Настя. 1-8 часть

7я часть

***

Он подошел к Насте и обнял её. Она поплыла. Это было очень странно для неё. Настя и подумать не могла, что Альберт любит её, тем более что и он и Генрих, вместе одновременно занимались с ней сексом. Какая тогда может быть любовь? Если один порол и трахал, а другой смотрел на это. А оказывается они оба влюбились в неё, в Настю. И сама от себя не ожидая, лишь от одного прикосновения этого страшного мужчины она потекла. Потекла как последняя сучка.
- Альберт, так нельзя! - попыталась отстраниться от него женщина, - нам нужно поговорить.
- У тебя еще есть время для ответа, - возразил он, и улучив момент, поцеловал её в губы.
- Еще одно его прикосновение и я отдамся ему прям здесь! - сказала себе Настя. И тогда я не смогу сказать, то что собиралась. Она попыталась отстраниться от Альберта, но его рука уже оказалась у неё на груди. Генрих смотрел на них со стороны, ему всегда нравилось смотреть, как имеют его девочек. Настя сделала еще одну слабую попытку отстраниться от Альберта, но и сообразить не успела, как он наклонил её над столом и задрал её юбку. Она закрыла глаза, ей было так хорошо. Альберт вставил свой член ей между ног и начал трахать. Настя уже не могла сдерживать себя и закричала. Открыв глаза, она увидала в окне домработницу, которая смотрела на то, как её, Настю, трахает хозяин дома. Ей, Насте, стало стыдно, она покраснела, но стыд лишь помог ей кончить еще раз. Альберта сменил Генрих. А домработница всё также продолжала через окно смотреть на них. Настя кончила еще несколько раз. В изнеможении и без сил, она села на стул, а Альберт укрыл её пледом. Потом он попросил домработницу, позвонив ей по телефону, принести для Насти влажные салфетки и три бокала и бутылку коньяка. Настя, услыхав это, едва не сгорела со стыда. Еще больше стыдно ей стало, когда домработница принесла всё, что просил хозяин дома. Поставив бокалы с бутылкой на стол она подала салфетки Насте. Их взгляды снова встретились. Настя едва не сгорела со стыла, но деваться было некуда, ей, Насте, пришлось выдержать взгляд этой женщины.
- Что-нибудь еще желаете? - спросила домработница, - для Вас или Вашей дамы?
Альберт поблагодарил и отпустил её. Сам разлил по бокалам коньяк и один из них протянул Насте. Она сделала глоток этого напитка, почувствовав, как он разлился по её телу.

***

- Вот теперь мы можем спокойно поговорить, - так же сделав пару глотков, сказал Альберт, - иначе гормональный фон явно помешал бы нам в принятии правильного решения!
Настя улыбнулась и посмотрела в ту сторону, куда ушла домработница. Ей, Насте, было интересно, о чём думала эта женщина. Или для неё было в порядке вещей, что хозяин трахает в её присутствии на террасе женщин. Настя решила спросить у неё про это потом, ведь времени, чтобы поговорить с этой женщиной будет предостаточно.
- Я согласна! - с места в карьер взяла Настя. Она была уверена, что мужчины прекрасно поняли, о чем речь, - но у меня есть несколько условий!
- Я рад, что ты приняла правильное решение, - сказал Альберт, - а условия мы можем и потом обсудить!
- Нет, мы обсудим все условия сейчас, - немного резковато ответила Настя, - я должна знать, что их приняли. И сейчас я настроилась, а позже, кто знает, может у меня язык не повернётся их озвучить.
- Хорошо, - убрав улыбку с лица, сказал Альберт, - мы с Генрихом тебя внимательно слушаем.
- И так, первое условие. Без него вообще никакой сделки! Я хочу..., - гостья сильно волновалась, то, что она хотела сейчас им сказать, это выходило за все рамки. Настя вспомнила свои школьные фантазии о порке, о публичном наказании. Тогда же она увидела венгерский фильм, где женщин раздевали до гола и прогоняли сквозь строй. И она решила, что отправляя сейчас свою младшую дочь на порку, а позже и всех детей, заслужила сама именно такого, жестокого наказания. Ведь, если быть честной с самой собой, то она соглашалась на предложения Альберта не только ради будущего детей. Нет, она и сама хотела хорошо пожить. Она сама устала жить в постоянной нищете и страхе за себя, за детей. И такая жестокая порка, как прогон сквозь строй, была реальной платой за её решение, за её спокойную и безоблачную жизнь в будущем. Поэтому Настя и не хотела откладывать этот разговор, понимая что потом просто испугается и не сможет открыть рот и сказать о своем желании. За что в последствии будет ненавидеть себя, - было такое наказание в Пруссии, в Австрии, в России, как прогон сквозь строй. Так вот, я хочу чтобы такому наказанию подвергли меня. Я хочу, чтобы это наказание было не постановочным, на что вы оба большие мастера, а реальным. Чтобы те, кто будет стоять в строю, пороли меня не жалея. Я понимаю, вы можете сказать, что подобное наказание смерти подобно. Но мы живем в 21. веке, да и моей смерти никто не желает. Поэтому я уверена, что останусь после этого наказания живой. Количество человек, розги, количество ударов на ваш выбор. Единственно что от меня, я должна быть полностью обнажена и наказание должно быть, как и положено, на свежем воздухе. Естественно, что вы можете всё записать на видео. Это ваше право. Но, пока это условие не будет выполнено, никакой порки Лены!
- Да уж, у тебя и желания! - удивленно сказал Альберт. Его поразило это желание Насти, но с другой стороны он прекрасно понимал её. Она решилась на очень серьёзный шаг, разрешив выпороть младшую дочь. И это наказание для Насти как отпущение грехов, - следующие условия тоже такие же?
- Примерно, - Настя не торопилась с ответом, она сделала еще пару глотков согревающего напитка, - второе условие. Как только моих детей в первый раз изнасилуют. Как бы вы это не называли, я считаю что секс с детьми, это изнасилование. И так, каждый первый раз, когда мои дети подвергнутся сексуальному насилию, я хочу получить от вас жестокую публичную порку. В первый раз плетью по спине у столба. Второй и третий раз на ваше усмотрение. В четвертый раз, ведь детей четверо... Было в свое время популярным наказание плетью проституток на каждом перекрестке. Вы привяжете меня, опять же в голом виде, к телеге. Место выберете сами. Телега, за которой я буду идти, будет останавливаться на перекрестках и вы будете в тандеме выдавать мне по 20 плетей. После того, на что я согласилась, я даже хуже проститутки, поэтому я заслужила такое наказание. Я знаю, что это очень сложно осуществить, но вы что-нибудь придумаете.
- Настя, ты уверена? - удивленно спросил Генрих, - это слишком жестокие наказания! Может ты одумаешься?! Ведь, если мы займемся приготовлениями для выполнения твоих условий, задний ход включать будет уже поздно!
- Да, я уверена! - закричала женщина, - за то, что я сделала, сделаю со своими детьми, я заслужила подобное жестокое наказание. Хотя даже оно кажется мне слишком мягким по сравнению с тем, на что я согласилась!!!
- Хорошо, мы обещаем тебе, что всё выполним, как ты и просишь, - сказал Альберт, прекрасно понимая состояние Насти, - ты получишь свою порцию боли. Все будет реально и беспощадно!

