жёлтые широкие полосы от ремня смотрелись на красивых ножках Юли тоже достаточно хорошо. Ну и конечно же свежие петли на её спинке, это сливки и украшение, от которых невозможно было оторвать взгляд.
Потихоньку Юля пришла в себя. Ирина Викторовна и Екатерина Васильевна аккуратно отвязали руки девочки от перекладины и помогли ей удержать равновесие.
- Я надеюсь, что это наказание ты запомнишь надолго! - сказала директриса, когда Юлю освободили от фиксаций, - и очень надеюсь, что нам не придется часто прибегать к подобного рода наказаний. К сожалению, зная тебя, приходится констатировать тот факт, что от подобных наказаний в отношении тебя, мы не сможем отказаться. Но хочется надеяться и верить, что сегодняшней порки тебе хватит надолго. И что следующее подобное наказание понадобиться тебе не так скоро! А теперь сходи в туалет и приведи себя в порядок! Сегодняшний урок ты проведёшь в таком виде! Это тоже послужит тебе хорошим уроком!
Наверное Юля должна была что-то сказать, но не знала что. Вместо этого девочка посмотрела на свою классную руководительницу. Их взгляды встретились. Юля готова была поклясться, что Ирина как-то хитро, но и с благодарностью улыбнулась и посмотрела на неё. Только вот сама Юля покраснела и опустила взгляд. Да, ей стало не то чтобы стыдно, но неловко. Хотя стыдно ей было и без этого. Ведь она стояла голая перед классом. Ведь её только что выпороли перед всем классом.
Не поднимая головы, Юля так и пошла в туалет, в очередной раз подумав, что как хорошо, что туалет есть в спортзале. Идти было не то чтобы сложно, но девочка чувствовала на себе взгляды своих одноклассников даже практически чувствовала их мысли. Да, никто ничего плохого про неё не думал, но всё же, это не нормально, когда уже достаточно большая девочка и абсолютно голая среди своих сверстников, особенно мальчиков. Но все эти неприятности сильно перевешивало осознание того, что она смогла сегодня, сейчас доставить удовольствие своей классной руководительнице. Мысли об этом подогревали её изнутри и давали силы. И её уже все меньше и меньше беспокоило то, что до конца урока она так и останется голой.
В уборной комнате были ещё душевые кабинки. И Юля решила принять душ, ведь во время порки она сильно вспотела. Включив прохладную воду и встав под лейку, девочка с трудом смогла сдержаться, чтобы не закричать, когда струя прохладной воды попала ей на поротую спину.
В спортзал Юля возвращалась в очень хорошем настроении. Она смогла выполнить то, что запланировала. Смогла, несмотря ни на что, сделать приятное своей любимой учительнице. И мысль об этом согревала её. А в спортзале, поймав на себе взгляды одноклассников и одноклассниц, Юля впервые смогла трансформировать их в непонятную для себя энергию наслаждения и удовольствия. Весь урок, несмотря на то, что она была полностью обнажена в присутствии всего класса, несмотря на то, что сильно болела спина, да и попа с ножками, Юля буквально летала по залу.
- Юля, скажи, тебе реально нужны такие наказания? - спросила Оля Авдеева, когда после урока они вернулись в раздевалку, - а если их не будет, ты что, слетишь с катушек?! - коротко ответила Юля. Она не хотела сильно распространяться на эту тему.
- А вас реально пороли в детском доме? - продолжила расспросы одноклассница и как бы нечаянно дотронулась рукой до поротой спины Юли, - дикость какая!
От её прикосновения Юля закрыла невольно глаза...

[Willy37]

Юлия Попова. 4я глава. Школьные игры. 2я часть

Юлия Стайнвазен

Оля проснулась ближе к обеду. Она всегда любила поспать. Открыв глаза, девочка не сразу сообразила, где находится и почему. Сначала Оля поняла, что находится в чужой квартире, но не знала в чьей. Потом она заметила, что под одеялом она абсолютно нага и испугалась. Рука автоматически оказалась между ног, но там всё было нормально и ничего не болело. Потихоньку память стала возвращаться и чем дальше Оля вспоминала, тем больше ей было стыдно и, тем сильнее краснело её лицо.
Постепенно девочка вспомнила всё и от стыда залезла под одеяло, хотя в комнате никого, кроме неё не было. Но ей стало так стыдно за то, что она натворила накануне, что захотелось спрятаться от всех и от себя самой. А ещё она стала ругать себя за то, что натворила вчера. За то, что напилась как свинья. За то, что её вчера едва не изнасиловали, если бы не Вова. За то, в каком виде она попала в полицию и потом домой к учительнице. И, конечно же Оля вспомнила, что вчера её хотели выпороть. И, лишь только то, что ей не нужно было возвращаться домой, спасло её от порки. Вспомнила и испугалась. Оля представляла себе, насколько это больно, получить по попе, ведь она уже видела, как пороли её одноклассницу Юлю. Самой так получить, Оля явно не хотела. У неё появилась надежда, что вчера её хотели лишь попугать. Или, что вчера они были на взводе, а за ночь уже успокоились и простили её. Ведь не даром же говорят, что утро вечера мудренее.
- Но ведь это будет неправильно по отношению к ним! - у Оли совершенно неожиданно проснулась совесть. Она решительно отбросила одеяло, в которое хотела сначала завернуться, и также решительно пошла в другую комнату, откуда доносились голоса.
Женщины, две учительницы и директриса, сидели на диване. Оля подошла к ним и опустилась перед ними на колени.
- Простите меня, я полная дура! - искренне сказала девочка, - я больше никогда не буду пить! И, я прошу, чтобы вы наказали меня поркой! Я заслужила это своим вчерашним поведением! Мне так стыдно за то, что вчера произошло со мной!
- Что же, мы рады, что ты сама всё поняла и осознала, - взяла инициативу в свои руки директриса, - значит мы сможем сэкономить на чтение морали и, соответственно на выносе мозга. Ты получишь от каждой из нас по дюжине ударов скакалкой. То, что ты голая, это хорошо, сэкономит наше и твоё время.
- Оля, тебе нужно лечь на скамейку и вытянуть руки вперёд! - скомандовала классная руководительница. Девочка посмотрела по сторонам, ведь когда она вошла в комнату, никакой скамейки не было.
- Вы меня простите? - на глазах у Оли появились слёзы. При виде скамейки, и, соответственно неизбежности порки, вся решительности улетучивалась прямо на глазах, - вы не будете рассказывать маме о том, что вчера произошло?
- Выпорю, прощу! - строго оборвала девочку директриса, - хватит разводить сырость! Тебе было приказано лечь на лавку! А расскажем мы маме или нет, будет зависеть от тебя! Живо на скамейку!
Слёзы уже проложили свой маршрут на щеках девочки. Ей было очень страшно. Пока её привязывали к лавке, она пыталась себя хоть как-то подбодрить, поддержать. Оля ругала себя, за то что она такая трусиха. За то, что ещё не зная, насколько будет больно во время порки, она уже боится. Но ведь Юля смогла, почему же и ей, Оле, не справиться с болью и не вытерпеть порку. Но всё это не помогало. Страх, если и немного отступал, то лишь только для того, чтобы вернуться с новыми силами и ещё больше подчинить девочку своей власти.
- Кто не умеет или не хочет думать головой, тот получает по заднице! - громко сказала директриса, - терпи! И думай! Хотя, сомневаюсь, что во время порки можно о чём-то думать!
Оля, в ожидании первого удара, зажмурила глаза. Ей было страшно. Она решила, что так будет проще.
Девочка, конечно представляла, что порка это больно. Но, что это тааак больнооо, это Оля узнала, когда скакалка опустилась первый раз на её попу. Если бы она не была надежно зафиксирована на скамье, Оля, скорее всего, послала бы всех подальше и убежала домой, даже пусть и в таком виде. Тело девочки, вытянутое на скамейке в струнку, выгнулось, насколько это было возможно, а сама она очень громко закричала. А на попе тем временем появилась первая ярко-красная петелька.
- Немедленно прекратите! - закричала Оля, когда скакалка второй раз опустилась на её попу. Девочка опять выгнулась и замотала во все стороны головой. Она явно не ожидала такой боли, - вы не имеете права!!! Мне очень больно!!! Я не знала!!! Я ничего не знала!!! Я не хочу!!! Развяжите меня!!!
Женщина со скакалкой в руке просто игнорировала крики девочки, продолжая порку. Виктория Александровна прекрасно знала, как больно девочке. И, что во время порки далеко не все могут контролировать себя, потому кричат всякие разные глупости. А ещё она знала, что скоро, совсем скоро Оля запоёт по-другому. А пока директриса оставляя без внимания крики девочки, продолжала порку. Ей нравилось, какие следы оставляет скакалка на попе этой, ещё очень и очень глупой, девочки. Но Виктория Александровна точно знала, что уже очень скоро эта глупышка поумнеет. И она, директриса, с удовольствием приложит к этому свою руку.
Оля все ещё продолжала кричать и ругаться, требовать чтобы её отпустили и перестали пороть. Называла директрису садисткой и извращенкой. Угрожала написать на неё жалобу. Правда, как и предполагала Виктория Александровна, с каждым ударом угроз и требований становилось всё меньше и меньше.
После того как директриса выдала девочке, лежавшей с голой, уже достаточно красиво разукрашенной попой, последний двенадцатый удар, скакалку в руку взяла учительница иностранных языков.
- Продолжим воспитательный процесс! - сказала Екатерина Васильевна, сменив на посту свою начальницу, - пока, как я вижу, до тебя всё очень плохо доходит. Но я постараюсь это исправить!
Её удары были гораздо сильнее. Кроме того, в отличие от директрисы, учительница иностранных языков не особо заботилась о том, куда прилетала скакалка. Поэтому практически все удары были с захлёстами, что делало порку ещё больнее и суровее. Это дало очень быстро нужный результат. Оля перестала угрожать, перестала ругаться. Она лишь по-прежнему просила пощадить и простить её. Но Екатерина Васильевна, познавшая вкус порки в верхней роли, так же как и директриса, не обращала никакого внимания на мольбы девочки, продолжая наносить хлесткие и очень болезненны удары скакалкой. Если после ударов Виктории Александровны петли на попе девочки были ярко-красного цвета, то теперь они были больше с фиолетовым оттенком. Особенно много фиолетового цвета было по бокам попы, куда чаще всего прилетала петля скакалки. К концу второй дюжины Оля уже перестала о чём либо просить, она лишь только ревела и кричала от боли.
Последней скакалку в руку взяла классная руководительница девочки. Оля посмотрела на училку своими зарёванными глазами. Девочка уже поняла, что просить о чём либо бесполезно. Что во всём виновата она сама. И, что эта порка, это наказание. И, что возможно, что, несмотря на такую ужасную, запредельную боль, это не самое страшное, что с ней могло произойти. Но вытерпеть ещё дюжину ударов, Оля сильно сомневалась, что ей это удастся. Хотя, ведь в старину тоже никого не спрашивали, но люди выдерживали куда больше, чем уже получила она и еще получит. Но выдержит ли она, Оля? Девочка опять закрыла глаза, из которых ручьем текли слёзы.
Ирине Викторовне, так же как и её коллегам, не было жалко девочку, лежавшую с поротой попой на скамейке. Девочку, которой она, её классная руководительница, сейчас будет делать очень больно. Совсем наоборот, Ирина Викторовна будет с огромным удовольствием пороть девочку, делать ей очень больно. Пока коллеги пороли Олю, сама Ирина Викторовна едва сдерживала себя, чтобы не бросалось так сильно в глаза, как она возбуждена. Между ног у молодой учительницы уже давно всё текло. Хорошо ещё, что она сидела и могла сильнее сжать ноги, впрочем, это тоже помогло, только в другом смысле. Молодая женщина уже смогла получить оргазм. И сейчас нужно было взять себя в руки, чтобы не причинить девочке вреда.
Если бы об этом только знала Оля, то едва бы тогда она напросилась на порку. А теперь ей оставалось лишь терпеть порку от своей классной руководительницы, ведь на пощаду от садистки было трудно рассчитывать.
Если учительница иностранных языков не особо заботилась, куда попадала скакалка после её ударов и получались захлёсты, то учительница физкультуры специально ставила жертве захлёсты. Ирине Викторовне нравились как следы от захлёстов, так и реакция девочки и её попы на такие удары. Она наслаждалась, а бедная девочка кричала и ревела.
Всё когда-то заканчивается. Вот и порка Оли, к её облегчению, тоже закончилась. Правда отвязывать её никто не спешил. Женщины решили дать девочке нареветься и немного успокоиться. А Ирина Викторовна ушла в ванную комнату. Терпеть дальше у неё уже не было сил, ей нужна была разрядка, которую она и получила в ванной комнате. Там у неё были и вибраторы и другие интересные приспособления.
Когда хозяйка квартиры, довольная и успокоенная, вернулась из туалета, девочку уже освободили от фиксаций и она потихоньку поднялась на ноги. Ирина Викторовна обняла свою ученицу, а та разрыдалась у неё на груди.
- Было сильно больно?! - спросила молодая женщина, прижав еще сильнее девочку к своей груди.
- Угу, - пробурчала в ответ, продолжая рыдать, Оля. Её попа горела огнём и женщина, которую она сейчас обнимала, была в этом виновата. Но девочке было так хорошо в её объятиях. Оля никогда и представить себе не могла, что когда-нибудь она вот так сможет обнять свою классную руководительницу.

[Willy37]

