Письмо деду морозу от Юльки

[Willy37]

Юлька. Письмо деду морозу
Юлия Стайнвазен

Молодая женщина вошла в детскую комнату. Было уже поздно, и ее девочкам пора было ложиться спать. Ее маленький сынок давно уже уснул.

- Уроки сделали? - спросила она у них и получив утвердительный ответ, сказала, - зубы чистить и спать. Мишка уже спит, так что сильно не шумите.

- Мама? - тихонько позвала Юля, - а почему мы никогда не писали письмо деду морозу?

- Какое письмо? - мама не сразу поняла, о чем речь.

- Ну как какое, - удивилась ее старшая дочь, - чтобы получить подарки от деда мороза, надо написать ему письмо.

- С чего ты это взяла? - с удивлением спросила женщина.

- Мы сегодня в школе историю про деда мороза читали, нам учительница рассказывала, - ответила Юля.

- Юлька, ты такая большая и веришь в такие глупости! - встряла ее младшая сестренка, - даже я знаю, что никаких дедов морозов нету.

- Есть, есть!!! - чуть не плача, повысив голос, ответила Юля.

- Валька, оставь ее в покое и ложитесь спать, - строго сказала мама. И добавила,- а, если Мишку разбудите, ремня оба получите.

-А как же письмо? - тихо спросила Юля. У нее уже навернулись слезы на глазах.

- Письмо напишешь завтра, а сейчас спать!

***

31 декабря, до нового года осталось пару часов. Девочки, Юля и ее младшая сестренка Валя, переодевшись в праздничные платья, стояли возле елки в зале. Елка была не очень большая и стояла возле стенки. В этом году мама разрешила Юле самой наряжать елку.

- Валька, правда, красиво получилось? - спросила она у своей сестры, любуясь своей работой.

- Да, красиво! - согласилась та. И добавила, показав своей сестре язык, - это потому, что я тебе помогала!

- Как ты думаешь, а дед мороз придет? - опять спросила она у сестренки, игнорируя, ее кривляния, - елка, красивая получилась, ему понравится.

- Юлька, тебе уже 10 лет и все еще веришь в деда мороза? - рассмеялась Валька.

- Да, верю! - резко ответила Юля, - и подарки принесет. И на этот раз то, что я хочу. Я письмо ему написала. А ты ничего не получишь, ты ничего не писала, вот!

- Письмо?! Какое письмо? - рассмеялась Валя. И достав из-под елки конверт, начала вскрывать его, - вот это?! Давай, почитаем, что наша Юлька просит у деда мороза!
- Не смей!!! Дай сюда!!! - начала кричать на сестру Юля.

- Попробуй, забери! - ответила Валя, она уже почти открыла конверт.

- Это не твоё письмо и не тебе написано!!! - закричала на Валю Юля и схватив одной рукой конверт, толкнула сестру другой. Валя упала на елку и заревела. Елка упала на стенку и, так и осталась стоять. С елки на пол упало несколько стеклянных игрушек.

- Что случилось?! - на этот шум прибежала мама из кухни. Увидав наклонившуюся елку и ревущую рядом Валю, мама сразу накинулась на Юлю, - мерзавка, дрянь. Ты и на новый год не можешь вести себя хорошо! Что ты наделала? Сейчас гости придут, а у нас елка на полу!

- Это все Валька!!! - закричала Юля.

- Она еще и на младшую сестру все сваливает, бессовестная! - у мамы было странное свойство, всегда находить ремень, когда он был нужен. Или у ремня было такое свойство, попадаться маме на глаза, когда надо было выпороть Юлю. Вот и сейчас в ее руках оказался этот ненавистный ремень, - сейчас ты у меня получишь, мерзавка!

- Мамочка, не надо! Пожалуйста! - заплакала девочка, увидав в руках у мамы ремень, - я больше не буду, правда!

- Не будешь? А чем ты раньше думала, когда толкнула Вальку на елку?! - спросила мама, взяв Юлю за одну руку и занося ремень над ее попой.

- Я нечаянно! - Юля вся сжалась от страха в ожидании боли.