***

8я часть

- Нет, нет! Я согласна! - закричала Настя, она испугалась, что мужчины примут её минутную слабость за отказ и их, её и детей, отправят назад, на родину, - я согласна! Вы можете приступать к выполнению моего условия! Надо что-то подписать?!
- Да, вот здесь, - сказал Генрих, протягивая Насте ручку, - ты подпишешь, даже не читая?
- Да, - женщина взяла в протянутую ей ручку. Руки тряслись и не слушались её. Унять дрожь никак не удавалось. Ей было реально страшно. Настя понимала, что сейчас подпишет себе едва ли не смертный приговор. Да, она знала, что останется живой после этой порки, но и вполне отдавала себе отчёт, насколько ей будет больно. Что она едва ли сможет вытерпеть эту боль, что это будет далеко за гранью её возможностей. Но Насте всё же удалось взять себя в руки. Она сказала себе, что прогон сквозь строй, это не чья-то фантазия, а реальное в прошлом наказание. Что те кого так же наказывали, как-то смогли вытерпеть и выжить, и она тоже сможет. Да, было немало случаев, когда жертвы не выдерживали подобного наказания и умирали. Но это, когда с самого начала их приговаривали к смерти. А те, кого лишь хотели просто наказать, выживали. И она выживет, ведь её смерть им не нужна. Или? Но эту мысль Настя сразу же отогнала от себя. Она им нужна. Без неё, без Насти, они не смогут ничего сделать с её детьми. Да и современная медицина, опять же гигиена. Ведь многие из тех, кто не выжил после подобного наказания, мучительно умирали из-за антисанитарии и отсутствия правил гигиены. От того, что им не оказали необходимую медицинскую помощь, отсутствия антибиотиков. А в современной медицине всё это есть, значит ей, Насте, нечего бояться кроме боли и унижений. А это она сама всё заслужила. И это не смертельно. Придется лишь потерпеть.

***

Настя хотела спросить, не жалко ли им было отправлять её на такую жестокую экзекуцию. Но она не стала этого спрашивать. Ведь сама требовала от них реального "прогона сквозь строй" и реальной жестокости. И лишь потом, годы спустя она узнала, что из 50 розог, которые были в каждом коридоре, половина была не пригодна к хорошей порки. То есть если ими пороть с той силой, с какой требовал, идущий позади Насти, капитан, эти розги просто ломались. Да, конечно удары ими тоже были достаточно болезненны, но далеко не так страшны. Половина из оставшейся половины, это были гибкие, хлесткие, но очень тонкие розги. Ими можно было сечь от души, не боясь причинить никакого вреда, кроме боли. И лишь оставшиеся розги, это были настоящие, крепкие розги. Розги, от удара которых перед глазами становилось темно. Розги, которые как раз и использовались для подобных целей Потом, конечно же Настя вспомнила, то ни одного удара по пояснице. Что ни одного захлеста на бок, не говоря уже про грудь, руки и шею. А вот захлесты на попе и бедрах, их было полно. И Альберт, и Генрих просто не представляли себе хорошую порку без захлестов по этим местам.

***