- Ты сама в этом виновата! - сказала Ирина Викторовна, продолжая обнимать и гладить Олю. Ей стало так жалко девочку, так в этот момент захотелось её защитить и огородить от всех бед и проблем, которые, если верить Юле, скоро навалятся на Олю, - пообещай мне, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не притронешься к алкоголю! Никогда! Слышишь! Это очень важно для тебя! Обещаешь?!
- Хорошо, обещаю, - не понимая почему так училка беспокоится, ответила Оля.
- А давайте пить чай! - предложила директриса.
- Да, действительно! - согласилась хозяйка квартиры, - у меня есть чай, кофе, горячий шоколад. На выбор. И есть вкусные пирожное к ним.
- Катя, ты поставь чайник, - сказала она, обращаясь к своей коллеге, - а я схожу с Олей в спальню.
- Оля, твоя одежа вчера не только сильно запачкалась, но и порвалась, - Ирина Викторовна усадила девочку на кровать, - поэтому я дам тебе свою одежду. До дома дойти тебе пойдёт, а там переоденешься.
- Кстати, не забудь позвонить или написать маме и поздравить её с днём рождения, - добавила молодая женщина, вытаскивая для Оли одежду из шкафа.
Несмотря на то, что три женщины только что наказывали поркой свою ученицу, настроение у всех, включая выпоротую девочку, за чаепитием было достаточно хорошим. Никто из присутствующих ни словом не обмолвился ни о порке девочки, ни о том, что произошло накануне. Странным было для Оли и то, что учительницы и директриса вели себя настолько естественно, даже обращаясь к ней, как будто она, Оля, не была их ученицей.
- Оля, а ты приготовила маме подарок на день рождения? - спросила Виктория Александровна.
- Нет, - смутившись, ответила девочка.
- Ну что же ты так? В последний... В смысле, в последний день рождения ты маме тоже ничего не дарила? - задала вопрос Екатерина Васильевна, едва не сказав, то это последний день рождения, который празднует её мама.
- Нет, - ещё больше смутилась Оля.
- А я знаю, как нам быть и что делать! - пришла на помощь Ирина Викторовна, - давай сделаем твоей маме на день рождения торт! Она любит тортики?! А Вика, ой, то есть Виктория Александровна, нам поможет. Она у нас классный кулинар и делает прекрасные торты.
- Ну а почему бы и нет?! - улыбнулась директриса удивленной девочке, - или ты думаешь, что мы можем только кричать и махать скакалкой?! Так, освобождаем стол, несём муку, яйца, сахар!
Было очень весело и интересно, но время, как обычно, в таких случаях, пролетело очень быстро и незаметно. Зато к вечеру на столе стоял красивый тортик.
- Вика, ты и в правду мастерица! Настоящий кулинар! - воскликнула глядя на тортик Екатерина Васильевна, - тортик на загляденье!
- Ирина Викторовна, ещё раз большое спасибо за всё, что Вы и Ваши коллеги для меня сделали! - сказала на прощание Оля. Девочка не стала уточнять за что, а учительница спрашивать.
- У меня такое ощущение, что мы сделали что-то неправильное, - сказала учительница физкультуры, встретив в понедельник своих подруг, директрису и учительницу иностранных языков. Сама Ирина весь день в воскресенье думала о том, правильно ли они поступили с Олей в субботу. Одна из причин её раздумий было то, что она сама получила удовольствие от порки девочки. И, получалось что, она просто использовала Олю в своих, корыстных целях. А если быть до конца верным и точным, то порка Оли была с её, Ирины, стороны тематическим изнасилованием. И это напрягало молодую женщину и не давало ей покоя, - мы выпороли абсолютно ни за что девочку! И опять нас развела эта малолетка, Юля Попова!
- Так, немедленно отставить панику на корабле! - строго сказала директриса, - как это выпороли ни за что?! Оля своим поведением заслужила хорошую порку и она её получила! Или было бы лучше, чтобы её изнасиловали?! Или, чтобы мама на свой день рождения забирала дочь из полиции?!
- Да и всё, что сказала Юля, всё так и было, до мелочей! - вставила свои пять копеек Екатерина Васильевна, - если бы мы не забрали девочку из полиции, кто знает, что бы там с ней сделали. Юля нам этого не сказала.
- Или не захотела сказать! - добавила Виктория Александровна, - так что, всё хорошо! А теперь за работу, вас ждут ваши ученики!
- Возможно, вы и правы, - согласилась Ирина Викторовна. Ей просто нужно было, чтобы её немного поддержали. Естественно, она не стала никому говорить о своих мыслях, сомнениях и выводах.
- Ира! Выбрось это из головы! - строго сказала директриса, задержав её на выходе. Виктория Александровна как будто прочитала мысли своей подчинённой, - всё хорошо! Мы сделали очень хорошее дело! Поняла?!
Оля пришла в школу в очень хорошем настроении. Несмотря на то, что в пятницу вечером на неё напали, и едва не изнасиловали. Несмотря на то, что в субботу днём её жестоко наказали, выпоров так, что до сих пор было больно сидеть. То, что было после порки дома у классной руководительницы. А потом дома, день рождения мамы. Как она, мама, обрадовалась сюрпризу от дочери. Такой день рождения мамы был в первый раз на памяти Оли. А ведь она, Оля, могла своим поведением всё испортить, сделать из дня рождения не праздник, а кошмар. То, что болела попа, это была приемлемая плата за удавшийся праздник и хорошее настроение матери. Та боль, которую Оле пришлось вытерпеть, с лихвой окупилась, когда она увидела, как счастлива в свой день рождения была мама.
Совсем по-другому выглядела Юля. Нет, с настроением у девочки то же было всё в порядке. Только вот её внешний вид. С фингалом под глазом и разбитой губой она польше была похоже на малолетку из детской комнаты милиции, чем на ученицу престижной школы.
- Юля?! Что с тобой случилось? - спросила Оля, увидав, как выглядит её новая подруга, - кто тебя так разукрасил?
- Подралась, - улыбнувшись, ответила Юля, - хотя, подралась, громко сказано. Просто тупо избили. Вчера гуляла по нашему району. Одного пацана угораздила попасть в наш район, да ещё и наткнуться на местных. Ну я и впряглась за него.
- Тебе это надо было? - удивилась Юлина подруга, - не могла пройти мимо?
- Ну вот, значит надо было, - с трудом улыбнулась девочка с фингалом под глазом, разбитая губа давала о себе знать, - я же детдомовка. У нас не принято было толпой на одного. А их было на много больше. Ну я и влезла за справедливость. Результат на лицо. Точнее, на лице!
- Сильно больно было? - спросила Оля. Ей и в правду было жалко свою новую подругу. И из чувства солидарности она рассказала о своих приключениях на выходных. Правда рассказывать о порке Оля постеснялась, как и про то, что её отвезли в полицейский участок абсолютно голой.
- Ну ты даешь! - теперь пришла очередь удивляться Юле, - знаешь что, меня мама со своим мужем заставили пойти на самбо. Ну раз я везде свой нос сую, чтобы не прищемили в следующий раз. Давай, пойдём вместе?!
Оля сначала хотела отказаться, ведь самбо, борьба это вид спорта для пацанов, а не для девочек. Зачем ей это нужно. Она хотела быть красивой девушкой, а не огромной бабой. Такими был в её представлении женщины, которые занимались борьбой. Но подумав, все же согласилась. Ведь она уже попала в очень неприятную ситуацию, где навыки самообороны, умение постоять за себя, могли ей хорошо пригодиться. И, где гарантия, что она не попадёт в подобную ситуацию ещё раз. Тем более, если заниматься вместе с подругой, почему бы и не попробовать.
- Так, руки и носы прочь от торта! - скомандовала директриса, - Ира, торт быстренько в контейнер, пока кое-кто его не съел!
- Оля, собирайся, я отвезу тебя домой, - сказала классная руководительница девочки, закончив с тортом.
- Спасибо, но тут не далеко, я сама могу дойти, - ответила девочка, - вы и так для меня сегодня много сделали.
- Ну уж нет! - возмутилась Виктория Александровна, - Ира отвезёт тебя. Мало ли, кто на тебя нападёт по дороге и отберёт тортик. Или ты сама его съешь. А я хочу быть уверенной, что наш тортик попадёт по назначению!
Ехать было и правда недалеко. Но пешком идти прилично. По дороге ни Оля, ни её классная руководительница, не сказали ни слова. Каждая из них думала о чём-то своём. Ирина Викторовна о том, правильно ли они поступили с девочкой, так жестоко выпоров её. И о том, что ожидает девочку в будущем. А Оля, ей тоже было о чём подумать. И не только о первой порке в своей ещё юной жизни. Почему-то девочке казалось, что это только начало её новой жизни. И что эта порка далеко не последняя и, далеко не самое страшное, что из того, что ещё с ней произойдёт.
Вечером, когда подружки переодевались для тренировки, Юля увидела на попе и на ногах своей подруги следы от порки. Оля, привыкшая к тому, что попа достаточно сильно болит, спокойно переодевалась, не думая о том, как выглядит её пятая точка.
- Тебя хорошо выпороли, - сказала Юля, - было сильно больно? Наверно до сих пор попа болит?
Оля покраснела как рак и хотела быстро надеть назад свои джинсы, но передумала. В раздевалке, кроме них, больше никого не было. А Юля и сама была хорошо знакома с поркой. Её и саму не так давно публично, перед всем классом, выпороли.
- Всё будет хорошо! Я это точно знаю! - Юля обняла свою подругу. Наверно она увидела, то задуманное ею, сработало. И будущее Оли изменилось в лучшую сторону, - ты приняла правильное решение, придя со мной на самбо.
На глазах у Оли появились слёзы и она рассказала то, что скрыла от подруги сегодня в школе. Рассказала, как попала в полицию. Как её оттуда забрали. Как она оказалась в доме у классной руководительнице. И как втроём, её выпороли на следующий день. Рассказала Оля и про тортик и про то, как счастлива была мама.
Прошло две недели. Девочки ещё больше сошлись друг с другом и стали настоящими подружками. В классе все привыкли к этому, правда никто не знал причины, из-за которой они так сблизились.
В один из дней, после физкультуры, попрощавшись с Олей, Юля направилась в кабинет классной руководительницы. Постучав, девочка вошла во внутрь.
- Ирина Викторовна, мне нужно Вам кое-что сказать, - глубоко вдохнув, решительно начала Юлия, - позовите, пожалуйста, Екатерину Васильевну.
- Попова, дай, угадаю. Ты соскучилась по порке? Тебя давно не пороли? - спросила учительница.
- Речь не обо мне, - смутившись, и уже не так уверенно, ответила девочка, - хотя, Вы в каком-то смысле, правы. Меня уже давно не пороли.
- Проходи, садись, - предложила хозяйка кабинета, - наша англичанка сейчас подойдёт.
- Надеюсь, у вас что-то важное, из-за чего я должна была в такой дождь тащиться сюда! - едва войдя в кабинет, сказала Екатерина Васильевна, - а, Попова?! Опять ты?! Опять жопа чешется?!
- Речь не обо мне, - смущенно и очень тихо, ответила Юля.
Учительница иностранных языков взяла у стены стул, поставила его к столу. Сев на него, она показала жестом, что Юля может дальше говорить.
- Мы писали недавно контрольную по-английскому, - всё так же сильно смущаясь, медленно и неуверенно, продолжила девочка, - я точно знаю, что Оля написала её очень плохо. Вы, Екатерина Васильевна, должны будете отвести Олю сюда, к нашей классной руководительнице. Вы и Ирина Викторовна поговорите с Олей об её успеваемости. А после предложите в качестве наказания порку. Оля согласится, она доверяет Вам и уважает Вас. Тем более, что она уже один раз согласилась. Там где был один раз, будет и второй, и третий.
- Допустим, что Оля получит двойку, - сказала Екатерина Васильевна, - с какой такой стати мы должны выпороть твою подругу? Ты же сама знаешь, что телесные наказания запрещены. Да и пороть за оценки глупо!
- К тому же мы выполнили твою просьбу в прошлый раз и выпороли Олю, - добавила классная руководительница. Но сказала она просто так. На самом деле Ирина Викторовна очень обрадовалась, что у неё появится возможность выпороть Олю, а возможно ещё и Юлю.
- В прошлый раз вы, выпоров Олю, отучили её пить алкоголь! - ответила Юля, опять начиная злиться, что ей приходится объяснять учителям простые вещи, - но ещё не приучили её к порке. Она должна научиться терпеть боль!
- А ты? Как быть с тобой? - неожиданно спросила учительница иностранных языков.
Девочка опять покраснела и промямлила что-то типа того, что она хотела бы выучить английский. Что она обещала маме, но пока у неё никак не получается. И, что было бы неплохо, если бы Екатерина Васильевна могла бы помочь ей в изучении языка.
- Я согласна помочь тебе, - хитро улыбнулась училка, - но ты сама прекрасно знаешь, как и на каких условиях. Ты согласна?
- Да, - едва слышно ответила Юлия, сгорая от стыда.
- Ну что же, тогда ты и твоя подруга, вы вдвоём будете приходить сюда два раза в неделю после уроков, - теперь уже строго сказала Екатерина Васильевна, - я буду проводить с вами дополнительные занятия для усиленного изучения английского языка.
- Юля, если у тебя всё, то ты можешь идти, - сказала хозяйка кабинета. От разыгравшихся фантазий у неё опять стало всё мокро и она захотела остаться одна, встать под душ и немного поиграть, - готовься, завтра твоя задница получит то, что ей уже давно необходимо!
- Хотя, Постой! - в голове у классной руководительницы появилась идея, которая ей самой очень понравилась. Ирина Викторовна хитро улыбнулась, посмотрев на девочку, понимая, что от этой идеи, Юлия будет явно не в восторге.
- Екатерина Васильевна, не могли бы Вы оставить нас Юлей наедине? - всё так же хитро улыбаясь, обратилась к коллеге хозяйка кабинета, - нам нужно с Юлей поговорить по душам!
От услышанного у девочки прошёл мороз по коже. Она прекрасно поняла, какой разговор с классной руководительницей ожидает её. Юля и её учительница, они обе знали, что для этого разговора не нужна никакая причина. Точнее, эта причина есть всегда. Это наличие красивой попы у Юли и желание выпороть эту попу у Ирины Викторовны. Хотя, могло прилететь и по спине. И они обе так же знали, что Юля могла в любой момент отказаться. Но она, Юля, просто не могла себе этого позволить. Хотя в отличие от своей классной руководительницы, ничего кроме боли, девочка не получала. Но, ведь это она, Юля, подтолкнула учительницу к этому. И теперь просто так взять и отказаться, как она сама считала, не могла, не имела морального права. Кроме того, Юля любила свою новую классную руководительницу и хотела сделать, пусть даже так, ценой своей собственной боли, ценой своих слёз, приятно ей. Да ещё и Юля уговорила маму, чтобы та попросила Ирину Викторовну заняться воспитанием дочери, попросту пороть её, Юлю. Как теперь можно было дать задний ход, девочка это не представляла. Приходилось играть по этим, ею же самой, созданным правилам, хотя и было очень страшно.
- Да, конечно! Я и так собиралась уже уходить, - ответила гостья и подмигнула Юле, прекрасно понимая, что девочку сейчас ожидает, - только во время разговора не забудьте, что Юле предстоит ещё и завтра серьёзный разговор с нами!
- Юля, проводи, пожалуйста, Екатерину Васильевну и закрой за ней двери, - приказала Ирина Викторовна, улыбнувшись коллеге в ответ, - и подожди меня в спортзале, у стены с лестницей!
Напоминание про эту стену с лестницей заставило Юлю вздрогнуть. Она ещё очень хорошо помнила свою последнюю порку у этой стены скакалкой по спине. Хорошо помнила, как нестерпимо больно было ей и сколько слёз пролила она, пока длилась порка.
- Юля, желаю вам с Ириной Викторовной, приятной беседы и хорошо провести время! - хитро улыбнувшись, сказала Юле на прощание учительница иностранных языков, выходя из спортзала, - до завтра! И не увлекайтесь сильно!
Девочка покраснела как рак. От стыда она была готова провалиться сквозь землю, но всё же смогла заставить себя что-то типа благодарности пролепетать в ответ. Закрыв за ушедшей учительницей дверь, Юля вернулась в спортзал и подошла к хорошо знакомой стене. Перекладина, к которой её тогда привязывали, висела на том же самом месте. От воспоминаний о той порки по телу девочки пробежали мурашки.
Услышав за спиной шаги, Юля обернулась. В её сторону шла классная руководительница. Что-то в ней было не так. Когда она подошла на расстояние вытянутой руки, Юля поняла, что. Это взгляд. Он был сейчас совсем другим. От той, пусть даже хитро улыбающейся молодой женщины не осталось и следа. Перед Юлей стояла строгая, хоть и молодая, женщина, точнее госпожа. От её властного взгляда у девочки задрожали коленки.
- Сними с себя блузку, майку, лифчик и что там ещё на тебе надето! - строгим голосом приказала учительница, - юбку и трусы можешь оставить!
- Ирина Викторовна...
- Когда мы с тобой вдвоём, ты должна будешь называть меня мисс Ирен! - резко перебила Юлю молодая женщина, стоявшая перед ней. От её голоса у девочки опять побежали мурашки по спине.
- Хорошо, - испуганно ответила Юля и тут же получила пощечину. Щека покраснела, а из глаз брызнули слёзы.
- Что хорошо?! - громко и властно спросила мисс Ирен.
- Извините, - сквозь слёзы пробормотала девочка. Ей стало очень страшно.
- Что извините?! - тут же прилетела ещё одна пощечина, уже по другой щеке.
- Что ты смотришь на меня с раскрытым ртом?! - всё тот же властный голос, дополненный очередной пощёчиной, - я научу тебя правильно обращаться ко мне! Я научу тебя правильно выражать свои мысли! Ты должна полностью, предложениями говорить то, что ты хочешь сказать или то, что от тебя требуют! Ты меня поняла?!
- Да, - испуганно ответила Юля и получила за свой ответ ещё одну пощёчину, - извините мисс Ирен. Я всё поняла, мисс Ирен!
- Ты ещё долго будешь стоять как истуканка! - всё так же строго спросила учительница, - я кому сказала раздеваться?!
Юлия была напугана новым образом своей классной руководительницы. Её властный тон пугал девочку, плюс эти пощёчины, которые выбили Юлю из колеи. Девочка на какое-то время даже растерялась. Но эти же пощёчины вернули Юлю обратно. Она, не желая больше получать по щекам, стала быстро раздеваться.
Когда Юля, оголив грудь и спину, как ей приказала учительница, подошла назад к перекладине. Как и в прошлый раз, Ирина Викторовна зафиксировала руки девочки на этой самой перекладине.
- Я сейчас отойду на пару минут! - строго сказала молодая женщина, - а ты всё это время будешь смотреть вперёд, перед собой. И не дай бог тебе посмотреть в другую сторону! Я уже не говорю про попытку обернуться! Ты меня поняла?!
- Да, мисс Ирен! - ответила Юля, боясь получить ещё одну пощёчину, - я должна смотреть только вперёд! И ни в коем случае назад!
- Молодец! Можешь же, когда хочешь! - похвалила девочку училка и сильно шлёпнула её рукой по попе. Юля от неожиданности ойкнула, но не повернула головы, - так и стой, я сейчас вернусь!
За время, прошедшее с последней порки Юли Ирина Викторовна осмелилась и залезла в интернет. Там она нашла форум любителей порки и телесных наказаний. И с облегчением узнала, что таких, как она, много. Что она не одна такая, что это не извращение, а вполне нормальная сексуальная девиация. Она много прочитала полезной и нужной информации. Для неё было удивительным и то, как много людей, которым нравится получать по попе. Как много тех, кто ищет возможность получить попе. Те, кому нравится боль от порки. А самое странное и непонятное для неё было что есть и те, кто кончает во время порки, причём получая по попе. И Ирина Викторовна решила, что Юля как раз и относится к таким девочкам. Тем более, что читая форум, она узнала, что многие приходят в тему ещё в детстве. Что многие в школьном возрасте, особенно когда начинается переходный возраст, начинают мечтать о порке. Юля как раз подходила под эти параметры. Правда мечтать, в этом у девочки не было необходимости, она получала по попе вполне реально.

[Willy37]