- Мама, она специально толкнула меня! - подлила масла в огонь Валя.

- Дрянь, мерзавка! Она еще и обманывает меня! - женщина сильно разозлилась на Юлю. Она потащила девочку к дивану и, буквально бросила ее на него. После этого она задрала подол Юлькиного платья наверх и спустила с нее трусики до колен.

- Мамочка, не надо!!! Прости меня!!! - от страха Юля не могла ни сопротивляться, ни сказать, как все было на самом деле.

- Сейчас ты у меня получишь! - и мама замахнулась ремнем на беззащитную, голую попу Юли.

- Что за шум у нас? - в этот момент в комнату вошел отец.

- Мать, ну ты что?! - спросил он, увидав, что та собирается пороть старшую дочь, - новый год, ведь.

- Да ты посмотри, что она наделала! И ты предлагаешь это просто так оставить?!

- Давай простим ее в честь нового года. Да и будет лучше, если мы все вместе, быстро наведем порядок здесь. Я думаю, что мы еще успеем до прихода гостей.

- Тебе виднее, ты отец! - ответила женщина и убрала ремень в сторону, - вставай, разлеглась тут! Помоги лучше убрать то, что ты тут наделала! - прикрикнула она на свою старшую дочь.

- Да, сейчас, - девочке не надо было два раза повторять. Хотя такого еще ни разу не было. Если кто-то из родителей хотел ее выпороть, то ее уже ничего Юлю не спасало от порки. Она встала, натянула трусики, поправила платье и побежала на кухню за совком и веником.

Новый год прошел без приключений. Дети получили свои подарки. Зажгли бенгальские огни и после полуночи сестренки пошли спать, а взрослые продолжали гулять в зале.

- Валька, дед мороз есть! - шепотом сказала Юля, подойдя к кровати своей сестры.

- Юлька, ты опять? - удивляясь, спросила Валя.

- Хочешь посмотреть, что я в письме написала? - не обращая на возмущение сестры, спросила Юля.

- А можно?

- Да! - и она сама начала читать.

«Дорогой дед мороз, я не буду просить у тебя дорогих подарков и игрушек. Сделай так, чтобы родители меня не пороли. Я понимаю, что это очень сложно. Ну хотя бы один раз, чтобы они простили меня и не пороли...»

[Willy37]

Оля. Первая порка. Из Письмо деду морозу от Юльки
Юлия Стайнвазен
Начало сентября. На удивление теплая, даже жаркая погода. Да, ночью уже прохладно, но днем столбик термометра поднимается едва ли не до тридцати.

Таня пришла домой в этот день намного раньше обычного, около трех дня. Просто не было работы и их всех отпустили.

- Юлька, привет, - сказала Таня свой дочери, придя домой. Юля стояла у раковины и мыла посуду, - а где Колька?

- Привет, мам, - ответила девочка, не отрываясь от работы, - а Колька укатил на дачу.

- На дачу значит? - переспросила мама, - тогда я тоже поеду сейчас на дачу. Ты сама побудешь?

- Мама, я уже большая и часто одна дома! - ответила Юлька, продолжая мыть посуду.

Таня, переодевшись, взяла велосипед, поскольку другого транспорта у женщины просто не было, и поехала на дачу. Ехать было не так уж и далеко. За двадцать минут она доехала до места. Сына не было на месте. Но Таня не переживала за это, Коля скорее всего на речке.

Пока его не было, женщина сделала все, что запланировала. Подготовилась к разговору с сыном, который пришел минут пятнадцать спустя.

- Мама? - удивился мальчик, увидав во дворе маму, - ты что тут делаешь?

- И тебе добрый вечер, - улыбнулась женщина. Протянув сыну сумку, она сказала, - надень, пожалуйста.

Коля, конечно удивился, но не стал ни спрашивать, ни возражать. Он открыл сумку и достал оттуда черное платьице, черные трусики, туфельки, лифчик, парик и чулочки. Да, это его любимое платьице, напоминающее форму горничной. Мальчик быстро, не стесняясь матери, скинул с себя плавки и стал надевать одежду, которую дала ему мама.