А ещё Ирина много прочитала про девайсы. Про безопасность и места на теле, куда можно наносить удары. И сильно удивилась, как Юля смогла выдержать порку, ведь скакалка прилетала куда попало и туда, куда категорически нельзя. Из форума учительница узнала, куда наносить удары, чтобы порка была наиболее болезненной и куда, чтобы нижняя могла более менее терпеть порку. Так же она многое узнала про захлёсты. Что порка с захлёстами куда как болезненнее порки без них. Что нижним очень тяжело терпеть эти самые захлёсты. Что следы от захлёстов сходят очень долго. Что многие называют верхних, которые ставят захлёсты, криворукими. Когда Ирина Викторовна с коллегами порола Олю, она ещё не знала об этих нюансах. А когда прочитала, то ей стало немного стыдно.
Очень много молодая учительница прочитала про девайсы для порки. И сильно удивилась, прочитав, что оказывается скакалка один из самых строгих и серьёзных девайсов. И ещё раз удивилась тому, как Юля терпела порку скакалкой с захлёстами, да по спине. На одном из фото ей очень понравился хлыст. Он выглядел очень заманчиво, длинный и тонкий. Как раз для порки по спине, что очень нравилось Ирине. Да и купить его было не так уж и проблемно, даже в той глуши, где она жила. И она купила этот хлыст. И сейчас он лежал у неё в кабинете, дожидаясь именно этого случая.
Юля, как и было ей приказано, смотрела в одну точку. Девочка дрожала от страха и от холода. В помещении было достаточно прохладно, а она была по пояс обнажена. Юля не знала, где находится Ирина Викторовна. Стоит ли учительница позади и наблюдает за ней или её вообще нет в спортзале. И это добавляло девочке нервозности и неуверенности.
- Тебе страшно?! - услышала Юля голос учительницы. Девочка не знала, радоваться ли ей, что Ирина Викторовна здесь или наоборот. Ведь сейчас начнутся её мучения, начнётся порка, - тебе страшно, потому что ты не знала, здесь я или нет?!
Юля не знала, что ей ответить. Да, ей было страшно. Но, возможно сейчас ей стало ещё больше страшно. Сейчас она точно знает, что ей причинят очень сильную боль.
- Отвечай, когда тебя спрашивают! - на плечи девочки опустился хлыст, оставив на них тонкую, красную полоску. Юля закричала, но наверно больше от неожиданности. Ведь она по-прежнему смотрела вперёд. И не видела ни где стоит учительница, ни что она держит в руке, ни что собирается делать.
- Да, мисс Ирен, - сквозь слёзы ответила Юлия.
- Что да?! - на плечи девочки во второй раз опустился хлыст, оставив ещё одну тонкую полосу. Теперь Юля закричала от боли, которая оказалась достаточно сильной, чтобы вытерпеть удар молча. Девочка даже не попыталась определить, чем её порят, но знала точно, что это не скакалка, - сколько тебе можно повторять, чтобы ты полностью и правильно излагала свои мысли? Чтобы ты полностью говорила то, что у тебя спрашивают и требуют!
- Простите мисс Ирен, - от страха Юля запуталась и не могла сообразить, что от неё требуется.
- Юля?! Что простите?! - хлыст опять опустился на её плечи. Он был достаточно тонким и упругим и очень сильно обжигал плечи девочки, - Юля! Я хочу услышать от тебя полное предложение, а не отдельные слова! Ты меня поняла?!
- Да, мисс Ирен, - глотая сопли и слёзы ответила девочка.
- Что да? Юлия?! - и опять хлыст опустился на плечи Юли, обжигая их. Девочка закричала от боли, не зная и не понимая, что от неё требуют, - Юля, я хочу услышать от тебя полный ответ!
- Я не знаю! - закричала Юля.
- Я тоже не знаю! - строго сказала учительница и нанесла ещё два быстрых удара по спине девочки. Юля завыла от боли, а на спине появились ещё две тонкие полосы, - нет, наверно я знаю! Тебе просто нравится порка, нравится боль! И ты просто издеваешься надо мной! Отвечай! Я права и тебе нравится боль?!
Свои слова классная руководительница подкрепила ещё двумя быстрыми, сильными и очень болезненными ударами. Вся спина девочки от плеч до того места, где кончаются рёбра, была исполосована. Ирина Викторовна хорошо запомнила, куда можно наносить удары, а куда нет. К тому же в этот раз она не сделала ни одного захлёста, ни один удар не попал на бок. И это тоже она нашла на форуме и хорошо запомнила. Захлёсты на попе ещё допустимы, некоторые даже любят их. А захлёсты на спине абсолютное No-Go.
- Нееет! Мисс Ирен!!! - обливаясь слезами и рыдая, крикнула девочка, - нет, мне не нравится порка! Мне не нравится боль! Мисс Ирен!
- Ну вот, смотри, совсем другое дело! - можешь же, когда захочешь!
Ирина Викторовна подошла к Юле и провела рукой ей по волосам, потом по, её мокрой от слёз, щеке. Девочке стало так хорошо и приятно, что едва не замурлыкала как кошка. В этот момент она подумала, что ради такого можно и позволить себя выпороть.
- Давай попробуем с самого начала! - сказала учительница, продолжая гладить девочку по щеке, - тебе было страшно, потому что меня не было рядом? Потому что ты не знала, где я?
- Я не знаю, - немного расслабившись ответила Юля. Тут же, рука, которая её только что гладила, влепила девочке звонкую пощёчину.
- Юля?! - возмутилась классная руководительница, - что ты не знаешь?!
- Извините, мисс Ирен! - Юле так хотелось вытереть слёзы, но руки были надёжно зафиксированы. Краем глаза девочка заметила, как учительница занесла руку для ещё одной пощёчины и быстро продолжила, - я не совсем уверена. Хотя, скорее да. Да, мне было страшно, потому что я не знала, где Вы, мисс Ирен.
- Смотри ка, схватываешь прям на лету, - улыбнулась в ответ Ирина Викторовна и опустила, уже занесённую для очередной пощёчины, руку, - почему ты не знала, где я? Ты меня не слышала? Не видела?
- Но у меня ведь нет глаз на затылке, мисс Ирен, - удивилась девочка, - а поворачивать голову Вы мне запретили. Как же я должна была Вас видеть?
- Зачем тебе поворачивать голову, чтобы знать где я? - теперь уже удивлённо спросила учительница, - природа наградила тебя таким даром, а ты им не пользуешься! Почему?
- Я не знаю, как этот дар работает, мисс Ирен, - с досадой ответила Юля, - я не умею им управлять. Я не знаю, когда он появится в следующий раз.
- Ну а просто проанализировать ты не пробовала? - вполне серьёзно спросила классная руководительница, - смотри. Из тех случаев, о которых я знаю, был всегда страх. Страх, что тебя исключат из школы. А во втором случае страх за Олю, за то, что с ней сделают в детдоме. Правильно? А страх, как и боль, обладают очень большой энергией и являются мощными катализаторами. Нужно только научится использовать их в своих целях! Тебе нужно научится не бороться с болью, а использовать её. Не терпеть боль, а раствориться в ней, пропустить через себя! Поняла?
- Нет! Точнее да, мисс Ирен, - Юля запуталась в своих и мыслях и как правильно ответить, чтобы опять не прилетело, - я поняла, что Вы сказали, только не знаю и не понимаю, как это реализовать, мисс Ирен.
- Как реализовать? Для этого нужна практика! Для этого есть я! - рассмеялась Ирина Викторовна, - я постараюсь тебе помочь. Сейчас ты получишь пять сильных и быстрых удара по спине. Постарайся не бороться с болью, а пропустить её через себя. Расслабься и слушай своё тело! Поняла?
- Да, мисс Ирен, - ответила девочка. Едва она успела подумать про себя, что легко сказать, пропусти боль через себя, а как это сделать. Как хлыст уже опустился на её спину, обжигая ей плечи. Один удар за другим. Боль стала настолько сильной, что терпеть её уже не было никаких сил. Юля ждала и была уверена, в том что классная руководительница сейчас остановится, ведь хлыст уже в пятый раз обжёг ей спину. Вместо этого молодая женщина продолжала наносить удар за ударом, причиняя девочке всё больше и больше боли.
- А знаешь, что с такими как ты, делали в средние века?! - грозно спросила учительница, видя что боль уже перешла ту черту, которую могла вытерпеть Юлия. Несмотря на это она продолжала наносить сильные и быстрые удары хлыстом, приносящие резкую, обжигающую боль, - таких, как ты, запарывали на смерть, а потом сжигали на костре?! Ты этого хочешь?!
В этот момент с Юлей что-то произошло. Как будто кто-то что-то переключил в её голове. Сначала появилась картинка, но она очень быстро исчезла. Но это было не важно, что она быстро исчезла, девочка знала, что ей показали.
Ирина Викторовна тоже заметила перемену в поведении девочки. Нанеся ещё один сильный удар, учительница потихоньку отошла на несколько шагов назад. Она не испугалась реакции девочки, но решила подождать и посмотреть, что произойдёт.
- Тебе, извините, мисс Ирен, Вам не нужно бояться, - услышала молодая женщина голос Юли. Он был спокойным и, немного странным, - Вы стоите у меня за спиной на расстоянии трёх шагов. В правой руке у Вас чёрный хлыст. Вы сделали шаг в право. Теперь Вы сделали два шага назад. Вы повернулись ко мне спиной. У Вас на глазах слёзы. Вы не хотите, чтобы я их видела. Вы подошли вплотную ко мне. Вы занесли руку с хлыстом для удара. Я знаю, что Вы не причините мне вреда. Вы, хоть и строгая и властная, но Вы добрая женщина, мисс Ирен. И Вы уже любите меня как свою дочь.
- Юля, у тебя получилось! - воскликнула Ирина Викторовна, обойдя девочку, - ты сама поняла, как это у тебя получилось?
- Да, наверно. Я точно не знаю, мисс Ирен, - стала путанно отвечать Юля. Она не стала говорить, что ей только что всё показали и объяснили. Что только что всё увидела своими глазами, как пользоваться и управлять своим даром, - я не могу уверенно сказать. Резко появился страх, а потом я стала всё, абсолютно всё видеть. Такого никогда раньше не было!
- Я думаю, что на сегодня хватит. Тем более, что завтра тебе предстоит ещё один очень серьёзный и болезненный разговор с англичанкой, - улыбнулась молодая женщина и провела рукой по волосам, а потом и по щеке девочки. Юля не вздрогнула и не отстранилась. Хотя именно эта рука выдала ей столько пощёчин. Учительница отвязала руки девочки от перекладины. Потом она повернула Юлю к себе спиной и провела рукой по вздувшимся рубцам на спине девочки, - выглядит очень красиво! Спасибо тебе, Юля!
- Это Вам спасибо, мисс Ирен, - Юля дала учительнице достаточно полюбоваться следами на своей спине. Потом она развернулась и обняла свою классную руководительницу.
- Мы с Вами, Ирина Викторовна, будем до гроба вместе. Я знаю это точно! - и это тоже увидела девочка во время порки. Это было будущее её учительницы.

[Willy37]

Юлия Попова. 5я глава. Школьные игры. 3я часть
Юлия Стайнвазен
Результаты контрольной были такими, как и сказала Юля. Оля написала просто отвратительно. Но на то были и причины. Девочка и так не особо блистала знаниями, учёба давалась ей очень тяжело. А английский язык давался ей особенно тяжело. Кроме того она сейчас находилась в том нежном возрасте, когда девочки уже больше думают о мальчиках и когда они, девочки, слишком уж легко ранимые. Так же лень-матушка, в случае с Олей, лень была намного сильнее её. Но был и ещё один немало важный аспект. После случая с её наказанием, девочка чувствовала себя очень неловко и некомфортно, когда находилась в присутствии участников тех событий. Особенно это касалось учительницы иностранных языков. Она, Оля, находясь рядом с Екатериной Васильевной, забывала даже то немногое, что знала. Так случилось и на этой контрольной работе.
А Юля, она в отличие от своей подруги, написала свою работу достаточно хорошо, но за компанию тоже получила двойку. Иначе за что её можно было наказывать. И Екатерина Васильевна, без всяких угрызений совести, поставила девочке плохую оценку.
Когда учительница раздавала работы, она сказала двум подружкам, чтобы они обязательно после уроков зашли к своей классной руководительнице на серьёзный разговор. Услыхав это, Оля покраснела, потом посмотрела свою подругу. Поняв, что это было лишним, ведь Юля была в курсе того, что её, Олю, совсем недавно выпороли, покраснела ещё больше. Оле казалось, что весь класс смотрит на неё. Казалось, что все знают, для чего её отправляют к классной руководительнице. И, что все догадываются, что её там ожидает. Сама Оля, конечно же , наверняка не знала, но где-то в глубине души, понимала, что ничего хорошего ожидать от встречи с классной руководительницы не стоит. Девочка догадывалась, что скорее всего её ожидает порка. Нет, она знала, что порка запрещена. Но и понимала, что раз уже позволила себя выпороть, то дороги назад нет. Теперь её будут пороть и дальше. Конечно, можно попробовать отказаться, а как? А если расскажут маме? Да мало ли. Наверно проще согласиться на порку. То, что Юля тоже там будет, Оля даже и не знала, хорошо ли это или плохо. С одной стороны ей будет ещё больше стыдно, получать по попе в присутствии подруги. С другой стороны, ведь Юлю тоже будут пороть. Уж в чём Оля точно ни капельки не сомневалась, так это в том что её подругу сегодня ожидает хорошая порка.
Оля никак не могла сконцентрироваться на уроке. Мало того, что она терялась в присутствии англичанки, так теперь все мысли были заняты тем, что её ожидает после уроков.  А после английского было ещё два урока, на которых девочка также не могла сконцентрироваться. Все мысли были лишь о предстоящей порке. Закончился ещё один урок и Оля уже была на грани нервного срыва. Она уже хотела, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы уже сейчас её позвали на порку и уже наконец-то выпороли. Сидеть на уроках и знать, что после них тебя ожидает порка, было очень тяжело. Оля даже никогда и подумать не могла, что ожидание порки может быть таким сложным и страшным. Ждать ещё целый урок, это была настоящая пытка для девочки. Ожидание порки в тот момент было для неё страшнее самой порки. Но выбора не было.
Наконец прозвенел звонок и урок закончился. Нужно было идти в спортзал. Оля поднялась со стула и тут же опустилась на него. Если ещё перед этим уроком она хотела, чтобы всё как можно быстрее закончилось. То сейчас, когда действительно нужно было идти на порку, Оля испугалась не на шутку. Ноги стали ватными, страх полностью овладел девочкой. Заставить себя подняться и идти туда, где её ожидала порка, Оля не могла. На помощь ей пришла её подруга. Она, ничего не говоря, просто подала ей руку. Выбора не было, Оле пришлось встать и пойти вместе с ней. Идти было очень тяжело. Каждый шаг давался девочке с огромным трудом. И, если бы подруга не держала её за руку, Оля со всех ног убежала бы из школы.
- Юля, ты не боишься? - спросила Оля у своей подруги, когда они уже подошли к дверям в спортзал, - ты ведь точно знаешь, что нас там ожидает! Ведь нас, тебя и меня, там ожидает порка?! Я права?! Только не ври мне!
- Боюсь, - ответила Юля и больше ничего не стала добавлять. Да, её саму достаточно часто пороли и, казалось ей пора уже было привыкнуть к порке и боли. Но у Юли это не получалось. Ей было всегда очень больно. Единственно что ей более менее удавалось, так это не позволять страху брать её под свой контроль. Кроме того, хотя Юля и переживала за подругу, её больше сейчас больше беспокоили собственные проблемы. Точнее то, что было вчера. Совет классной руководительницы. Юля хотела научиться управлять болью, а не воевать с ней. Пропускать её через себя, растворяться в ней, а не терпеть. Сделать боль своей союзницей, а не бояться её как огня. А для этого, как сказала Ирина Викторовна, нужна практика, нужна порка. И первый шаг, это победить раз и навсегда страх перед поркой, страх перед болью.
Оля хотела сказать своей подруге: "Давай убежим!". Но не смогла. Не хватило духа и храбрости. А, когда Юля открыла дверь в спортзал, раздались детские голоса и подружки увидели идущих к ним на встречу мальчиков из параллельного класса. Оля уже практически развернулась, чтобы убежать. Ей стало так стыдно, как будто те, кто сейчас шли им на встречу, а Оля знала их, были в курсе, зачем подружки пришли сюда, в спортзал. Как будто эти мальчишки знали, что их, девочек сейчас будут пороть. Но Юля просто пошла дальше, не обращая на подростков никакого внимания. Оле пришлось идти за ней, ведь её рука была в руке её подруги. Когда они прошли мимо мальчишек, навстречу им попалась группа девочек. Их было так много, что подружкам пришлось остановиться и прижаться к стенке, чтобы пропустить. Девочки из параллельного класса о чём-то болтали и улыбались, а проходя мимо Юли и Оли, здоровались с ними. Ведь они все знали друг друга. Оле приходилось отвечать на приветствия, хотя она едва не провалилась со стыда сквозь землю. Ей казалось, что девочки потому и улыбаются, зная что она, Оля, идёт на порку. Да, конечно они знают или, как минимум догадываются. Ведь она стояла рядом с Юлей, а вся школа знала, что Юлю, как минимум, один раз выпороли в спортзале перед всем классом. А раз сейчас Оля идёт в спортзал вместе с Юлей, да та ещё держит её за руку, то всем всё ясно и понятно. Оля попробовала выдернуть свою руку, но не получилось.
Наконец девочки из параллельного класса прошли, освободив дорогу двум подружкам. Ещё пару шагов и вот уже кабинет классной руководительницы. Сердечко у Оли уже давно ушло в пятки. Перед дверью в кабинет девочка резко побледнела, ноги подкосились и она едва не упала.
- Оля, всё будет хорошо! - сказала ей на ухо подружка, которая не дала ей, Оле, упасть, - просто поверь мне! Просто так надо!
- Кому? - удивилась Оля. Ей лично порка была абсолютна не нужна.
- Тебе, мне и им, - улыбнулась её подружка, - нам всем! Когда-нибудь ты это поймёшь!
Юля постучала в дверь и они вошли во внутрь.
- Девочки? Молодцы, что пришли, - сказала Ирина Викторовна, - вы присаживайтесь. Катя придёт с минуты на минуту, а я с вашего позволения, переоденусь.
Учительница, как и положено для преподавателя по физкультуре, была в спортивной форме. Не дожидаясь ответа от девочек, она подошла к шкафчику и стала раздеваться. При этом училка сняла не только спортивную форму, но и обувь, носки и, даже нижнее бельё.
- Сама себе уже воняю, - как ни в чём ни бывало, как будто она одна в комнате, Ирина Викторовна достала влажные салфетки и стала ими обтираться. Оля смотрела на училку с открытым ртом. Ладно, она, ученица. И то тогда ей было очень стыдно стоять перед своей учительницей в чём мать родила. А Ирина Викторовна, она даже не просто какая-то там учительница, а их классная руководительница. Мало того, что так запросто разделась перед ними до гола, она ещё и обтирается влажными салфетками. Молодая учительница как будто догадалась, что Оля думает сейчас о ней, улыбнулась, - Оля, в холодильнике стоит контейнер. Достань его, пожалуйста. Там тортик. Вика принесла сегодня утром. Угощайтесь. Чтобы не в сухомятку, в шкафчике есть сок и лимонад. Я сейчас оденусь и присоединюсь к вам.
Оля автоматически встала, подошла к холодильнику и достала контейнер с тортом. Он выглядел очень красиво. Девочка поставила его на стол. Тем временем Юля достала тарелочки, вилочки, стаканы и сок. Всё это как-то не соответствовало тому поводу, по которому девочки пришли сюда. И это сбило Олю с толку.
- Ну и чего стесняемся? - одевшись и подойдя к столу, спросила Ирина Викторовна, - ладно, так уж и быть, сама разрежу тортик.
Оля смотрела на классную руководительницу с широко раскрытыми глазами. Да, девочка уже видела свою учительницу не только в спортивной форме. Но тогда, там у неё дома, Ирина Викторовна выглядела больше по-домашнему. А сейчас перед ней стояла красивая молодая женщина в строгом элегантном костюме. Она скорее была похоже на модель с бизнессжурнала, чем на учительницу физкультуры. Плюс этот тортик. Всё это как-то не вписывалось в то, что должно было ожидать Олю здесь. И где-то там, далеко, появилась маленькая надежда, что она сама себе придумала про порку.
- Так, первый пункт сегодняшнего разговора, - разрезая торт, сказала классная руководительница, - вы уже большие, точнее, взрослые девочки. Я не хочу вам читать мораль и говорить, какие вы лентяйки. Или, какие вы здоровые коровы, а ведёте себя как маленькие девочки. Я не люблю этого. Правила простые. Ленитесь, получаете плохие оценки, как сегодня за контрольную по-английскому, приходите сюда и получаете по попе. В следующий раз хорошо подумаете. Если нет, приходите на следующую порку. Кричать на вас или ругать вас, я не буду. Вам всё понятно?
- Да, - ответила Юля. А Оля не могла понять, это шутка такая или училка говорила всё это серьёзно. Опять же какая может быть порка, когда они все вместе, девочки и классная руководительница, которая должна будет их выпороть, сидят и едят тортик. Это никак не вписывалось в систему Олиных координат.
В дверь постучали и в комнату вошла англичанка.
- Так, судя по тому, что вы лопаете тортик, - с порога начала Екатерина Васильевна, - первая часть разговора закончилась? И девочки хорошо усвоили, что такое хорошо, и что такое плохо? И можно приступать к практической части?
- Присаживайся, я отрежу тебе тортик, - вместо ответа сказала хозяйка кабинета, - это Вика принесла сегодня утром.
- Вообще-то мне нельзя тортик, - улыбнулась в ответ англичанка, - но сегодня мне предстоит хорошо поработать и я смогу сбросить калории. Так что, отрезай.
Взгляды учительницы английского и Оли встретились. Молодая женщина улыбнулась и подмигнула девочке. Та чуть не поперхнулась. Надежда на то, что порку сегодня удастся избежать, мгновенно улетучилась, как туман во время сильного ветра и яркого солнца. Оля опять покраснела, опустила взгляд, продолжая есть тортик.
- Девочки, я думаю, что не стоит тянуть время, - сказала Ирина Викторовна, когда на тарелках уже ничего не осталось, - Оля, Юля, идите в спортзал и поставьте козлик на середину зала.
У Оли всё опустилось и сердце ушло в пятки. Сейчас она получит во второй раз в своей жизни по попе. И уже никто и ничто не поможет ей избежать порки. На глазах навернулись слёзы, Оля опустила голову, чтобы их никто не заметил. Юля, сказав спасибо за угощение, поднялась из-за стола и направилась к выходу. Оле пришлось сделать то же самое.
Они направились к стенке, где стоял козлик, на котором им обеим предстояло в ближайшие несколько минут лежать с голой попой. Обе девочки, пока шли к козлику, не произнесли ни слова. Каждая думала о своём, хотя и об одном и том же. Обе думали о предстоящей порке.
- Юлька, мне страшно! Я боюсь! - когда девочки дотащили козлик до места экзекуции, расплакалась Оля, - мне очень страшно!
- Оля, постарайся не дать страху овладеть тобой, твоим разумом! - обняв подругу, сказала Юля.
- Легко сказать, а как это сделать?
- Не знаю, думай о чём угодно! Только не о том, что тебе страшно и, что тебе будет очень больно! Да, и не вздумай жалеть себя любимую. Будет только ещё хуже! - Юля говорила очень быстро, времени сказать, всё что она хотела, было очень мало, - да, и говорить, что ты не боишься, тоже не надо.
- А что же тогда надо? - неуверенно спросила Оля.
- Так я же тебе и говорю, что надо! - начала злиться на неё подруга, но вспомнив урок, который накануне ей преподнесла классная руководительница, взяла себя в руки, - никогда перед наказанием не давай, не разрешай никому себя жалеть. Лучше сделай так, чтобы на тебя злились и кричали. Это разбудит в тебе злость. Это может помочь! Можешь перед поркой читать стихи, учить английский. Можешь просто закрыть глаза и вспомнить о хорошем, только не думай о том, что тебе страшно. Во время порки постарайся поменьше крутить задницей, иначе девайс попадет не туда, куда надо. А это намного болезненнее. Никогда во время порки не думай, сколько ударов тебе ещё осталось получить. Этим может воспользоваться твой страх и победить тебя! Да и, экспериментируй. У каждого из тех, кого много и часто наказывают, есть свои способы, как терпеть боль. Кто-то расслабляет попу, кто-то наоборот, напрягает. У каждого есть что-то своё.
- У тех, кого много и часто порят? Мне то это к чему?! - удивилась девочка, которой Юля всё это рассказывала.
- Это уже твоя не первая порка, но ещё и не последняя! Делай выводы! - ответила Юлия.
- Никогда не думала, что в современном мире мне понадобятся навыки, которые были нужны в средние века, - удручённо сказала Оля, - ведь порка, это ужас средневековья. Ведь не зря она давно запрещена. Несмотря на это, сейчас, в свои практически 15 лет, меня начинают пороть. И, если верить тебе, то будут пороть ещё долго и часто. А если я не хочу, чтобы меня пороли?! Мы живём в демократической стране! Я должна иметь право выбора и возможность отказаться от порки!
Её подруга хотела сказать, что выбор есть: не ленись, не делай глупости, не пей спиртное, не получай двойки. Хотела, но промолчала, решив что с её стороны это будет кощунством. Ведь это из-за неё, из-за Юли, Олю выпороли в первый раз и всыпят сегодня. Это она, Юля, лишила свою подругу права выбора. Юля хотела сказать что-то другое, важное, но не успела. К ним уже направлялись учительницы, у каждой из них было по скакалке в руке.

[Willy37]

Первой пороть решили Юлю. Она, как бы была куда более опытной в этом вопросе, чем её подруга. Девочке приказали снять с себя всё ниже пояса, а потом лечь на козлик. Юля, стараясь ни о чём не думать, стала раздеваться. Она сняла с себя всё, как и было приказано: юбку, колготки и трусы. Оставшись с голой попой, девочка подошла к козлику, на котором её уже пороли, причём очень жестоко пороли. Юля дотронулась до него рукой и воспоминания, которые она старалась не допустить, накатили с новой силой. Ту порку просто невозможно забыть. Ведь, кроме того, что эта была жестокая порка, это была её первая порка в этой школе. Именно благодаря той порке, её стали регулярно пороть в этой школе. Именно благодаря той порке она смогла сблизиться не только со своей классной руководительницей, но ещё и с другими учителями. Именно благодаря той порке у неё наладились отношения с одноклассниками. И именно благодаря той порке Юле удалось помочь своей новой подруге. Поэтому забыть ту порку просто нереально. У девочки появились слёзы на глазах и она постаралась лечь как можно быстрее, чтобы никто не заметил её слёз. До этого, Юля как-то не особо стеснялась своих слёз до порки и во время порки. А сейчас, вдруг ей стало очень стыдно за свои слёзы. А ещё девочка ругала сама себя. Ведь сейчас она делала как раз то, что запрещала делать свой подруге, думать о порке, о том, как это больно. Ну а как иначе? Как об этом не думать, когда знаешь, что порка это реально очень больно. Это легко сказать, не думать о боли, о порке. А когда уже лежишь с голой попой, по которой сейчас будет скакать скакалка и причинять этой попе сильную, даже очень сильную боль, думать о чём-то другом просто не получается.
- Я думаю, что за вашу лень и, соответственно плохие оценки за контрольную работу, - вынесла приговор классная руководительница, - вы заслужили по дюжине ударов скакалкой!
- Ну почему две дюжины?! - возмутилась про себя Юля, - скакалкой хватило бы вполне и одной дюжины ударов.
А ещё она подумала, что её подруга была права. Порка это жестокое наказание и оно должно остаться в прошлом. Не даром же телесные наказания запретили. Раз их запретили, значит она, Юля, может отказаться от порки. Ведь на дворе 21 век! Но, вместе с тем девочка понимала, что так она думает сейчас, лишь потому что лежит с голой задницей на козлике в ожидании порки. Что, как только она слезет с этого козлика, вытрет сопли и слёзы, её мысли сразу же поменяются на диаметрально противоположные. И, тогда порка уже не будет казаться ей чем-то страшным и ужасным, как сейчас. Потом всё будет окрашено совершенно другими тонами. Но это будет потом, а сейчас она реально не понимала, какого чёрта лежит на этом проклятом козлике с голой задницей, ожидая пока её выдерут как сидорову козу. Почему ей просто не подняться и не послать всех куда подальше. Ведь живут же как-то другие школьники без этой ненавистной порки.
Оля, услыхав, сколько ударов ей грозит, сначала облегчённо вздохнула. Всего дюжина ударов. Хотя это тоже много и, тоже больно и, она это ещё очень хорошо помнила. Но дюжина, это ведь не три дюжины, которые ей выдали в первый раз. Но посмотрев на реакцию свое подруги, а потом и на учительниц, девочка поняла, что ошиблась. Что их с Юлей ожидает не дюжина, а по дюжине ударов от каждой из учительниц. А это было уже куда серьёзнее. От страха и жалости к самой себе, у Оли тоже появились слёзы на глазах. Но она тут же вспомнила советы своей подруги, которая лежала в ожидании первого удара и постаралась отогнать все мысли о предстоящей порке, прочь. Получалось это очень плохо, хотя девочка и старалась изо всех сил. Мешало ещё и то, что перед глазами на козлике в ожидании порки лежала её подруга. А отвести от неё взгляд у Оли никак не получалось.
Юля в ожидании первого удара, лежала на козлике, закрыв глаза. Она не видела и не слышала, как к ней подошла классная руководительница и положила руку её на попу. Девочка от неожиданности вздрогнула.
- Ты опять боишься? - подойдя к Юле, тихо спросила учительница, чтобы никто другой, кроме Юли, не слышал её, - ты не знала где я и испугалась? Почему ты позволяешь страху одолеть тебя? Взять власть над тобой. Вспомни, чем мы с тобой занимались вчера. Тогда у тебя получилось. Я уверена, что если ты постараешься, то у тебя получится и сейчас. Соберись!
Ирина Викторовна вернулась назад. Юля не стала говорить, что в теории она уже всё знает, но ни разу не пробовала на практике. То, что у неё получилось вчера, не считалось. Девочка сама не поняла, как это получилось. Юля закрыла глаза и сделала всё так, как ей показали вчера вечером. И, на удивление, всё получилось легко и просто. Вот она увидела классную руководительницу, та занесла руку для удара. Девочка испугалась, картинка исчезла из её головы, а скакалка опустилась на её попу. Юле с огромным трудом удалось сдержать крик от боли.
- Соберись! - приказала себе девочка, лежавшая на козлике. Картинка в голове достаточно быстро восстановилась. Она опять увидела учительницу со скакалкой в руке, которая опять занесла руку для следующего удара. И всё, картинка исчезла опять. Скакалка опустилась на попу, оставив на неё попе вторую белёсую петлю, которая постепенно стала наливаться кровью, приобретая фиолетовый оттенок. Юля выгнулась, насколько это было возможно и, в этот раз закричала от боли.
Девочка хотела попробовать ещё раз, но скакалка опустилась на её попу раньше, чем Юля успела сделать хотя бы попытку. Удар оказался совершенно неожиданным для неё. Боль была настолько сильной, в её голове так всё зазвенело от боли, что было огромное желание схватится руками за голову, а не за попу. И девочка решила пока прекратить свои эксперименты и сконцентрироваться на боли. Едва она успела об этом подумать, как скакалка в четвертый раз оказалась на её попе. Ещё одна петля, ещё одна волна боли, которая накрыла её с головой.
Юля стала пробовать бороться с болью, хотя понимала, что шансов у неё нет. Пыталась терпеть боль, но и это получалось очень плохо. Опять решила попробовать пропустить боль через себя. Но и эта попытка потерпела неудачу. Боль просто была сильнее, боль просто всегда, после каждого удара, выходила победителем. Юле показалось, что так сильно её ещё ни разу не пороли, что Ирина Викторовна наносила сейчас удары намного сильнее, чем во время прошлых наказаний. Сил терпеть боль уже не осталось совсем. Но, вот последний, 12й удар. И спасительная пауза, которая так нужна была девочке.
Оля видела, как больно было её подруге. Видела, какие следы оставляет скакалка. Как надуваются они. Ей было страшно. Страшнее, чем тогда, когда она видела первую порку Юли. Ведь тогда Оля ещё не знала, насколько это больно, тогда она могла лишь об этом догадываться.
Сделать то, что говорила перед поркой её подруга, тоже не получалось. Все мысли были о порке. Да и как не думать о ней, когда на её глазах жестоко пороли её лучшую подругу. А та кричала от сумасшедшей боли. У Оли текли слёзы по щекам. Ей было жалко и Юлю, и себя. Ведь после подруги на козлик придётся лечь ей самой. Само ожидание порки было очень мучительным для Оли. А ждать порку и при этом смотреть, как порят лучшую подругу, было просто невыносимо. Несколько раз она подумывала о том, чтобы просто убежать отсюда. Но каждый раз её останавливала мысль о том, что она уже большая девочка. Да и как это будет выглядеть, если она сейчас, испугавшись порки, просто убежит? А ещё её подруга. Оля переживала за неё и не могла оставить сейчас одну, хотя и помочь тоже ничем не могла. Да и чувство солидарности тоже играло немаловажную роль.
Пауза дала возможность Юле перевести дыхание. Англичанка не торопилась, она видела, как тяжело далась девочке первая дюжина. До этого Юля как-то более спокойно терпела первые удары. Но жалости к ней у учительницы не было абсолютно. Это порка и должно быть больно. Тем более, чем больнее было жертве, тем больше она, Екатерина Васильевна, получала во время порки удовольствия. Она уже даже не пыталась обманывать себя, зная, понимая и принимая этот факт, что ей нравилось смотреть на порку своих учениц, но ещё больше ей нравилось самой пороть их. Да, конечно же англичанка понимала, что её увлечение, точнее даже, извращение аморально. Но она не хотела отказываться от своего увлечения ради каких-то там кем-то придуманных правил и запретов. К тому же молодая женщина уже знала, что пороть своих учениц и пороть взрослых, играя с ними в школьные игры, это совсем ни одно и тоже.
- Отдышалась? - на вопрос учительницы Юля кивнула. Да, она смогла немного перевести дыхание и прийти в себя. Попа горела огнем, в голове по-прежнему звенело от боли. Девочка боялась продолжения боли. Она не могла понять, что происходит и почему, но сегодня ей было как никогда больно. Во время небольшой передышки Юля лежала, не открывая глаз. Так ей было проще успокоится и перевести дыхание.
- Тогда начнём! - англичанка нанесла первый удар. Если Ирина Викторовна положила все удары очень аккуратно, без единого захлёста, то Екатерина Васильевна ставила захлёсты специально Вот и сейчас конец скакалки завернул на бок дальней ягодицы, оставив на ней петлю, которая очень быстро налилась кровью и приняла фиолетовый оттенок. Боль от удара была адская. Но, на удивление, у Юли, несмотря ни на что, откуда-то появились силы, чтобы терпеть эту боль. Нет, сама боль ни капли не уменьшилась. Наоборот, её было больше, ведь англичанка и удары наносила сильнее и, ложила их с захлёстами. Но уже не было звёздочек перед глазами, уже не так звенело в голове от боли. Да и не хотелось лезть на стену или убежать вместе с этим козликом. Было очень больно, но как оказалось, эту боль Юля могла терпеть.
Второй удар вызвал такой же эффект, как и первый. Такая же петля, убегавшая на бок попы. Такая же сильная, резка боль. И так же Юля справляется с болью, как и после первого удара. А звон в голове прекращается полностью.
Третий удар. Всё то же самое. Тёмно-красная петля, убегающая на бок попы, приобрела фиолетовый цвет. Опять резкая, сильная боль. И опять девочка находит в себе силы чтобы справится с ней. Юля решила понять, посмотреть почему так. И, к своему удивлению ей, несмотря на то, что скакалка в этот момент опустилась на её попу в четвёртый раз, она смогла увидеть, что произошло. Её организм работал как аккумуляторная батарея. Она, батарея, накапливала энергию боли, которой было слишком много. А потом, непонятно каким образом, эта энергия боли трансформировалась в необходимую для девочки силу, чтобы терпеть боль. Поскольку боль была всегда, то и батарея, где накапливалась энергия боли, была всегда полной. Получалось так, чтобы более менее терпеть порку, необходимо было вытерпеть первые несколько ударов.
Кроме того, эта энергия вернула девочке её неординарные способности. И она увидела себя со стороны. Только в этот раз Юля не стала смотреть на учительницу со скакалкой в руке. Девочка посмотрела на то, как выглядит её попа, покрытая сплошь и рядом тёмно-красными и фиолетовыми петлями. Она видела, как появляются новые петли, сопровождаемые волной сильной и резкой боли. Потом Юля перевела взгляд на подружку. Оля стояла и плакала. Её взгляд был прикован к Юлиной попе, по которой гуляла скакалка. Юля шепнула ей на ушко, что всё хорошо. Чтобы она, Оля, успокоилась и взяла себя в руки. Что это всего-навсего лишь порка. Оля улыбнулась, вытирая слёзы, как будто услышала её голос. Потом Юля посмотрела на учительницу, которая в этот момент порола её. Точнее, девочка постаралась прочитать мысли англичанки. А узнав их, сильно удивилась. Катя оказалась очень славной девушкой, которая, как и сама Юля, любит пошалить, попроказничать, просто побыть маленькой девочкой. А то, что сейчас она со скакалкой в руках, так это без всякой злости. Это для англичанки просто игра, от которой она получала удовольствие. Игра, в которую её втянула именно Юля своими руками.
- Всыпь ей сильнее! Да и по детскому месту! Да в быстром темпе! - решила пошалить Юля и прошептала это на ушко молодой женщине. Она, Юля, наверно забыла или не подумала, что Катя может услышать её.
- А последние четыре удара ты получишь по школьному месту! - услышала девочка, не поверив своим ушам. Этого не может быть. Или это просто совпадение, - ты школьница, а значит должна получать наказание и по школьному месту! Тем более, когда ты сама об этом просишь!
Юля хотела сказать, что пошутила, что не хотела, что не подумала. Но не успела. Скакалка опустилась на то место, откуда начинают расти ноги. Резкая запредельная боль и картинка в голове пропала. А боль осталась. Прежде чем девочка что-то успела сообразить, понять, скакалка ещё трижды, в быстром темпе, обожгла ножки девочки чуть ниже попы. Было настолько больно, что даже той энергии, которая помогала ей терпеть порку от англичанки, было недостаточно. Юля выгнулась и закричала.
Порка закончилась, но девочку, которую только что выпороли, не торопились отвязывать. Её оставили лежать на козлике, давая возможность отдышаться и прийти в себя. За это время Юля опять смогла воспользоваться своими способностями. В голове у неё опять появилась картинка. Юля снова залезла в голову Екатерины Васильевны и сильно удивилась. Она увидела маленькую девочку, которая показывала ей язык и крутила пальцами обеих рук у носа, говоря что так этой Юльке и надо, что эта Юлька сама виновата.
- Но так же нечестно, - обиженно, выпятив нижнюю губу, ответила Юля, - пошутила я, а получила...
- А вот кто пошутил, а кто получил? - задала девочка, которую только что выпороли, сама себе вопрос. Да и кто эта маленькая вредная девочка, которую она увидела, смотря на англичанку. Раньше Юля подобного не замечала или просто не обращала внимания. Она решила с этим разобраться, но потом, а не сейчас, лежа с голой и поротой попой на козлике.
- Пора вставать! А то разлеглась тут как королева! - улыбнувшись, сказала классная руководительница Юле, - а то в очереди уже волнуются. Ты не одна желающая полежать на этом прекрасном козлике.
Оля, которая буквально пару минут назад улыбнулась, замерла. Девочка была на грани истерики. В прошлый раз, когда Оля так смело согласилась, даже напросилась на порку, она ещё не знала, как это больно. А вот теперь знает. И заставить себя лечь на козлик, чтобы получить по попе, было выше её сил. Ноги не хотели слушаться свою хозяйку. Да, собственно и сама хозяйка не особо горела желанием сделать хоть полшага в сторону, где одиноко стоял, ожидая её, козлик.
- Ты случайно не замёрзла?! - строго спросила её Ирна Викторовна, - сейчас я тебя быстро разогрею! Живо сняла юбку и трусы! И бегом на козлик! Или сама ты не справишься и тебе нужна помощь?! Я с удовольствием помогу тебе! - сказав это, учительница подошла к ней и уже практически взялась руками за Олину юбку.
- Я сама, - сделав шаг в сторону, тихо сказала Оля. Как бы не было ей страшно, но раздеваться она стала сама. Допустить чтобы её, уже достаточно взрослую девушку, стали раздевать как маленькую девочку, Оля не могла. Понятно, что руки не хотели её слушаться. Понятно, что пальцы не справлялись ни с молнией, ни с пуговицей на юбке. А потом она ещё и едва не упала, запутавшись в колготках. А снимать трусики, Оля в отчаянии с надеждой посмотрела учительницу. Ведь на ней были стринги. Ведь попа была и так голой. Но взгляд, а потом и жест классной руководительницы, дали девочке чётко понять, что и эту часть одежды она должна снять.
Юле не разрешили одеться. Её заставили стоять с голой попой, руки держать за головой. А так хотелось приложить их к попе, чтобы хоть чуть-чуть унять боль. Девочка, конечно же понимала, как она выглядит в этой позе. Что стоять так, обнаженной ниже пояса, со свежо выпоротой попой, должно быть очень унизительно. Но Юля не стала думать об этом. Она сама себе удивилась, что ей не было сейчас стыдно, вот так стоять посреди спортзала. Хотя, с другой стороны, какая разница, стоять так с голой, поротой попой или лежать с той же обнаженной попой и получать по ней скакалкой.
Наконец Оля справилась с раздеванием и осталась, как и ей и приказали, обнаженной ниже пояса. Прикрываясь снизу руками и смотря в пол, она стояла не двигаясь с места. Вот и настал этот неизбежный момент. Момент, когда от тебя больше ничего не зависит. Момент, когда ты уже ничего не решаешь и не можешь изменить. Момент, которого ты так боишься, а страх так велик, что затмевает твой рассудок. Момент, с которым придётся смириться и принять то, чего ты никак не хочешь. Момент, когда не помогают даже слёзы. Безысходность, безнадежность и отчаяние, вот его имена.
- Юная барышня, если Вы и дальше так будете стоять, то определённо замерзнете! - строго, но едва сдерживая улыбку, сказала англичанка, - а вот на козлике Вам будет намного теплее. Я бы даже сказала, что на козлике Вам будет достаточно жарко! Позвольте Вашу ручку, я провожу Вас! Поскольку сами Вы никак не можете решиться.
Оля отдёрнула свою руку. Девочка посмотрела на свою подругу и совершенно неожиданно подумала, какого чёрта она здесь делает? Почему, после того, как Юлю выпороли, её не выгнали из спортзала? Тогда она, Оля, смогла бы встать перед учителями на колени и умолять о прощении. Да, Оля в тот момент была способна даже на такой шаг. Она настолько боялась порки, что была готова даже на такое унижение. Но пойти на подобный шаг в присутствии соей лучшей подруги Оля не осмелилась. И ей не оставалось ничего другого, как направиться к козлику и лечь на него.
Пока девочку фиксировали на козлике она, совершенно неожиданно для себя, вспомнила свою первую порку. Но не то, как ей было больно и не то, как её жестоко пороли. Оля вспомнила то, что было потом. Как тепло и хорошо было на кухне у хозяйки квартиры. С каким теплом и добротой отнеслись к ней те, которые буквально мгновение назад, так жестоко пороли её. А может и не было никакой жестокости? Может ей, Оле, так просто показалось, ведь эта была её самая первая порка, а на самом деле это была самая обычная порка? А ещё девочка вспомнила, как они все вместе делали тортик для её мамы и, как при этом все, включая директрису, баловались, дурачились, веселились и смеялись. И даже она, Оля, несмотря на то, что только что была выпорота, несмотря на сильную боль на попе и ляжках, растаяла и дурачилась вместе со своими учителями. И эти воспоминания, как ни странно, помогли. Страх перед наказанием пропал. Оля посмотрела на свою подругу. Юля, хоть у неё и текли слёзы по щекам, улыбнулась ей. И эта улыбка подруги помогла ей полностью избавиться от страха. Правда Оля не знала, насколько. Ведь страх мог вернуться уже после первого удара. Но об этом она сейчас не хотела даже думать.