- Оля! - строго сказала она, ведь перед ней уже стояла красивая девочка, - ты помнишь наш разговор перед новым годом? Помнишь, о чем я тебе тогда говорила?

***

Конец декабря. В школе последний учебный день перед каникулами. Накануне вечером Таня позвала своих детей, дочь Юлю и сына Колю в свою спальню. Делала это она достаточно редко. Долго думала, где же лучше, в зале или... Но никак не в их детских комнатах, у каждого была своя комната. Подумав, решила что все таки лучше в спальне, повод достаточно подходящий.

- Юля, Коля, смотри какое красивое платьице. Как оно вам? - спросила она, когда дети вошли в ее комнату. На кровати лежало голубое платье, белые гольфики и черные сандалики, голубой парик и небольшой лифчик, - это костюм Мальвины. У знакомой у сына через два дня бал в школе. Они захотели мальчиков одеть девочками и наоборот. Вот я для них и достала этот костюм.

Пока Таня все это говорила, внимательно следила за реакцией сына. Она видела, как заблестели его глаза при виде этого костюма. И, как он покраснел и опустил голову, когда она сказала, что это для мальчика. Что мальчики наденут на карнавал женские платья.

- Мама, очень красивое платьице! - в восторге воскликнула Юлька, - я тоже такое хочу! Ты мне такое достанешь?

- Конечно, солнце! - ответила мама, - Коля, а ты что скажешь?

- Платье как платье. Ничего хорошего! Да еще и для мальчишек. Фу! Глупость какая! - сказал сын, показывая как ему не нравится сама идея, что платье для мальчика. Но покраснел он еще больше, - я ни за что не соглашусь надеть вот это!

- Значит, все это правда, что было в письме. То что он не уходит, хотя говорит, что платье не нравится и ни за что не наденет его, говорит само за себя, - грустно подумала про себя женщина, - ни неужели и с поркой тоже?

- Завтра ты придешь раньше всех домой? У тебя всего два урока? - спросила Таня у сына. Он кивнул в ответ.

- Я приду ближе к вечеру, а Юлька после школы пойдет к подружке, - продолжила мама, продолжая наблюдать за реакцией сына. Все было придельно ясно. Её план сработает, - так что ты завтра будешь дома один. Покушать найдешь в холодильнике.

Коля не мог дождаться, когда мама отпустит их, чтобы остаться одному в своей комнате. Хотя вид платья и не только платья: парик, лифчик это то, о чем Коля не моги думать. Фантазии мальчика разыгрались не на шутку еще там, в комнате мамы. А придя в свою комнату... Вредная Мальвина, которая прогуливает школу и связывается с дурной компанией кота Базилио. Черепаха Тортила наказывает за это Мальвину розгами. Коля не выдержал давления и побежал в туалет. А мама еще не легла, она слушала. И услышала, как сын пошел ванную комнату. Мало ли, конечно за чем он туда пошел, но скорее всего именно за тем.

А когда Коля уснул, фантазии разыгрались еще больше. И вот он уже не просто Мальвина, а принцесса из его любимого фильма "звездный мальчик". Как только была возможность, Коля всегда смотрел этот фильм. Жалко, конечно что не показали, как принцессу выпороли. Но ведь сейчас это его сон. И в нем принцессу секли настолько жестоко, что девочка расплакалась. А утром Коля увидел, что сон не прошел бесследно, на трусах было пятно.