[Willy37]

- Ты готова? - голос классной руководительницы вернул девочку назад, в реальность. Оля кивнула в ответ и закрыла глаза, как и советовала ей та девочка, что стояла сейчас позади неё с поротой попой.
Первый удар, он, как всегда, неожиданный и самый болезненный. Скакалка обожгла ягодицы девочки, оставив на них ярко-красную петлю. Оля резко дёрнулась, было достаточно больно. Девочка не смогла сдержаться и закричала. Но мыслями она зацепилась за то, о чём начала думать перед началом порки, не давая возможности страху вернуть потерянные позиции.
Второй удар. Скакалка опять безжалостно впилась в попу девочки, оставив на них вторую ярко-красную петлю. Боль от удара была безжалостной, резкой и обжигающей. Оля опять закричала, но мыслями продолжала цепляться за свои воспоминания. Ей даже показалось, что сейчас, во время порки, она даже ярче помнит события того дня.
Порка продолжалась. Боль становилась всё сильнее и сильнее. Ирина Викторовна старалась, как и когда порола Юлю, ложить удары аккуратно, избегая захлёстов. Но, порола Олю не так сильно, как её подругу. Учительница понимала, что приучать к порке нужно постепенно. Если сейчас пороть девочку в полную силу, то боль будет запредельная и страх перед поркой, перед наказанием останется. Тем не менее своё удовольствие молодая женщина получала. Реакция Оли была на порку, на боль, была достаточно яркая, а следы сочные. Выдав последний, двенадцатый удар, учительница ещё какое-то время продолжала любоваться своей работой и следами на попе. Она даже провела рукой по вздувшимся петелькам.
Оля так увлеклась своими воспоминаниями, что и не заметила, как получила первую дюжину ударов. Нет, конечно же ей было очень больно. И, да, она кричала от боли, но это не мешало ей продолжать предаваться воспоминаниям о том дне, который начался жестокой поркой и закончился прекрасным ужином и чаепитием с очень вкусным тортиком дома. Когда вместо скакалки на попе оказалась рука учительницы, Оля вздрогнула от неожиданности. Она открыла глаза. Из них ручьём текли слёзы. Попа горела огнём. Девочка даже не хотела представлять, как выглядит сейчас её попа. Она видела свою задницу после первой порки, разглядывая в зеркало ещё целую неделю следы на ней. Видела и она, как только что, после порки выглядела попа её подруги. Но об этом сейчас Оля не хотела думать.
Со скакалкой в руке для продолжения наказания к козлику, на котором лежала голопопая девочка, подошла англичанка. Ей тоже нравился рисунок, который украшал попу её ученицы. Не удержавшись, Екатерина Васильевна тоже дотронулась до ягодиц девочки и провела пальцем по одной из хорошо вздувшихся петелек. Оля вздрогнула, а по спине учительницы пробежали мурашки, она поёжилась.
- Отдышалась? Отдохнула? Готова к продолжению? - задала стандартные вопросы молодая женщина со скакалкой в руке, - тогда продолжим!
Оля, заслышав свист скакалки, закрыла глаза. Нет, она не приготовилась к продолжению порки, поскольку это просто нереально. Но смирилась с тем, что её будут продолжать пороть. Первый удар от англичанки был очень болезненным. Это и понятно, ведь он пришёлся на уже достаточно хорошо исхлёстанную попу. И, как следствие, Оля закричала от боли, которую она и не собиралась терпеть. Девочка хотела вернуться к своим воспоминаниям, которые помогли ей, нет не вытерпеть, а более менее перенести первую половину порки. Только вот её подсознание напомнило ей о том, что случилось тем злопамятным вечером, воспоминания о котором Оля запрятала очень далеко и не хотела больше никогда вспоминать о нём.
Катя сдерживала себя и силу своих ударов. Её об этом очень попросила её коллега. Англичанка и сама всё понимала, они приучали девочку к порке. И это нужно было делать очень аккуратно и осторожно. Молодая женщина успокаивала себя тем, что у неё будет ещё достаточно возможностей выдрать Олю от души, прежде чем та покинет стены их школы. Несмотря на это, скакалка, опускаясь на попу девочки, причиняла ей достаточно сильную боль и оставляла достаточно чёткие и яркие следы.
С каждым новым ударом, с каждой новой порцией боли, Оля вспоминала всё новые и новые детали того вечера. И вот у неё уже возник вопрос. Девочка вспомнила, как привезли в полицейский участок, но во внутрь не завели, потому что её перехватила директриса. Значит они ждали её там. Но как директриса и учительницы узнали об этом? Кто им сообщил? Это Оле показалось очень странным.
После следующего сильного удара, новой порции боли, память преподнесла девочке ещё один сюрприз. Оказывается машина классной руководительницы была там, у сквера, где её пытались изнасиловать. Они были там, но не помогли! Почему? Почему только лишь поехали за полицейской машиной? Да и что Ирина Викторовна и её коллеги делали там? Поверить в то, что всё случайность, сложно. Мистика какая-то.
Скакалка в очередной раз приземляется, только не на попу, а на школьное место. От боли у девочки глаза полезли на лоб, она выгнулась, насколько ей позволила фиксация. А её подсознание выдало ей ещё один факт, который бы сама Оля никогда не связала бы с тем вечером. Её подруга, Юля, сказала, чтобы она, Оля, училась терпеть порку. Что её, Олю, будут часто пороть в будущем. Но, ведь не эти же порки имела в виду Юля. Ведь от этих можно было отказаться. Нет, она имела в виду те порки, которые неизбежны, те от которых просто никак нельзя отказаться. И, зачем-то ей, Оле, эти порки обязательно нужно вытерпеть как следует.
Ещё один удар и перед глазами звёздочки. Скакалка опустилась на бёдра. Оля опять выгнулась, напряглась и закричала. А подсознание покинуло ей ещё один странный пункт. Юля потащила её на самбо. Зачем? Ну не из-за того же вечера, в самом деле.
Под конец порки у Оли сложилось впечатление, что и учителя и директриса и Юля, все они что-то знают и умалчивают. Оля хотела спросить их об этом, но после последнего удара, который так же пришёлся на бёдра, решила, раз умалчивают, значит так надо.
Англичанка уже давно отложила скакалку в сторону, а девочка, лежавшая с голой, поротой попой на козлике, продолжала в голос реветь. Ей было очень больно и боль никак не хотела отпускать. Учительницы посмотрели друг на друга, они не знали, что им делать. Такой реакции от Оли ни одна, ни другая, никак не ожидали. Ирина предложила развязать девочку и попытаться утешить, успокоить её. Но Катя решила, что лучше немного подождать. И оказалась права. Постепенно боль стала уходить, а вместе с ней и всё то, что показало Оле подсознание. К моменту, когда она совсем успокоилась, а учительницы освободили её от фиксаций, девочка опять забыла все детали того злопамятного вечера и все выводы, которые она, Оля, сделала.
Обеих подружек поставили лицом к стенке, с поднятыми в верх руками. Им приказали смотреть вперёд и строго-настрого запретили вертеть головой и разговаривать между собой. Не говоря уже о том, чтобы  руки оказались на их задницах.
- У меня такое странное ощущение, что я что-то знаю. Точнее, что-то важное вспомнила, но забыла. И теперь не могу вспомнить, что, - несмотря на запрет, тихо сказала Оля своей подруге. Она, в отличие от Юли, не знала, что позади них стоит учительница по физкультуре со скакалкой в руке. Едва Оля закончила говорить, как тут же закричала от неожиданности и боли. Это скакалка опустилась на её ножки.
- По-моему вам предельно ясно и чётко сказали, что разговаривать нельзя! - услышала Оля голос классной руководительницы, - ещё один звук и ты отправишься на козлик, где получишь ещё пять ударов! Тебе понятно?!
- Да, извините, - ответила девочка, а по щекам потекли слёзы, которые так хотелось вытереть рукой, но нельзя.
- Я тебя предупреждала! - услышала над самым ухом Оля, и тут же почувствовала сильную боль в этом самом ухе. Это учительница схватила её за ухо и потащила к козлику.
- За что?! - глотая слёзы и сопли, закричала девочка. Оля и правда не понимала причину, за что учительница тащила её к козлику, ведь она больше ничего не сказала.
- Десять ударов! - не вдаваясь в подробности, сухо и строго ответила классная руководительница. Оля хотела опять возмутиться, но услышала голос Юли: "Молчи!". Точнее, не услышала, а он просто был в её голове.
Ложиться ещё раз на козлик было очень страшно. Заставить себя это сделать практически невозможно. Но, учительница продолжала держать её за ухо, поэтому и выбора у девочки. И вот она уже опять лежит голой попой кверху, готовая к новой порции боли.
- В этот раз я не стану тебя привязывать! - строго сказала Ирина Викторовна, - но запомни, как только твои руки окажутся на твоей заднице, ты получишь ещё пять ударов дополнительно. И так до бесконечности, пока ты не научишься, где должны быть руки во время порки! Поняла?!
Оля хотела ответить, что да, она всё поняла. Но опять услышала голос Юли в своей голове. И на вопрос училки лишь кивнула в ответ.
- Быстро учишься! - рассмеялась Ирина Викторовна, - гораздо быстрее твоей подруги. Посмотрим, как быстро ты научишься держать руки там, где положено!
Уже позже, стоя с рядом со своей подругой, лицо в слезах и соплях, Оля думала о том, как это больно, получать скалкой по голой попе. И что завтра, да, наверное ещё несколько дней подряд, ей будет очень больно сидеть на попе. Да и спать она, скорее всего будет на животе. А следы от скакалки на её попе будут видны ещё месяц, это точно. Ведь в этот раз она получила куда больше, чем в первый раз. Но, зато она хорошо запомнила, что раз приказано молчать, значит не стоит поддаваться на провокации. А ещё хорошо усвоила, где должны быть её руки во время порки.

[Willy37]

Юлия Попова. 6я глава. Школьные игры. 4я часть
Юлия Стайнвазен
Сколько так подружки стояли, с голой и поротой попой, руки за головой, смотря только вперёд, они не знали. Им показалось, что прошла целая вечность, пока им разрешили опустить руки. А на самом деле прошло от силы минут десять. Когда девочки повернулись к учительницам, они увидели рядом с козликом два стула с высокой спинкой. Им разрешили одеться, что девочки и сделали. Наверно, можно было бы добавить с удовольствием. Но нет, надевать одежду на свеже выпоротую попу и ножки, приятного мало.
- Теперь мы займёмся изучением английского языка! - сказала Екатерина Васильевна, когда девочки оделись, - тем более, что мама Юли очень просила нас об этом.
Подружки удивлённо посмотрели на училку и друг на друга. Они явно не ожидали, что сейчас, после хорошей, точнее жестокой и болезненной порки, им ещё придётся учить английский. Сейчас все мысли у девочек были лишь об одном, побыстрее домой и хоть как-то унять боль. Да и как они смогут сейчас ещё и сидеть на попах, по которым только что на славу погуляла скакалка. То, что им предстояло сидеть, догадаться было несложно, перед ними стояло два стула. Причем стулья были полностью деревянными, без кожи или поролона. То есть им предстояло сидеть свеже поротыми попами на твердых стульях и при этом ещё умудряться слушать учительницу.
- И не стоит на меня так смотреть! - строго сказала англичанка, перехватит взгляд подружек. Она прекрасно поняла, о чём они подумали, - для урока вы останетесь топлес! Это значит, что вам нужно будет снять блузки и лифчики! И это не обсуждается!
- Но Екатерина Васильевна?! - попыталась возразить Оля. Она явно не хотела демонстрировать свою грудь учителям, хотя они уже видели её абсолютно голой. Тем не менее девочке было стыдно.
- Оля! - ответила вместо коллеги классная руководительница, - ты слышала, что вам сказали?! Или ты уже успела соскучиться по козлику? Так его поэтому и не убрали.
Выбора у девочек не было и они нехотя сняли блузки и лифчики. Убрав их на скамейку, стоявшую вдоль стены, подружки, прикрывая грудь руками, вернулись назад.
- Руки по швам! - скомандовала учительница иностранных языков. Её забавляло то, что девочки стеснялись, что им было стыдно. Это было так забавно и мило, - вы должны сесть лицом к спинке стула. Спины держать ровно!
Девочки опять переглянулись, не понимая зачем всё это нужно. Но спорить не стали. Им хватило того, что классуха пригрозила козликом, если они не будут выполнять требования англичанки. Поэтому выполнили странное приказание учительницы, сев аккуратно, лицом к спинке, на стул. Попа все-таки достаточно сильно болела.
- Я пять раз произнесу десять слов с переводом, потом дам вам пять минут на то, чтобы их выучить, - англичанка дала девочкам тетрадки и карандаш, - неправильный перевод, один удар хлыстом по спине. Неправильное произношение, один удар. Неправильный перевод и неправильное произношение, два удара. Если же вы вообще ничего не скажете, три удара! Вам всё понятно?!
После слов учительницы, у подружек, несмотря на то, что они были топлес, потёк по спине пот. После жесткой порки по попам и бедрам, получать ещё и по спине. Это было уже слишком. Но ни Юля, ни Оля не осмелились высказать свои мысли вслух.
- Раз вам всё понятно, я начинаю! - строго сказала учительница английского языка и стала называть слова с переводом. Она повторила их, как и обещала, пять раз. После этого дала девочкам пять минут времени, чтобы выучить и запомнить эти десять слов.
- Время вышло! - Екатерина Васильевна забрала у девочек тетради, - начнём с тебя, Юля!
Учительница стала называть слова на русском, а девочка переводить их на английский.
- Молодец, правильно! Произношение не совсем чёткое, но для первого раза пойдёт, - похвалила англичанка Юлю, - теперь твоя очередь, Оля!
Оля, хоть и не так быстро и не так чётко, как её подруга, но тоже все слова перевела правильно, без ошибок.
Второй, третий и четвертый десяток слов девочки так же ответили безошибочно. Закончилось время для запоминания слов пятого десятка.
- Время вышло, приступим к проверке! Юля! - сказала англичанка. Юлия, удивляясь сама себе, и в этот раз все слова перевела без ошибок. Оля, была опять немного хуже своей подруги, но тоже всё сказала правильно, - а теперь я даю вам ровно пять минут, чтобы вы вспомнили все слова, которые мы сегодня учили! Время пошло!
50 слов, это не десять. Да и, когда девочки учили следующий десяток слов, предыдущие просто вылетали из головы. И сейчас подружки это хорошо заметили. И, если Юля была более менее спокойна, то у её подруги началась паника. Ей никак не удавалось запомнить все слова. Если получалось вспомнить слова с первого десятка, то забывались с последнего и наоборот. А время шло очень быстро и утекало как песок сквозь пальцы.
- Время вышло! - услышали девочки голос своей учительницы, - сейчас вы будете отвечать поочереди по одному слову! Повторю правила. Неправильно переведенное слово, один удар. Неправильное произношение, один удар. Молчание, три удара. После удара я дам вам ещё один шанс! Я буду записывать все ваши ошибки. Если вы после удара переводите слово правильно или произносите как положено, я не буду считать это за ошибку. По окончании каждая из вас получит по удару за ошибку хлыстом по бёдрам! Руки сцепить за спинкой стула в замок! Вам всё понятно?! Тогда приступим! Юля!
Первое слово и Юля сразу же делает ошибку в переводе.
- Что же ты так?! - спросила англичанка, - правила ты знаешь! Один удар по спине хлыстом! Если ты после удара назовешь правильный перевод, ошибка не будет засчитана! И не забудь про руки!
Юля очень хорошо знала, что такое порка по спине. Ведь ещё только вчера этот хлыст гулял по её спине. И вот сегодня опять. Девочка закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться на словах, вспомнить правильный перевод этого слова. И, совсем не думать о том, как ей сейчас будет больно.
Екатерина Васильевна прицелилась и размахнулась. Её коллега и подруга, учительница по физкультуре, рассказала об особенностях порки по спине. Сама Катя ещё ни разу никого так не порола. Да и сама она тоже почитала перед этими играми достаточно информации в интернете. Но одно дело теория и совсем другое дело практика. Молодая женщина тоже, как и её ученицы, немного нервничала. Боясь причинить вред девочкам, она даже хотела отказаться от порки по спине, заменив её на стандартную, по попе. Но Ира смогла убедить, что порка по спине, при соблюдении некоторой осторожности, не повредит девочкам, но доставит массу наслаждения ей, Кате. Что, порка по спине это другой уровень, другая лига. И англичанка согласилась.
Первый удар был достаточно сильным, хлыст опустился на лопатки девочки, оставив на них тонкую ярко-красную полосу. На спине ещё виднелись едва заметные следы от вчерашней порки. Этот след, естественно, был намного ярче. Юля свела лопатки вместе и, как ни старалась, но не смогла молча выдержать первый удар. Боль была очень резкая и сильная. На глазах появились слёзы.
- Юля, ты можешь сказать правильный перевод слова? - спросила учительница и повторила нужное слово. Но девочка в ответ лишь пожала плечами. Если она что и помнила, боль вытеснила всё из её головы.
- Одна ошибка есть, - констатировала англичанка, - Оля, теперь твоя очередь.
- Оля?! Ты меня слышишь?! - несколько раз повторила Екатерина Васильевна. Девочка, видя как Юля отреагировала на первый удар, испугалась и вошла в ступор. Она просто ничего не могла вспомнить из того, что знала. Перевод слова крутился на языке, но произнести у неё никак не получалось. Из-за этого у девочки появились слёзы на глазах. Оля поняла, что сейчас и она узнает, что такое порка по спине, - ну что же, правила знаешь. Ты получишь три удара хлыстом! И не забывай про руки!
- Нееет!!! - закричала, сильно испугавшись, девочка. Она видела, как было больно её подруге от всего лишь одного удара, а ей сейчас предстоит получить все три.

- Что, нет?! Ты вспомнила перевод слова? - спросила учительница. Но Оля в ответ лишь пожала плечами. Правильный перевод этого слова, как впрочем и всех остальных, вылетел у неё из головы, - раз нет, тогда три удара хлыстом!
Хлыст опустился на лопатки, и Оля закричала во весь голос. Перед глазами, из которых уже ручьём текли слёзы, стало темно. Девочке показалось, что её полоснули скальпелем. Что ей рассекли, разрезали кожу на спине и по ней течёт кровь.
Англичанка нанесла второй удар. Он пришёлся чуть ниже первого, оставив на спине ещё одну тонкую, ярко-красную полоску. Конечно же никакой крови на спине не было и подавно. До рассечения кожи ещё было далеко. Но Оля об этом не знала. И опять закричала, как резанная. Боль была ужасная. Девочка, наверно бы предпочла пару десятков ударов по попе одному удару по спине.
Третий удар, третья полоса, чуть ниже двух предыдущих. Оля опять кричит. Боль, которую просто невозможно терпеть. Девочка напрочь забыла о том, что ей просто необходимо вспомнить перевод слова, за которое она сейчас получает такие болезненные удары. Боль вытеснила абсолютно всё. И, когда учительница задала ей вопрос, повторив слово, которое нужно было перевести, Оля ничего не смогла ответить.
Следующий вопрос был к Юле, но и в этот раз, как и в предыдущий, она не смогла правильно перевести нужное слово. А это означало ещё один болезненный удар по спине. Хлыст опять больно обжёг плечи девочки. Она опять не смогла сдержать крик, а после вспомнить правильный перевод нужного слова.
- Оля, теперь твоя очередь! Соберись! - обратилась учительница иностранных языков.
Что-то подобное она и предполагала, когда читала про этот способ обучения. Многие писали и говорили, что поначалу дети от страха и боли, забывают даже то, что знали. Но постепенно, кто раньше, кто позже, начинали показывать удивительные результаты. И Катя захотела это проверить, раз есть такая возможность. Сама она в это не верила. Англичанка не могла поверить в то, что какая-то там боль сможет заставить вспомнить ребёнка то, что он не учил и не знает, а лишь слышал. К тому же саму Катю никогда не пороли. И, у неё появилась идея, правда которую она тут же засунула куда подальше. Если девочки справятся и действительно покажут результат, Екатерина Васильевна хотела попробовать на своей шкуре выучить таким способом один из языков. Но, пока до этого ещё было далеко. Пока ещё её ученицы не справлялись со своим заданием.
Оля опять не смогла ничего сказать, хотя, как и в первый раз, слово вертелось на языке. Опять три болезненных удара хлыстом. Девочка вся сжалась, стараясь стать как можно меньше. Но это не помогло, скорее наоборот. Ей показались эти три удара ещё болезненнее, чем первые три. На этот раз хлыст оставил три полосы на плечах девочки. Опять резкая и очень сильная боль, которую просто невозможно терпеть. Опять темно перед глазами. И опять в голове ничего кроме боли. Нет даже намёка на правильный ответ, который хочет услышать от неё учительница.
Юля опять не смогла правильно ответить на вопрос. В отличие от своей подруги, Юля пыталась и что-то говорила, но неправильно. Поэтому она получала лишь по одному удару. Один раз девочка ошиблась и в произношении, за что получила два удара. А Оля так и продолжала молчать. На её спине хлыст оставил уже 15 ярко-красных полос.
У учительницы английского языка появились сомнения в успехе подобной практики обучения. Да и Ирина Викторовна, которая тоже присутствовала, уже предложила прекратить урок. Хотя она получала достаточно удовольствия, наблюдая за поркой своих девочек. Англичанка согласилась с подругой, но решила провести последний круг.
- Оля, соберись! Я знаю, что ты сможешь! - обратилась она к девочке и назвала слово, которое нужно было перевести. Результат был тем же. Девочка не сказала ни слова. Екатерина Васильевна взяла хлыст и нанесла первый из трёх ударов. Резкая боль обожгла плечи девочки. Она сжала плечи и при этом вспомнила, что ей говорила перед началом порки Юля. А она сказала, что Оля может во время порки даже учить английский, но не думать о боли. Второй удар, опять резкая, режущая боль. А подсознание выдает ей всё то, что было необходимо, все слова, которые они сегодня проходили. Ещё один удар. Оля уже не обращает внимания на боль, а пытается среди всех слов найти нужное, которое только что у неё спросила учительница.
- Оля, ты вспомнила перевод? - без всякой надежды спросила англичанка и повторила слово. И, как она удивилась, когда Оля чётко, с хорошим произношением, правильно перевела слово. Она даже не поверила своим ушам и переспросила Олю. Та так же чётко повторила нужный перевод.

[Willy37]

- Возможно это просто совпадение, - подумала учительница, - один раз, это может быть просто случай.
Юля опять сказала и не то, и не так. Екатерина Васильевна спокойно отреагировала на очередную ошибку. Взяв в руку хлыст, она нанесла два сильных удара по тому месту, где заканчиваются рёбра. Юля опять закричала от сильной боли, но к ней опять вернулись её способности, её дар. У неё опять появились силы на то, чтобы терпеть сильную боль. И, когда англичанка повторила свой вопрос, Юля спокойно и чётко дала на него правильный ответ, чем немало удивила свою учительницу.
Оля, скорее по инерции, по привычке не ответила на вопрос, чем опустила Екатерину Васильевну с небес на землю, чем сильно разочаровала Екатерину Васильевну. Молодая женщина решила, что правильный ответ девочки в прошлый раз, всего лишь случайность. Взяв хлыст, который во время вопроса она всегда клала на козлик, учительница выдала девочке ещё три сильных удара по лопаткам. Оля опять закричала от боли, а англичанка решила прекратить эксперимент. Она признала, что он не удался и даже не стала задавать девочке повторный вопрос. Оля ответила сама, чётко и правильно.
Екатерина Васильевна посмотрела на девочку, потом на свою коллегу. Это не могло быть случайностью. Оля, после болезненных ударов, во второй раз подряд выдала правильный ответ. Это вселило уверенность и надежду в учительницу. Решив продолжить эксперимент, она задала следующий вопрос Юле. Девочка правильно перевела, но ошиблась в произношении, за что получила ещё один удар по спине. После этого Юля смогла чётко произнести нужное слово. Оля, в этот раз сразу и чётко сказала то, что от неё требовали. Чем несомненно обрадовала свою учительницу.
В дальнейшем девочки допустили ещё по три ошибки. Но в конце концов они перевели все слова правильно, даже те, в которых сделали ошибки в самом начале.
- Девочки, вы молодцы! - похвалила их англичанка, - я очень довольна результатом. Осталась лишь самая малость. Конечно, можно было бы вам и простить ваши ошибки. Но, там где нарушаются правила один раз, там их нарушают постоянно. Поэтому сейчас вы получите каждая за свои ошибки на козлике хлыстом по ножкам.
Для наказания подружек заставили опять снять с себя всё ниже пояса. В результате девочки остались абсолютно голыми. Но этот факт их уже не так сильно беспокоил. Они были в очень хорошем настроении, ведь учителя похвалили их. А похвала, она часто очень много значит. Кроме то подружки уже были голыми ниже пояса. Сейчас они топлес. Не было причин, чтобы теперь начать стесняться и полностью раздеться.
Первой на козлик предложили отправиться Оле. Что выглядело вполне логичным, ведь до этого первой была её подруга. В этот раз у девочки не было никакого страха. Она довольно смело и храбро легла на козлик. Оля подумала, что сегодня уже столько пережила. Её столько пороли, ей пришлось вытерпеть столько ударов и столько боли. Что и эти десять ударов, пусть и по ножкам, она сможет вытерпеть.
Пороть её взялась учительница английского языка. Она размахнулась. Хлыст противно просвистел, но боли, а соответственно, удара, не было. Англичанка решила немного попугать свою ученицу. Да, ягодицы девочки сжались, и, да, это доставило Кате удовольствие. Следующий взмах, свист хлыста. И он приземляется на ножки девочки, оставляя свою ярко-красную полосу среди петель с фиолетовым оттенком. Резкая и сильная боль обожгла бёдра девочки. Она закричала от боли, понимая что слишком уж расслабилась и слишком рано посчитала себя крутой. Следующий удар, опять хлыст расчёркивает петли на ногах девочки, оставляя вторую ярко-красную полосу. Оля опять закричала, не справляясь с сильной болью. Боль ужасно противная, кусачая. Терпеть её практически нереально.
Третий удар, ещё одна полоса. На этот раз учительница положила хлыст немного повыше, по тому месту, от куда начинают расти ноги. Опять боль, опять крик девочки. Но несмотря на это, , Оля смогла заметить и отложить где-то там, в самом дальнем уголку своего мозга, что удар по этому месту не такой болезненный, как удары по ногам.
Четвёртый удар пришёлся опять по ногам, как бы для того, чтобы девочка смогла убедиться в том что она права. Боль оказалась сильнее, чем от предыдущего удара. А ещё Оля смогла отметить, что несмотря на сумасшедшую боль, она сейчас может о чём-то думать, сравнивать и анализировать. А совсем ещё недавно, чуть больше часа назад, когда она лежала с голой попой на козлике, Оля могла только лишь кричать от боли. Тогда у неё не было даже сил, возможности подумать о том, чтобы порка скорее закончилась. Впрочем, и сейчас девочке даже и в голову не пришло подумать о том, что как хорошо было бы, если порка закончилась бы прямо сейчас. Подумала и удивилась, почему такая мысль не приходила и не приходит ей в голову.

Пятый удар. И опять по ножкам. И опять крик боли. Боль от удара дошла до мозгов. Но и это не прервало размышления девочки. Правда её мысли прыгали с одной темы на другую. Но, это было все равно куда лучше, чем когда все её мысли были заняты одной лишь болью.
Шестой удар. Хлыст опустился опять на то место, откуда начинают расти ноги. Оля опять кричит от боли, но получает подтверждение своих наблюдений. Удары по ногам причиняют куда больше боли. А ещё, совершенно неожиданно для себя, девочка подумала, а зачем она кричит. Зачем ей это надо? Так проще терпеть боль? Или просто во время порки принято кричать? Неужели нельзя не кричать после ударов?
Седьмой удар. И опять хлыст опустился на ножки девочки. Оля уже открыла рот, чтобы опять закричать от боли, но вспомнила, что решила попробовать не кричать. И, на удивление, у неё получилось.
Восьмой удар. Англичанка удивилась реакции Оли на предыдущий удар и решила нанести последние три в полную силу. Хлыст опять лёг на ножки девочки, которые были, начиная от попы и до места, где обычно заканчиваются чулки, полностью исполосованы. Боль была на порядок выше. Но Оля смогла сообразить, что это не потому, что она решила не кричать, а потому что этот удар был намного сильнее. А ещё девочка сумела подумать о том, почему этот удар был сильнее. Это следствие того, что она решила не кричать? И учительница решила сделать так, чтобы Оля опять закричала от боли. Или просто совпадение и для этого есть своя причина.
Следующие два удара молодая женщина выдала опять в полную силу, в быстром темпе, один за другим. От боли у девочки перехватило дыхание, она резко дёрнулась и выгнулась. Но ей удалось и на этот раз сдержать крик.
- Ты молодец, Оля! - услышала она похвалу в свой адрес со стороны учительницы, - ты очень быстро учишься! Но ты не переживай, я буду стараться, чтобы выбить из тебя крик во время следующей порки!
Оля услышала ответ на вопрос, который она задала сама себе. Теперь было ясно, почему последние удары были намного болезненнее и сильнее предыдущих. Это заставило девочку задуматься, кричать или не кричать во время порки. Но неожиданно для себя, Оля решила подумать об этом потом.
Прежде чем освободить свою ученицу от фиксаций, Екатерина Васильевна полюбовалась своей работой. А посмотреть было на что. Ярко-красные, а последние три с фиолетовым оттенком, полосы от хлыста красиво прошивали примерно такого же цвета петли на ногах девочки. Петли с преобладанием фиолетового цвета на попе. Ну и ровные, тонкие, ярко-красные полосы на спине. Англичанка была очень довольна результатом сегодняшнего дня, довольна игрой. Да, то что для девочек была жестокая и болезненная реальность, для неё всего лишь игра. Да, можно сказать, что игра совмещённая с работой. Ведь она всё-таки учила девочек языку. Но, игра остаётся игрой, в какие рамки её не запихаешь.
Молодая женщина смотрела, любовалась и удивлялась сама себе. Ещё совсем недавно, когда предложили выпороть Юлю, она, Катя, была против. Она не могла понять, как это так, взять и выпороть ребёнка, девочку, даже если эта девочка и виновата. А сейчас она сама получает удовольствие, от того что причиняет боль этим девочкам. Наслаждается тем, как этим школьницам больно. Наслаждается их реакцией на боль, слезами и криками. При этом сами девочки ни в чём невиноваты. Вся вина их в том, как там было в басне: "Вы виноваты лишь только в том, что хочется мне кушать!".
Англичанка помогла девочке слезть с козлика. Ей, Кате, вдруг так захотелось обнять Олю. .
- Ты очень храбрая и смелая девочка! К тому же очень умная! - молодая женщина прижала девочку к своей груди. А у той из глаз потекли слёзы как ниагарский водопад. Оле вдруг стало так хорошо и приятно в объятиях этой женщины, которая только то так больно и жестоко выпорола её. А оказывается ей, Оле нужна была нежность и похвала, которых она никогда в своей жизни не видела.
Свято место пусто не бывает. И уже на том месте, где только что, с голой попой лежала подружка, оказалась Юля. В отличие от подруги она не испытывала никаких иллюзий по поводу предстоящего наказания. Юля прекрасно знала, что такое порка по ногам и как это больно. Но и страха у девочки тоже не было. Как и Оля, она тоже уже достаточно получила за этот вечер, чтобы бояться последних ударов, пусть даже и по ногам.
Юлю пороть взялась классная руководительница девочек. И это было большим плюсом. Девочка уже заметила, что она не то, чтобы проще или легче переносит порку от Ирины Викторовны, сколько чувствует себя намного лучше именно после порки от неё. После порки от классной руководительницы Юле просто хочется летать, хочется обнять свою учительницу, оказаться в её объятиях. Да и просто сделать всё, что та попросит.
Ирина Викторовна порола девочку в полную силу, хотя и знала, догадывалась, что значит порка по ногам. А Юля старалась, но не то, чтобы терпеть боль, а показывать нужную реакцию. Девочка с самого первого случая, когда её ещё только должны были выпороть, уже знала что нужно её учительнице. И, да, мисс Ирен была её самой любимой учительницей, несмотря на порку. А может именно благодаря этой самой порке.
После порки Юля, как до этого её подруга, оказалась в объятиях своей мисс Ирен и разрыдалась как маленькая девочка. А Ирина Викторовна гладила и утешала эту маленькую девочку Юлю.