В школе на уроках, хотя какие там были уроки, сказали оценки за четверть и отпустили домой, все мысли Коли были лишь о платье. Придя домой и скинув школьные вещи, он сразу направился к комнате матери. Но у дверей мальчик остановился. А что, если мама забрала платье с собой или спрятала так, что он не сможет найти это платье. По телу пошла приятная дрожь. Глубоко вдохнув, Коля открыл дверь и вошел в спальню. К его облегчению, платье, как и весь костюм, лежало на том же самом месте, как и накануне вечером. Мальчик не стал задаваться вопросом почему, он просто очень обрадовался. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди. Его тело стало дрожать еще сильнее. Руки тряслись, да и стоять было не просто. Коля сел на кровать рядом с костюмом и стал просто любоваться им. Потом, протянув руку, мальчик дотронулся до платья. Шелк, а платье было шелковым, был очень приятен на ощупь. Долго Коля так просидеть не смог, отбросив все сомнения в сторону, он протянул руки лифчику. Поскольку на нем ничего из одежды не было, мальчик стал не торопясь надевать одну часть костюма за другой. Конечно же в спальне было зеркало и, одевшись, Коля медленно с замершем сердцем, подошел к зеркалу. На него оттуда смотрела незнакомая ему, красивая, но стеснительная девочка. Мальчику настолько понравилось то, что он увидел, что даже не сразу сообразил, что никто другой, кроме него самого, не может смотреть из зеркала. Да, это была его Оля, самая настоящая Оля. Нет, даже не просто Оля, а принцесса Оля. Ведь такое платье могут носить только принцессы. И у мальчика сразу бурно заиграла его ночная фантазия. Насмотревшись в зеркало, Коля направился к себе. Его член уже стоял, оттопыривая платье. Фантазия бурно играла. Дойдя до двери в свою комнату он остановился. Шальная мысль посетила его голову. Принцессу будут пороть. Нужна розга, ведь принцесс порят только розгами. У него в комнате были розги, но они были уже старыми, сухими и короткими. А для порки принцессы нужны свежие розги. Улыбнувшись, мальчик развернулся и направился к выходу. Но, дотронувшись до ручки двери, Коля опять остановился. На нём ведь одежда девочки, а нужно выйти на улицу.

- Ну и что, я сам себя не узнал, а другие, если увидят, не узнают тем более, - сказал он себе. Очередной выброс адреналина и его опять стало трясти. Руки стали так дрожать, что перестали его слушаться. Ему стоило большого труда открыть входную дверь, - даже если кто и увидит, скажу что была одноклассница в гостях.

Когда Коля оказался на улице, дрожь усилилась, но не от холода и мороза. Руки уже совсем не слушались, коленки дрожали. И, как на зло, на глаза не попадалась ни одна подходящая для розги ветка. Наконец мальчик нашел, что искал. Но оказалось, что обломить ветку трясущимися руками очень непросто. Коля покраснел, ему казалось, что все видят, как он обламывает, но не ветку, а розгу. И все знают для кого и для чего. Ему стало нереально стыдно. Наконец он справился с веткой и быстро побежал в дом. Войдя во внутрь, Коля остановился, чтобы перевести дыхание, его сердце бешено колотилось, едва не выпрыгнув из грудной клетки. Немного постояв и успокоившись, мальчик направился в свою комнату.

Розги готовы. Приговор оглашен. Конечно же принцесса выбирает публичную порку, она столько плохого сделала для своего любимого народа. И должна быть выпорота перед всем народом, чтобы искупить свою вину. Принцесса ложится и оголяет попу...

Скамейки у Коли не было, поэтому он лег просто на кровать. Навряд ли принцесс для порки, хоть публичной, хоть приватной, раздевали до гола. Поэтому мальчик задрал платье, оголив попу для наказания. Размахнувшись, Коля нанес первый удар. Но, как всегда, первые удары были очень слабыми, как бы он не старался и всегда злился на себя за это. Особенно сейчас, когда пороли Олю. Мальчик стал пытаться наносить удары сильнее и сильнее. Постепенно это стало получаться и ему уже было больновато. Вдруг в дверь его комнаты постучали. Коля, в азарте порки и его фантазии, не сразу сообразил, что стучат в его дверь. Он едва успел подняться, натянуть платье на задницу и закинуть розгу под кровать, как дверь в его комнату открылась...

Таня не спала практически всю ночь. То, о чем писала в письме ее дочь, подтвердилось. Как минимум на половину.

- Хотя, это ведь еще ни о чем не говорит, - пыталась она успокоить сама себя. Но чем больше пыталась, тем меньше в это верилось.