На следующий день, с утра, Олю разбудила её мама. Был выходной и ненужно было идти в школу. В такие дни девочка любила поспать до обеда. Накануне вечером, перед постелью, Оля посмотрела на себя, точнее на свою заднюю часть тела, в зеркало и ужаснулась. То, что она увидела в зеркале, напугало и одновременно притянуло её. Девочка провела рукой по ещё до сих пор вздувшимся петелькам. Вся задняя часть тела: спина, попа и ножки, всё сильно болело. Оля отказалась от семейного ужина, боясь что родители заметят, как она аккуратно садится и как ей больно сидеть. Спать девочка решила на животе и без одежды.
С утра, как обычно, Оля не захотела вставать. Она совсем забыла, что обычно делает мама, когда её дочь отказывается подняться с постели. Вот и в этот раз Инна, так звали маму Оли, просто сдёрнула с дочери одеяло. Оля покраснела как рак и, уткнувшись носом в подушку, замерла. А что она ещё могла сделать? Вцепиться в одеяло и удержать его, Оля не успела. Перевернуться на спину? Тоже не вариант, к тому же мама уже всё увидела.
- Оля, это что такое?! - сказать, что мама девочки сильно удивилась, увидав как выглядит дочь, значит не сказать ничего. Женщина была шокирована. Она прекрасно знала, от чего могут быть такие следы на теле её попы. Если могли возникнуть какие-то сомнения в происхождении следов на спине, то в происхождении следов на попе и на школьном месте, сомнений ни каких не вызывало, - Оля, кто тебя так жестоко выпорол?!
- Я звоню отцу и в полицию!!! - находясь всё ещё в шоке, сказала Инна. Дочь ничего не ответила на вопрос матери, лишь ещё больше спрятав лицо под подушку. Да это и понятно. Ей, Оле было нереально стыдно. Мама спалила дочь. При этом у девочки было такое ощущение, что мама спалила её за чем-то страшным и довольно неприличным. Типа того, что она, Оля, занималась сексом, но даже не с мальчиком, а с взрослым мужчиной, а то и с несколькими. А ведь это были лишь следы от порки. Хотя понять маму, кончено можно. Родители были против телесных наказаний и никогда не пороли свою дочь. А тут вдруг такое.
- Мама, не надо никуда звонить! - вытащив голову из-под подушки, Оля, не став переворачиваться на спину, просто облокотилась на кровати.
- Что значит не надо? Ты себя видела?! - закричала мама, - кто это сделал?! Кто с тобой так поступил?! О, боже!!! Тебя изнасиловали?! Кто этот подонок?!
- Мама! Нет! - резко ответила дочь. Она и не предполагала, что у мамы мысли могут пойти в этом направлении.
- Что нет?! - продолжала кричать Инна.
- Я ещё девочка! Тебя, ведь только это интересует! - выкрикнула в ответ девочка. Мама резко замолчала, а на глазах у неё появились слёзы. Оля поняла, что в очередной раз была слишком резка с матерью. Что та сейчас, чтобы не ругаться с дочерью, вся в слезах, развернётся и выйдет из её комнаты. Поэтому девочка, несмотря на стыд и боль, быстро встала с кровати и обняла маму, не давая ей возможности выйти из её комнаты.
- Мамочка, миленькая! Я тебя очень сильно люблю! - уже совсем другим тоном сказала дочь и посмотрела маме в глаза, - я, пока действительно не могу тебе рассказать всю правду! Просто поверь, так было надо! Я была сама во всём виновата!
- Какая ты у меня ещё глупенькая девочка, - обняв дочь, ответила Инна, - и что мне прикажешь с тобой делать?
- Не знаю, - тихо сказала Оля. Но, совершенно неожиданно для себя, она нашла решение. Точнее, даже не она сама, а её подсознание. Решение, очень болезненное для неё самой, но кто знает, возможно именно это решение могло помочь маме и дочери наладить отношения, - хотя, нет, я знаю, что!
- И что же?! - удивилась мама, - надеюсь, что ты поделишься со мной?
- Мама, только не перебивай меня, хорошо?! Мне просто сейчас будет тяжело озвучить своё решение, - попросила девочка. Инна кивнула в ответ, - мама, ты часто говорила, что я лентяйка и отбилась от рук. Что я давно перестала помогать тебе. Что не слежу за порядком в своей комнате. И, самое главное, что часто дерзю тебе...
Оля замолчала, а мама, обещая не перебивать дочь, ждала, не понимая, к чему клонит дочь. То, что Оля часто дерзила ей и доводила до слёз, было правдой. Да и сейчас она уже с этим преуспела.
- Мама, - после небольшой паузы и опять сильно покраснев, продолжила девочка, - я предлагаю тебе начать меня наказывать поркой. Я думаю, что мне порка пойдёт только на пользу.
И опять пауза. Инна видела, как тяжело было девочке говорить, просить об этом. Поэтому она никуда не торопила дочь. Да и ей самой нужно было сейчас подумать над предложением дочери. Точнее, не над её предложением, а как дипломатично, чтобы не обидеть, сказать ей нет. Ведь она, Инна, сама хорошо знавшая на собственной заднице, что такое порка, как это больно, унизительно и стыдно, была категорически против любых наказаний, особенно телесных. Поэтому она была не в состоянии выполнить эту глупую просьбу дочери.
- Стоп! Почему глупую просьбу?! - подумала про себя мама девочки, - Оля действительно отбилась от рук. Действительно стала много себе позволять. Хамит и дерзит. Стала очень плохо учиться. Может именно порка сможет помочь ей? Неужели ты не сможешь поступиться своими глупыми принципами, чтобы помочь дочери?
- Оля, давай поступим так, - предложила Инна, - я пойду в огород и срежу пару хороших хворостин. Розги. Когда я вернусь в комнату и ты будешь лежать кверху попой на кровати, кстати подложи подушку под попу, я высеку тебя. А если нет, значит просто забудем про этот разговор.
- Сегодня? Прямо сейчас?! - испуганно спросила Оля. И показав рукой на попу, добавила, - даже несмотря на это?
- Да, прямо сейчас! - строго ответила мама. Она по своему детскому опыту знала, что в таком вопросе нужно быть жесткой и твердой, а не разводить сырость, - ты меня уже сегодня успела довести до слёз. За это и будешь наказана! Да, кстати, если ты собралась под розги лишь только из-за того, как сейчас выглядит твоя задница, то просто забудь. Я никому звонить и говорить не буду. Так мне идти за?
Оля не знала, что ей сказать. Было очень стыдно. К тому же она теперь очень хорошо знала, что такое порка и как это больно, получать по попе. С другой стороны, она сама напросилась на порку. Поэтому, как сейчас, сказать нет? Ведь тогда ко всем её отрицательным качествам ещё добавят трусость. Этого Оля явно не хотела допустить. Поэтому, через силу и не хочу, кивнула в знак согласия.

[Willy37]

Инна пошла в огород и срезала пару прутьев с дички от вишни. Её нужно было уже давно срезать, но руки всё никак не доходили. А вот сейчас дичка пригодилась. Из молодняка всегда хорошие розги. И, судя по всему сейчас им розги ой как пригодятся. Вообще-то молодая женщина удивлялась сама себе, как это она, так легко пошла на поводу у дочери. Ведь, если бы не она, Инна, отец уже давно бы выпорол дочь. Но она, Инна, всегда была против и не разрешала мужу пороть дочь. А вот теперь она сама же режет розги для порки дочери. Мама девочки была на все сто уверена, что когда она вернётся в комнату дочери, та будет лежать с голой попой. А это значит, что придётся пороть девочку. Правильно это было или нет, сложно сказать. Но решение о порке исходило от дочери, а не от них, от родителей. А это было уже совсем другое. Это, на первый взгляд, странное решение дочери, обрадовало Инну. Её дочь повзрослела. Ведь, чтобы попросить о подобном, одной только наглости, которой у Оли было предостаточно, было мало. Страх перед поркой и, соответственно болью, обычно сильнее наглости. Судя по тому как выглядела спина, попа и ножки девочки, она хорошо знакома с поркой. А порку и, соответственно боль от порки, не боятся только извращенцы. Оля была не из их числа. Ну и стыд. Даже если она смогла побороть страх перед поркой, стыд, он остаётся. Это мама девочки знала очень хорошо. Даже, когда она, Инна, научилась терпеть боль во время порки, стыд всегда оставался. И он был слишком сильным. А здесь, у Оли стыд не только перед поркой, что придётся оголять попу, куда более стыдно попросить о порке. Тем более попросить о подобном маму. Сама Инна ни за что на свете не смогла бы сказать подобное своей маме.
Когда мама вышла из комнаты, Оля не знала, что ей делать. Её щёки сейчас горели от стыда. Стыдно от того, что мама спалила её. Стыдно, от того, о чём она, Оля, умудрилась попросить маму. Девочка до сих пор удивлялась себе, как и, самое главное, почему она решилась попросить маму о порке себя любимой. А ещё к стыду добавился и страх. Ведь её сейчас будут пороть по уже хорошо напоротой попе, которая ещё очень сильно болела. В подтверждение своих мыслей, девочка очень осторожно дотронулась рукой до попы и тут же отдёрнула. Попа болела даже от лёгкого прикосновения к ней. А что будет, когда на неё опустится розга? Ведь мама не будет её гладить. Почему-то Оля была уверена в том, что мама всыпет ей как следует. Но выбора большого не было. И, взяв подушку, девочка подложила её под живот.

Когда Инна вошла в комнату дочери, то увидела её, как и ожидала, лежавшей на кровати, попой кверху. Можно было подумать, что Оля просто так осталась лежать, возможно, ей просто лень вставать. Но нет, девочка подложила, как и сказала мама, подушку под живот. Сомнений не было, Оля была согласна на порку от мамы и ждала её.
Мама, подойдя к дочери, положила руку на её попу. Девочка дёрнулась и ойкнула от боли. Она посмотрела на маму через слёзы в глазах.
- Оля, мне очень жаль, что мне придётся прибегнуть к подобному наказанию! - строго сказала Инна, - но ты не оставила мне выбора! Ты дерзишь! Ты грубишь! Ты отбилась от рук! И стала очень плохо учиться! Я не вижу другого выхода, как выпороть тебя! Ты согласна со мной?! Ты согласна с тем, что мне придётся тебя выпороть?!
- Да, - едва слышно ответила девочка. Одеяло, на котором она лежала, уже было мокрым от слёз, хотя порка ещё не началась, - мамочка, только, пожалуйста, не сильно больно! Хорошо?!
- Порка не бывает не больно! - ответила молодая женщина дочери, - порка потому и применяется для наказания, что больно. Через боль всегда хорошо доходит! Но достаточно болтать! Ты получишь двадцать розог за своё отвратительное поведение!
Инна посмотрела на исполосованную, точнее покрытую петлями от скакалки, попу дочери. На ней не было живого места. Но, на удивление, мама не испытывала сейчас никакой жалости к девочке. Теперь она смогла понять и своих родителей. Инна всегда удивлялась, как родители, хоть мама, хоть папа, могли её так жестоко пороть, несмотря на то, что любили свою дочь. Сейчас Инна сама не испытывает никакой жалости к своей любимой дочери. Да, она ещё не начала пороть дочь, но на попе, которую сейчас собирается выпороть, нет живого места. И это не останавливает её.
До этого момента Инна никогда и никого не порола. Да, она видела, как родители пороли её сестру и брата. Но видеть это одно, а пороть самой, совсем другое. На мгновение молодая женщина испугалась, что не справится, что не сможет выпороть дочь как следует. Но потом оттолкнула от себя эту мысль. Теорию, всё-таки она знала. И, размахнувшись, Инна нанесла очень сильный удар. Отсутствие опыта сказалось. Розга сильно захлестнула на бок. Оля дёрнулась, посмотрела на маму глазами, полными слёз, но ничего не сказала. Боль была очень сильная и резкая.
Мама не стала делать ни каких пауз и продолжила наносить один удар за другим. Она испугалась, что если будет делать паузы между ударами, то тогда точно не сможет выпороть дочь так, как та заслужила. Что жалость возьмёт над ней верх и она не сможет продолжить пороть девочку.
Оля вертела попой во все стороны. Было нереально больно. Но просить маму о прекращении порки, она не стала. Слёзы лились ручьём, но девочка не кричала, боясь напугать криками свою маму. Оля знала, что мама была против телесных наказаний. Что она в первые в жизни взяла в руку розгу. Поэтому девочка старалась изо всех сил, хотя это было ой как непросто, терпеть порку молча, без крика.
Порка закончилась достаточно быстро. Вторая розга не пригодилась. Для этих двадцати ударов хватило и одной. Инна отбросила розгу в сторону. Сев на кровать, молодая женщина притянула к себе дочь. Оле пришлось сесть на кровати. Она уткнулась маме в грудь и разрыдалась. Почему, девочка не могла сама себе объяснить. Да, во время порки было очень больно, но сейчас она рыдала не из-за этого. Мама гладила её по голове и что-то говорила. Что именно, Оля не знала. Но это было в тот момент не главное. Важна была близость между ними. Близости между мамой и дочкой вообще никогда не было, не говоря уже о такой. И, как это ни странно, именно сейчас, несмотря на боль в попе, несмотря на то, что мама её только что выпорола, Оля была самой счастливой девочкой на свете.
- Мамочка! Я тебя очень сильно люблю! - сквозь слёзы, продолжая всхлипывать сказала Оля, - ты прости меня, что я у тебя такая! Меня, наверно, просто нужно почаще пороть! Возможно мне это надо, чтобы быть хорошей девочкой! Я тебя очень сильно люблю!
- Я тебя тоже очень сильно люблю! - Инна продолжала гладить дочь, не понимая, как такое возможно. Как, после того, как тебя выпороли, можно любить того, кто тебе причинил боль. Но, тем не менее, она пообещала дочери, что в будущем будет часто применять розгу в воспитании дочери. И, что эта модель воспитания останется только между ними. Что никто об этом не узнает.

Учебный год подходил к концу. Юля и Оля, как обычно после занятий пришли в спортзал. Они, как обычно всё подготовили для дополнительных занятий по английскому языку. И, как обычно, сняли с себя блузки и лифчики, оставшись топлес. Когда пришли их учительницы, англичанка и их классная руководительница, подружки сидели на стульях лицом к спинке.
- Сейчас каждая из вас получит по 10 сильных ударов хлыстом по спине, - сказала Екатерина Васильевна, - потом я называю слово, у вас секунда, чтобы сказать правильный перевод. Не успеваете, получаете удар хлыстом. В следующий раз получаете два удара! После третей ошибки три удара. И так далее! Вам всё понятно?! Тогда приступим!

[Willy37]

Юлия Попова. 7я глава. Юля и Ирина
Юлия Стайнвазен
Учебный год, наконец-то закончился. Шёл конец июня, стояли тёплые и длинные ночи. Молодежь: студенты и бывшие студенты, ученики и бывшие ученики, учащиеся и бывшие учащиеся отмечали кто просто окончание учебного года, а кто и окончание учебного заведения. Гуляли кто где мог. Кто в барах, ресторанах и дискотеках. Кто на дачах, а кто просто на свежем воздухе, на природе. Естественно, что алкоголя было море, как и пьяной молодёжи.
Пятница, вечер. Юля и её приёмные родители, собрались в субботу рано утром на поезде съездить в столицу. Мужу приёмной мамы девочки, именно так Юля относилась к своему приёмному отцу, предложили место в Москве. И всё семейство собралось посетить столицу. Анна Петровна и её муж, взяли отпуск на неделю, а у их дочери были каникулы. Поскольку поезд отправлялся очень рано утром, а родители допоздна на работе, Юлю попросили купить кое-что в дорогу. Поскольку на дворе было настоящее лето, то посещение магазина девочка оставила на вечер. А весь день она провела на озере, находившимся в велосипедной доступности.
Приехав домой с озера и приняв душ, Юля решила посмотреть новости в социальных сетях. Но, как это часто бывает, просмотр новостей и общение в социальных сетях, увлекло девочку и она потерялась во времени. Очнулась она лишь когда увидела маму перед собой. Посмотрев на часы, которые уже показывали пол девятого, девочка вздрогнула.
- Юля?! Ты сделала то, о чём я тебя попросила? - строго спросила Анна Петровна. Она уже знала, что дочь ничего, из того о чём её попросили, не сделала, но хотела услышать ответ от дочери.
- Ой, мама, прости! Я совсем забыла! - испуганно ответила Юля. Она и не знала, что сказать в оправдание. Да и какое там может быть оправдание, когда она весь вечер тупо просидела в интернете.
- Выпорю, прощу! - сказала мама девочки и направилась к шкафу.
- Мамочка, милая, только не это! - у Юли на глазах появились слёзы. Она поняла, что её ожидает. Тогда, после разговора мамы и дочери, когда решили, что Юлю стоит почаще пороть, мама решила приобрести хороший девайс для наказаний дочери. Она решила, что нужен именно девайс, которым только наказывают. Который служит только для этих целей. Благодаря интернету Анна Петровна нашла подходящий девайс. И это был тоуз. Мама решила, что раз школьники в Шотландии могли вытерпеть или просто терпели порку таким ремнём, то и русской школьнице порка тоузом не повредит. Теперь он висел в шкафу на двери и всегда был готов к применению. Юля очень боялась этот девайс. Он был тяжёлым и причинял очень много боли. Да и следы после него, как и боль, оставались на долго.
- Я понимаю, что поркой сейчас не поможешь, все магазины уже давно закрыты, - сказала Анна Петровна, возвратившись с тоузом в руке и игнорируя просьбы дочери, - но наказать тебя я должна! Ляг на спину и подними ноги в верх!
- Мамочка, можно хотя бы не в такой позе?! - сквозь слёзы попросила девочка. Она знала, что мама не изменит своего решения и попросила так, для проформы. Поскольку было очень жарко, на Юле не было нижнего белья, лишь легкое короткое платьице, которое, даже не пришлось снимать. Девочка легла на спину и притянула ноги к себе. Ей стало стыдно. Она прекрасно понимала, что сейчас видит мама. А ещё, несмотря на большой опыт телесных наказаний, Юле стало страшно. Во-первых, страшный девайс. А во-вторых, порка в этой позе, это практически все удары по ногам. Это очень больно. И, кроме того, это значило, что в такую жаркую погоду, она не сможет надеть лёгкую и короткую одежду. Не то, чтобы Юле было стыдно следов от порки, хотя и это тоже. Она, как и мама, не очень хотели, чтобы муж Анны Петровны знал, что их приёмная дочь получает по попе. Было ещё и в третьих, в последнее время Юля куда охотнее подставляла попу под скакалку Ирины Викторовны, стараясь сделать ей приятно. Ведь она хорошо знала, что её классная руководительница получает удовольствие, наказывая поркой учениц.
Девочка приняла нужную позу и закрыла глаза. Она так и не привыкла спокойно смотреть на девайс в руке у экзекутора, хоть мамы, хоть учителей. Смотреть на то, как рука с девайсом замахивается для удара, ещё больше пугало её. Анна Петровна всегда порола, если не в полную силу, то всё же достаточно сильно. Она считала, что порка должна быть поркой. Что пороть нужно так, чтобы дети больше не захотели получать по попе. К тому же Анна Петровна хорошо изучила свою дочь и знала, что у девочки высокий болевой порог и, что девочке нравится порка. Поэтому свою дочь она порола всегда в полную силу. Вот и сейчас тоуз с громким шумом опустился на школьное место девочки, оставив на нем две широкие, принявшими сразу фиолетовый оттенок, полосы. Юля взвыла от боли, едва удержав позу. Слёзы уже текли ручьём из её глаз. Боль была просто сумасшедшей. Тоуз очень сильно обжёг школьное место девочки. Несмотря на сильную боль, Юля смогла подумать, а как же мальчики получают по этому месту? Волна от удара дошла до её интимного места, принеся ей кроме боли, ещё и интересные ощущения. А у мальчиков?
Второй удар, не менее сильный. Тоуз опустился чуть ниже. Ещё две широкие темные полосы и крик боли девочки. Юле опять, с огромным трудом удалось удержаться в этой позе. Она ещё крепче сцепила руки в замок, чтобы они не дай бог, не оказались на её попе. Мысли о мальчиках исчезли, но приятные ощущения, смешанные с сильной болью, остались. Юля никогда не говорила об этом маме, хотя уже и несколько раз после таких наказаний тоузом, возникало желание ей всё рассказать. Точнее, попросить маму не пороть по тому месту. И не из-за того, что там очень больно, а потому что появлялись эти странные, приятные ощущения. Они немного ирритировали девочку. Ведь во время порки должно быть очень больно, а не приятно больно. Но Юля так и не смогла, постеснялась об этом сказать маме.
Третий удар. И он был нанесён с такой же силой, как и предыдущие два. Только на этот раз тоуз лёг на, ближнее к женщине, бедро. Анна Петровна, при порке в такой позе, опускалась, нанося удары, на две/три ладони в низ. И всегда наносила удары лишь по каждой ноге, чередуя их. Поскольку сила удара оставалась одинаковой, бол от таких ударов была вообще запредельная. Если и не становилось темно перед глазами, то звёздочки были постоянно. А Юля, как и в этот раз, просто выла от боли.
Четвёртый удар пришёлся опять по этой же ноге, только немного ниже. Завыв от боли, девочка дёрнулась, но и в этот раз смогла удержать нужную позу. Боль была просто адская. Тоуз очень сильно обжёг ногу, оставив на ней очередные две широкие полосы фиолетового оттенка.
Пятый удар. Тоуз ложится ещё немного ниже Юля старается сдержать крик. Старается быть как можно тише, но это у неё не получилось. Боль была очень сильной, чтобы суметь спокойно справиться с ней. Слёзы и, на том месте, где лежала голова девочки, уже было всё мокрым от них.
Мама замахнулась для шестого удара, но в этот момент у дочери зазвонил телефон. Тоуз опустился на, теперь уже другую, ногу девочки, чуть ниже школьного места. Юля закричала, завыла от боли, а мама вручила ей в руки телефон.
- Да?! - сквозь слёзы ответила девочка.
- Мама, это классная руководительница, - выключив микрофон, сказала Юля, - она хочет, чтобы я сейчас спустилась во двор.
- Скажи ей, что не раньше чем через пять минут, - ответила Анна Петровна дочери, - я думаю, что успеем! И не будем терять времени!
- Ирина Викторовна, я спущусь минут через пять! - сказала девочка, а в этот момент тоуз опустился в седьмой раз на её ножку. Юля закричала от боли, но не отбросила смартфон, - просто меня сейчас мама наказывает тоузом. Как она закончит, я приду!
Удары посыпались в более быстром темпе. Но девочка знала, что ещё два, а то и три удара придутся по школьному месту. И, что Юля получит свои приятные ощущения, а мама будет делать небольшую паузу между этими ударами.
- Можешь встать! - строго сказала Анна Петровна дочери, выдав ей последний удар. Обычно после этого она обнимала дочь и они вместе ревели. Но сейчас Юлю ждала внизу её, причём любимая учительница, - сходи в туалет и умойся! Потом можешь бежать! Нехорошо заставлять ждать учительницу, тем более, классную руководительницу!
Поднявшись с кровати, Юля поправила своё платьице, натянув подол на попу. Платье было лёгким, коротким, с открытой спиной и обтягивающим. Оно очень хорошо демонстрировал тело девочки, показывая красивую, упругую и достаточно большую грудь, стройную талию и упругую, красивую попу. А при ярком солнечном свете платье было практически прозрачным.
Мама обняла и поцеловала дочь. Не удержавшись, она шлёпнула девочку по попе, от чего последняя подпрыгнула и ойкнула.
- Я тебя тоже очень люблю, - улыбаясь сквозь слёзы, сказала Юля своей маме и, не дожидаясь ещё одного шлепка по попе, убежала в ванную комнату.