На работе тоже все мысли были только о сыне и его странном увлечении. Понятно, что Таня заранее на этот день отпросилась с работы, еще тогда, когда придумала этот план. Идя домой, женщина очень надеялась на то, что платье лежит там, где она его сегодня утром специально оставила. И, что все это всего лишь сон, глупый, нелепый сон. В дом Таня зашла очень тихо, стараясь лишний раз ни чем не шуметь. У двери в свою комнату она, все таки, остановилась. Молодая женщина все еще надеялась на то, что открыв дверь, увидит платье, лежащее на кровати. Но чем больше Таня надеялась, тем больше понимала, что можно сразу идти в комнату сына. Что там она найдет платье. Но, а вдруг. Поэтому она, все же вошла в свою комнату. К ее огромному разочарованию кровать была пустой. Таня села на стул, стоявший рядом, опустив от отчаяния, голову на руки.

- Придумала план, начала его выполнять, иди до конца! Хватит сидеть! - приказала она себе, - в конце концов это мой сын и я должна его любить, каким бы странным он не был.

Сняв ремень с сумочки, других в ее комнате не было, Таня покрутила его в руках, не зная куда его деть. Потом просто пристегнула ремень на пояс. Выйдя из своей комнаты, женщина направилась на кухню и налила себе стакан сока. Выпив его и немного успокоившись, Таня направилась к комнате сына. Постучав в дверь, она всегда стучала ведь сын уже большой и подождав немного, она вошла в комнату.

- Мама?! - удивленно сказал Коля, покраснев как рак. Понятно, что ему стало нереально стыдно. Так стыдно ему не было еще ни разу в его жизни. Это какая стыдоба! Мама спалила его. Провалиться бы на месте! Что ей сказать? И что теперь делать? Мысли мальчика крутились в голове с бешеной скоростью, но ответа не было.

[Willy37]

- Коля?! - так же, но изобразив удивление, сказала мама. Все сомнения были развеяны, особенно когда она увидела, как на сыне ниже пояса оттопыривается платье.

- Я..., - начал мальчик. Но найти подходящие слова, чтобы хоть как-то объяснить то, что видела мама, он не мог. Мальчик молча стоял и смотрел в пол. А что он мог сказать в свое оправдание? Ничего. Мама все сама видела и все поняла. Оправдываться было бессмысленно. Да и что говорить?

- Коля, я не буду тебя спрашивать: зачем? - постаралась как можно спокойнее сказать Таня, - но почему? Почему ты без спроса взял чужие вещи?!

- Я сейчас все сниму, мамочка! - сказал мальчик и его руки уже потянулись к платью, чтобы снять его. У него было какое-то странное и не очень хорошее предчувствие того, что может произойти. Поэтому, даже несмотря на то, что сняв платье, он будет в первый раз в осознанном возрасте голым перед мамой, не сильно смущало его. Коля боялся того, что может произойти.

- Погоди! - остановила сына мама, - ты, ведь даже не подумал, что ты можешь запачкать, а то и вообще порвать чужое платье. И что я потом должна была сказать людям? Что Коля решил побаловаться? Они же знают, что кроме Юльки дочери у меня нет. Молчишь? Правильно, потому что нечего сказать. Я решила наказать тебя за это!

- Как наказать? - испуганно спросил Коля. Странное предчувствие начинало сбываться. А увидав в руке у мамы ремень, он понял о каком наказании говорит мать, - нет, мамочка! Пожалуйста, только не это!

- Ты виноват и умей ответить за свои поступки! - строго сказала Таня. Но ее смутила реакция сына. Ведь, если верить письму, то сыну должна нравиться порка, значит должен ее хотеть. А он наоборот, испугался. Или просто играет? - я дам тебе ремня!

- Мамочка, не надо! Я больше никогда не буду брать чужи вещи! - еще больше испугавшись, стал просить мальчик, - я не подумал, когда брал платье. Но оно же целое и чистое! За это же не стоит пороть!

- Конечно не будешь! - поддержала его мама, - как получишь сейчас ремня, так и не будешь!

- Нееет! Не надо ремня! - едва не плача, попросил Коля. Он никогда еще не видел маму такой. И с угрозой ремня, да несколько раз она грозила ремнем, но так далеко мама ещё никогда не заходила. Мальчик реально испугался. Страх заставил его забыть, сколько раз он, вот так лежа на кровати попой к верху мечтал об этом. Фантазировал, что мама с ремнем в руке войдет в его комнату и выпорет его по голой попе. О том, что мама будет пороть его Олю, об этом Коля и мечтать не мог. В его фантазиях Олю пороли чужие люди. И вот, она его фантазия. Причем даже намного круче. Ведь мама собралась пороть именно Олю, а он струсил. Хотя еще пять минут назад сам хлестал себя(Олю) розгой по заднице, - прости меня, пожалуйста!

- Надо! Коля, нужно было раньше думать! - сказала Таня, но в душе закрались большие сомнения.

- Так играть было невозможно. Её сын реально боялся порки. Значит дочь ошиблась и Коле не нравится порка, - мысли крутились в голове женщины, - и что теперь делать? Сделать шаг назад, простить сына и не пороть его? Или все же быть последовательной и довести свой план до конца? Даже если ему и не нравится порка, от нее еще никто не помер. И ее саму пороли, не спрашивая, между прочим, нравится ей порка или нет. И ему, уж точно, порка не помешает, даже если она ему и не нравится. Но, все же это мой сын и мне жалко его. Хотя, опять же жалость в этом вопросе плохой советчик. Наверно, все таки стоит его выпороть, тем более что он так боится. Выпороть раз другой вот так, в образе девочки. Может тогда у него пропадет желание переодеваний. В голове отложится как рефлекс, если он в одежде девочки, то это порка и больно. Да, решено. Коля(Оля) получит сегодня ремня.

- Так, в последний раз! Задирай платье и на кровать! - довольно строгим голосом приказала мама своему сыну, - и не скули как девочка… хотя…

- Мамочка, не надо, пожалуйста! - проскулил Коля. Но, понимая, что мама настроена серьезно, задрал подол платья, стараясь не смотреть на маму. Он вообще не знал, куда смотреть, ему было стыдно, как никогда до этого. Член стоял колом, ложиться на кровать было очень не просто. Но немного покрутившись, мальчик нашел более-менее удобную позу. Вцепившись руками в спинку кровати он стал со страхом ждать первого удара. А на глазах появились слезы.

Когда сын задрал подол и мама увидала, как резко встал его член, она перестала вообще что-либо понимать.

- Если он так боится, если ему не нравится порка, то что это тогда такое? - задала она себе вопрос, - ведь я сама видела, что у него уже не стоял. А это что? Он сейчас больше чем, когда я вошла в комнату.

Но, когда Коля лег с голой попой на кровать, Таня увидела свежие следы от розги на его заднице. И, как она сама решила, все поняла. По ее мнению сын боялся не порки, а то что мама увидит его исполосованную задницу. Пазл сложился. Значит дочь права, сыну нравится порка. Тогда тем более пороть, ведь она сама так решила, когда придумывала свой план.

- Главное помнить, что он, несмотря ни на что мой любимый сын, - сказала Таня про себя. А вслух добавила, - надеюсь, что порка пойдет тебе на пользу. И мне больше не придется тебе так наказывать, - но сама она не верила в то, что сказала. Раз сыну нравится порка, раз она начала его пороть, значит будет и дальше.

А Коля лежал на кровати вцепившись в спинку кровати и ждал первого удара. Ждал и боялся. Как же все таки реальность сильно отличается от фантазий. Он понимал, что мама не будет его сильно пороть, но боялся. А в его фантазиях Олю пороли публично специальные экзекуторы, которые должны были быть беспощадны к жертве. А если бы его сейчас пороли бы такие же палачи. Да он бы точно умер от страха.

Хоть мальчик и ждал, но первый удар, как обычно, оказался неожиданным и очень болезненным. Коля вскрикнул от боли и сжал свои ягодицы.