[Willy37]

На скамейке перед подъездом сидели две бабульки. Они любили так посидеть, поболтать, а то и просто подремать. Жара к вечеру спала, и сидеть на скамейке было очень приятно. Дверь в подъезд открылась и оттуда вышла ещё одна бабулька.
- Петровна, ты чего так поздно? Скоро уже спать, а ты только появилась!
- Да я уже идти собралась, а тут соседка свою дочь пороть надумала. Вот я и осталась послушать, - ответила та, кого назвали Петровной.
- И кого же это там пороли?! - рассмеялась одна из бабулек.
- И как же ты могла слышать? - спросила вторая.
Юля быстро умылась, немного расчесалась и, сказав маме, что она ушла, схватив сумочку и с ключами и телефоном, побежала вниз. Выходя из квартиры, она услышала, как хлопнула входная дверь в подъезде, но не придала этому значения. Юля жила на пятом этаже. В доме был лифт, но она никогда не пользовалась им, предпочитая пешком спускаться по лестнице. Но в этот раз, спустившись всего лишь на один этаж, Юля решила воспользоваться лифтом. Боль от порки отдавалась после каждого шага, как в ногах, так и на попе. В лифте было зеркало, но достаточно слабый свет. Поэтому девочка только смогла увидеть свою фигурку и причёску в зеркале. Ни о чём другом она и не подумала. Лифт доехал до первого этажа. Юля подошла к двери. Она слышала, как бабульки о чём-то разговаривали, но как только дверь открылась, они замолчали.
Проходя мимо них, Юля поздоровалась, хотя и виделась уже с ними. Но она решила, что лучше один раз больше поздороваться, чем стать их объектом обсуждения.
- Какая милая и приветливая девочка, - сказала одна из старушек, когда Юля прошла мимо них.
- Так вот её и пороли только что! - ответила Петровна.
- Точно, да вы на её ноги посмотрите! Они от задницы до колен покрыты следами от ремня! - добавила Семёновна, отличавшаяся от своих подруг хорошим зрением, - да, видать мамка хорошо ей всыпала! А девочка какая хорошенькая! И, надо же, получает ремня.
- Так потому и хорошая, что ремня получает, - возразила Марковна, - вспомните, какая она была, когда её семья сюда переехала. Грубиянка и хамка! Никогда не здоровалась! А как неряшливо одевалась?! А сейчас прямо как ангел! И внимательна! И приветлива! Да и одеваться стала красиво. Я хоть и не особо люблю эти короткие платьица и юбочки, но ей очень идёт! Да и когда их надевать, как не в этом юном возрасте?! Да, порка воистину творит чудеса с девочками!
Юля всё это слышала. Бабульки все уже в возрасте и, соответственно, глуховаты, поэтому говорили достаточно громко. И, когда сказали про её платье, про то, что следы на ногах, да и на попе хорошо видны... Девочка залилась краской, ей хотелось провалиться сквозь землю или побыстрее убежать. Но бежать она никуда не стала, понимая как это будет выглядеть со стороны.
- А мать так сильно её порет! - продолжила Петровна, - ейна комната аккурат, через стенку. Так я хорошо слышу, с какой силой ремень прилетает на попу девочки. Она бедная, старается, терпит изо всех сил. Но иной раз, я её хорошо понимаю, кричит и орёт в голос. Но это нормально, по себе знаю. Я, хоть и за то, чтобы детей пороли, но иной раз так жалко её. Вот и сегодня мамка ейная всыпала девочке по первое число. Она, девочка эта, наверно неделю теперь сидеть не сможет спокойно!
Услышала Юля и последнее, что сказала Петровна. Теперь даже её рыжие волосы стали красными от стыда. Оказывается соседка всегда слышала, а соответственно, всегда знала, когда её, Юлю пороли. Поэтому она, соседка, всегда так хитро улыбалась при встрече.
Ирина Викторовна ждала возле машины. Когда Юля подошла, учительница обняла девочку. И Юля расплакалась, от боли и стыда. Классная руководительница ещё крепче обняла свою ученицу.
- Сильно больно было? - спросила Ирина Викторовна, продолжая держать в своих объятиях рыдавшую девочку.
- Угу, - глотая слёзы и сопли, ответила Юля, - тоузом по школьному месту и по ножкам!
Когда девочка немного успокоилась, Ира помогла сесть своей подопечной в машину. Она понимала, что девочке сейчас больно садиться, больно сидеть, но ей нужна была помощь Юли.
- Я хотела тебе позвонить раньше, - сказала учительница, закрыв за собой дверь в машине, - но сдох мой смартфон. Я поехала искать новый. По дороге кончился бензин. Пришлось просить людей о помощи. Дотянули до заправки. Найти смартфон, который бы мне подошёл по цене, не получилось. Мне посоветовали магазинчик, где можно купить батарейку на мой старый смартфон. Что я и сделала. Приехала домой, поставила на зарядку. Пока он зарядился. Вот, решила сразу ехать к тебе, поскольку уже слишком поздно.
- Так, а что Вы хотели от меня, - спросила Юля, вытерев слёзы.
- Ты говорила, что Олиным родителям мы не сможем помочь, - возбужденно ответила Ирина, - но помочь Оле то мы сможем?!
- Оле?! - удивилась девочка, - так мы ей и так уже помогли!
- Нет! Ты говорила, что её сегодня несколько раз изнасилуют! Групповое изнасилование, а она ещё девочка! - возразила ей молодая женщина, - это не справедливо! И мы должны постараться помочь ей избежать этого!
- Но, Ирина Викторовна, - теперь уже возразила Юля, - Вы сами посмотрите, сколько препятствий стало на Вашем пути, как только Вы решили помочь Оле. Не надо, я прошу Вас! Оставьте эту затею! Это может быть очень опасным для нас!
- Что может быть более опасным для девочки, чем групповое изнасилование?! - продолжила возбужденно говорить учительница, - я не могу с этим смириться! Я должна, как минимум, попытаться помочь ей! Ты же знаешь, где она сейчас?!
- Примерно, - ответила она, смирившись с тем, что придётся ехать и искать приключений на свою задницу. Как будто тех приключений, которые получила её попа, на сегодня было недостаточно.
Они выехали из города. Быстро начинало темнеть. До дачного посёлка осталось совсем немного. Но им пришлось остановиться. Спустило переднее колесо. Ехать дальше не было возможности, как и в наступившей темноте менять колесо на машине.
- Здесь можно пройти напрямую, через сквер, - не сдаваясь, сказала Ирина Викторовна и потащила девочку за собой. Молодая женщина не думала о том, как Юле больно идти за ней с только что поротой попой, тем более так быстро, - мы же ещё успеем?! Мы сможем помочь Оле!
Сколько они так бежали, девушки не знали. На улице стало совсем темно. Неожиданно послышались голоса. Юля и Ирина Викторовна остановились. Совершенно неожиданно их окружила группа пьяных парней. Они отмечали окончание школы, были уже хорошо вдатые и искали приключений на свою пятую точку.
- Пацаны, смотри какие птички к нам попали! - сказал один из парней и схватил Ирину за руку, - девочки, вы же не откажете нам в любезности и составите нам компанию! Вам понравится! Я в этом уверен!
- Мальчики, оставьте нас в покое, - попыталась как можно спокойнее и увереннее сказать молодая женщина, вырвав свою руку из рук парня. Ирина понимала, что за то, что сейчас произойдёт, вся ответственность будет лежать на ней. Ладно бы она была одна. В худшем случае изнасиловали бы её, пропустили по кругу и ладно. Но с ней была Юля, а она ещё совсем девочка. И за неё сейчас учительница очень сильно переживала, - дайте нам пройти, мы торопимся.
Естественно, что её никто не собирался слушать. Ей, она все таки учитель по физкультуре, удалось разбросать пару парней. Успехи Юлии были куда скромнее. Она смогла уложить на землю одного из напавших. Но они были, хоть и пьяными, но мужчинами. Они были старше и посильнее, чем Юля. Хотя и она сама не относилась к хрупким девочкам, но напавших было слишком много.
В результате девушки, точнее молодая девушка и, ещё совсем девочка, своим сопротивлением только сильнее разозлили пьяных парней. Двое из них держали Юлю, а третий, который и оказался на земле, достал нож.
- Только попробуй! - резко и громко сказала ему Юля. Она очень испугалась, не зная наверняка, что собирается делать пьяный парень с этим ножом.
- А то что?! - заржал подонок с ножом в руке. Он схватил за платье девочки и разрезал его ножом от начала до конца. Платье упало к ногам Юли.
- ААА!!! Мааать твоююю!!! Это как?!!! - разрезав платье ножом, парень оступился и воткнул нож себе в ногу, - больно, мать твою!!!
Те парни, что стояли рядом с ним и держали девочку за руки, расхохотались. Рука одного из них оказалась на Юлиной груди, а рука другого на её попе.
Трое других наконец-то справились с Ириной. Её также крепко держали за руки. И, так же третий достал нож. Ему понравилась идея, разрезать одежду. Круто, прям как в кино. С ножом в руке он подошёл к девушке. Но ей не понравилась его идея. Молодая женщина вырвала свою руку и влепила парню с ножом леща, так что тот упал. Ирине удалось оттолкнуть еще одного из нападавших, но второй подставил ей ногу и девушка упала. Правда, у учительницы физкультуры была хорошая подготовка и она тут же поднялась на ноги. Правда за это время успел подняться и поднять нож тот, кому Ирина залепила леща. Молодая женщина не видела его. А парень с ножом в руке уже летел на неё. У него уже не было той мысли, которая ему до этого так понравилась. Он уже не хотел разрезать на девушке одежду, но хотел отомстить. У парня переклинило в голове.
Не видела его и Юля, Было темно и один из тех, что хватал её за попу, сейчас схватил за волосы и пытался нагнуть. Всё произошло очень быстро. Юля увидела в голове картинку. Увидела парня с ножом в руке. Нож уже практически касался спины Ирины.
- Не смей! - закричала девочка голосом, от которого перевернулись бы даже мёртвые в гробу. А потом послышался другой крик. Это кричал от боли парень, у которого был нож в руке. Он стоял на коленях, держа нож в руке, а в животе была огромная рана и из неё ручьём текла кровь. Ирина обернулась на крик и кровь застыла в её жилах. Парень с ножом в руке и дыркой в животе, стоял на коленях в полушаге от неё. Что это значило, молодая женщина поняла сразу.
Увидав это, нападавшие, разумеется кроме двух раненых, разбежались во все стороны. Ирина Викторовна схватила первую же попавшуюся тряпку, которую увидела и бросилась к парню с раной в животе. Эта тряпка ещё совсем недавно была платьем девочки. Молодая женщина постаралась заткнуть рану и остановить кровь. После она позвала Юлю и заставила её держать тряпку, строго-настрого запретив брать в руки нож. Убедившись, что девочка всё поняла и справляется со своим заданием, Ирина, дрожащими руками достала из сумочки телефон и вызвала полицию, скорую помощь. Ей было страшно, волосы до сих пор стояли дыбом на её теле, а о спине тёк холодный пот. Но она должна была помочь. Должна была спасти этого парня, несмотря на то, что он только что не убил её.
Вызвав скорую и полицию, Ирина Викторовна сменила Юлю, понимая в каком состоянии та сейчас находится. И, что вполне возможно, что при виде такого количества крови, девочка просто сама могла потерять сознание.
Полиция приехала раньше. Полицейским, едва они увидели картину происшествия, сразу всё стало ясно. Раненый ножом в живот парень. Молодая женщина, пытавшаяся ему помочь и остановить кровь. И стоявшая рядом, находившаяся явно в шоке, абсолютно голая девочка. Попытка изнасилования. Девочка защищалась и пырнула ножом нападавшего. Ирину Викторовну никто и слушать не стал. Её просто попросили не мешать, а Юле надели на руки наручники и повели к машине. Полицейских абсолютно не заботил тот факт, что девочка ещё несовершеннолетняя. Что у неё шок и она, к тому же, абсолютно голая.
Две машины скорой помощи подъехали через пару минут после полицейской машины. В первую машину загрузили раненного в живот и сразу увезли. Врач второй машины занялся с тем, у кого нож попал в ногу.
- Этот пациент будет жить, даже танцевать, - сказал врач, обработав рану и наложив на неё повязку.
- Доктор, - Ирина Викторовна подошла к врачу скорой помощи, - помогите, пожалуйста! Девочка, которая сейчас сидит в полицейской машине. На неё напали! У неё шок! А её обвиняют в том, что это она ударила нападавшего ножом. И её собираются отвести в участок. А ей нужна помощь!
- Хорошо, давайте посмотрим на Вашу девочку, - ответил мужчина в белом халате, - посмотрим, чем ей можно помочь.
- Да, и ещё. Её одежду порвали и она абсолютно голая, - добавила молодая женщина, - может у Вас найдётся что-нибудь для неё?
Ирина и врач подошли к полицейской машине. Рядом с машиной стоял сержант. Юля, сидевшая внутри, была очень бледна. Её всю трясло, но явно не от холода.
- Сержант! - строго сказал доктор, - Вы, разве не видите, что девочку трясёт от холода?!
Полицейский, охранявший Юлю, вздрогнул. Он настолько был занят тем, что в наглую глазел на обнажённую девочку, что не заметил как к нему подошли мужчина в белом халате и женщина.
- Позвольте, я накину девочке халат, а Вы позовите старшего! - всё так же строго продолжил врач. Сержант побежал искать начальство, а доктор накинул Юле халат на плечи.
- Всё будет хорошо, девочка моя! - сказала Ирина Викторовна, прижав свою ученицу к себе. Женщина чувствовала, как трясло Юлю, как ей было страшно. У неё самой навернулись слёзы, но нужно было держаться, нужно было помочь девочке, - сейчас тебя отсюда увезут! Я тебе обязательно помогу!
- И ещё, - очень тихо, чтобы никто не слышал, на ушко девочке, добавила молодая женщина, - никому и никогда не рассказывай, о том, что это ты! Оба парня просто споткнулись и просто неудачно упали. Они были пьяны! И ещё, никому больше не рассказывай про свой дар, особенно в полиции! Ты меня поняла?!
Юля кивнула в ответ и обняла свою любимую учительницу, ни сказав при этом ни слова. Ей было не то чтобы страшно. Она сильно переживала за то, что произошло. Хотя, да, ей было страшно за свою классную руководительницу. И, если бы у неё, у Юли, не получилось, то там, где лежал парень с дыркой в животе, лежала бы её Ира. А вот была бы она ещё живой или нет. Это отняло много энергии у девочки, которую она ещё не научилась как следует контролировать. И сейчас у неё был просто шок и упадок сил. Юля была не в состоянии о чём либо думать.
- Капитан! - обратился доктор к подошедшему полицейскому, - во-первых, снимите с девочки наручники!
- Но..., - попытался возразить страж порядка.
- Никаких "но"! - перебил его врач, - девочка не подозреваемая, а жертва. Во-вторых, я забираю её с собой. У неё шок и ей нужна медицинская помощь. Сейчас Вы всё равно не сможете её допросить. Все данные о ней Вы сможете получить у этой молодой женщины. Они хорошо знакомы. Ну и, в-третьих. У Вас есть и свидетель, и подозреваемый. Он, правда, хорошо принял на грудь, но и очень быстро протрезвел после произошедших событий. Советую Вам не терять времени и допросить его, пока он в состоянии ещё говорить. Алкоголь, это такая непредсказуемая вещь. И опьянение может очень быстро вернуться назад. Всего хорошего!
Капитан ещё ничего не успел сказать в ответ, а мужчина в белом халате забрал девочку с собой. Молодая женщина воспользовалась этим замешательством и отошла в сторону. Ей срочно нужно было позвонить.
- Ну давай же, бери трубку! Ответь! - нервничала Ирина Викторовна, потому что на её звонок долго не отвечали. Наконец она услышала голос с другой стороны, - Анна Петровна?! Пожалуйста, не перебивайте меня, просто выслушайте и сделайте так, как я Вам скажу! Вашу дочь везут на скорой в детскую больницу... Нет, с ней всё хорошо, всё в порядке! За это не переживайте! Вам нужно перехватить Вашу дочь раньше, чем она попадёт на осмотр к врачам. Я думаю, что причины, почему Юле не стоит сейчас к ним попасть, Вы и сами хорошо знаете. Я Вас прошу, увезите её отсюда как можно дальше! На неделю, на две! А лучше навсегда! Всё, я больше не могу говорить!
Едва молодая женщина успела положить свой телефон в сумочку, как ней подошел полицейский и представился.
- Пока мой коллега допрашивает парня, которого ранили в ногу, - продолжил оперуполномоченный, - я побеседую с Вами. И так, первый вопрос. Вы у нас кто? Свидетель, жертва или подозреваемая?!