Таня никого никогда не порола. О порке она знала из своего детства, знала насколько это больно и, порой обидно и унизительно. Но, с какой силой нужно наносить удары, этого она не могла знать. Поэтому первый удар вышел очень слабым, хотя Коля достаточно болезненно отреагировал на него. Но сравнив след от этого удара со следами, которые были на его ягодицах, Таня поняла, насколько слабо она нанесла первый удар. Следующий удар был немного сильнее, а реакция мальчика еще ярче. Но на этот раз Таня не дала себя обмануть. Она опять сравнила след от этого удара со следами, которые были на попе ее сына. И следующий удар был еще сильнее. Молодая женщина продолжала увеличивать силу удара до тех пор, пока следы от ремня не стали такими же, как и следы от розги на попе сына.

Коле было очень больно и страшно. Он вскрикивал и вилял попой после каждого удара. Ему и в голову не могло прийти, что мама, лишь слегка, бьет его по попе. Настолько больно было ему. И каждый следующий удар был сильнее и больнее. В какой-то момент Коля почувствовал, как сильно напрягся его член, как он начал пульсировать. Сдержаться мальчик уже не смог. Он еще сильнее сжал руками спинку кровати, напрягся и закричал. После каждого удара, который приносил новую порцию боли, из его члена выходила новая порция спермы. Такого, чтобы кончить именно во время порки, у Коли было в первый раз.

Конечно же и Таня заметила, что произошло с ее сыном. Это сильно удивило и шокировало ее. Тем не менее она нанесла еще пять очень сильных ударов, прежде чем убрала ремень. Сомнений в отношении сына, в том что ему нравится порка, не осталось ни каких.

- Я вернусь через пять минут, - сказала мама сыну и вышла из комнаты. Она понимала, что ему нужно привести себя в порядок. И, что при ней сын не будет этого делать.

Коля продолжал лежать на кровати. Мальчик пытался осознать, что произошло. Попа горела огнем. Теи не менее ему было очень хорошо, хотя и очень стыдно, ведь он кончил в присутствии мамы. Она спалила его в женском. Видела его стоячий член. Выпорола его по голой заднице. И в добавок ко всему, мама увидела, как он кончил. Какой стыд. Провалиться сквозь землю. Но было так хорошо… Коля резко поднялся, сообразив, для чего вышла мама и что она скоро вернется. Поднявшись, мальчик взял свои трусы, вытерся ими и вытер пятно на кровати. После Коля поправил на себе платье. К счастью перед поркой он задрал платье так, что на него ничего не попало.

Едва Коля со всем этим закончил, как мама постучала в дверь и вошла в комнату с пакетом в руке.

- Коля! Сядь, пожалуйста! - попросила мама. Ей было очень тяжело начать этот разговор, но она смогла потому, что подготовилась к нему заранее. Подождав, пока сын сядет и протянув ему пакет, Таня продолжила, - платье, что на тебе. Ты можешь оставить его себе. Оно для тебя.

- В пакете еще немного вещей для тебя, - после паузы добавила Таня и стала вытаскивать их из пакета. Это была школьная форма. Костюм горничной в полном комплекте с туфлями, чулками и париком. Шерстяное платьице с длинными рукавами. Несколько трусиков, лифчик и сандалики.

- Но мама?! - Сколько раз Коле за последние полчаса было стыдно, сколько раз он краснел. И вот опять мальчик покраснел, застеснялся как маленькая девочка.

- Это тебе подарок от деда мороза, - улыбнулась женщина, - и хватит краснеть, как маленькая девочка. Хотя...

- Ты можешь одеваться и быть дома девочкой, как тебе нравится, - продолжила мама, - даже в моем присутствие и в присутствие твоей сестры. Я не возражаю. Но только после нового года. Об этом я еще с тобой поговорю. Мы будем называть тебя Оля. Но, пожалуйста, только дома и не тогда, когда у нас гости. Договорились?

- Да, - тихо ответил сын, продолжая смотреть в пол. Коля не мог поднять взгляд на маму, ему было по-прежнему очень стыдно. Он не мог поверить в то, что слышит. Может это все сон? Но для сна уж слишком реально получил по заднице. Но ведь это было то, о чем он, Коля, мечтал. Получить ремня от мамы, когда он в роли девочки. Быть девочкой дома, когда ему захочется, не прячась от мамы и от сестренки. И вот это все сбылось. Ремня Оля уже получила, а теперь и в подарок еще и платья и возможность быть собой и не прятаться.

- И еще. Быть девочкой это не просто надеть платьице и радоваться жизни, - улыбнувшись добавила женщина, - быть девочкой, значит иметь некоторые обязанности по дому. Это, во-первых, порядок в своей комнате. Заправленная постель, аккуратно сложенные вещи, пропылесосенная комната и порядок в шифоньере. Если для Коли я согласна была на, то что, когда открываешь дверь в шкаф, оттуда ничего не вываливается, то для Оли в шифоньере должен быть идеальный порядок, как и положено для девочки. Во-вторых, я ожидаю от Оли помощь на кухне. Это значит мытье посуды и полов это будет входить в ее обязанности. Так же Оле придется иногда готовить завтрак, обед или ужин самой. Или помогать мне в этом. В третьих порядок в зале. Поскольку меня практически нет дома, то вполне естественно, что бардак там разводите вы. Оля будет следить за порядком, когда надо пропылесосить, вытереть пыль. Следующий пункт это внешний вид. Одежда должна быть всегда чистая и опрятная. Конечно лак использовать еще рано, но ногти должны быть аккуратно обрезаны и подточены, а не обгрызанны. За нарушение любого из этих пунктов Олю ждет наказание в виде порки и это не обсуждается. Для наказания ты должна будешь оголить попу и лечь на... Ну это мы еще обсудим по мере развития событий. И также для наказания за нарушение этих пунктов я хочу видеть на Оле костюм горничной.

Следующий пункт это школа. То, что прощалось Коле не будет прощаться Оле. За любую двойку её ожидает порка. За тройку я посмотрю, смотря по какому предмету и из-за чего. Если эта тройка из-за лени, то тоже порка. Когда я буду наказывать Олю за плохие оценки, я хочу чтобы на ней была школьная форма. Понятно?

- Да, - тихо ответил Коля. Пока мама говорила о том что его, точнее Олю ожидает, он пытался понять, что же происходит. Сон это или нет. Или просто шутка? Хотя какая шутка, когда ремня он уже получил. Ведь, что о чем сейчас говорила мама, ну кроме обязанностей по дому типа мытья посуды, это все о чем он мечтал. Точнее это его самые смелые мечты. Но сейчас ему было страшно. Мама столько раз повторила про порку, что было сложно не понять, что его, точнее Олю, в будущем будут достаточно часто пороть. Но ведь этого они и хотел. Тогда откуда взялся этот страх? Тогда почему он, Коля, не радуется этому? Ведь он должен прыгать от радости, а не сидеть здесь с кислой физиономией. А еще Коля задался вопросом, а хотел ли он всё это на самом деле? Хотел ли, чтобы всё зашло так далеко? Ведь до этого случая мама ни разу его не то что не выпорола, она его ни разу не шлепнула. А теперь его, точнее Олю, ожидает порка практически за все. Может эти фантазии о порке, о наказания и об Оле так и должны были остаться фантазиями? Может он должен сейчас так и сказать маме, что она его неправильно поняла. Что ему этого ничего не нужно. И, уж тем более порка не нужна ему точно. А если скажет, не будет ли потом жалеть об этом? Но, нет, не скажет. На это у него тоже не хватит смелости, так же как и не хватило этой смелости попросить маму о порке.

- Если Оле не надоест, то летом мы купим ей еще немного одежды, - получив что-то типа утвердительного ответа, продолжила мама, - и еще. Учись правильно говорить: не подумал, а подумала. И еще. Я сейчас пойду на кухню. Вернусь через полчаса. Я хочу видеть на тебе костюм горничной. Мы займёмся с тобой уборкой в твоем шкафу и сложим аккуратно Олины вещи.

- Да, еще! Чуть не забыла, - остановившись в дверях сказала женщина, - я оставлю за собой право пороть Олю по субботам для профилактики, особенно если она будет плохо себя вести в течение недели.

Сказав это, и тем самым еще больше напугав ребенка, мама вышла из комнаты, оставив Олю одну. Ей, Оле, нужно было время, чтобы все осмыслить и осознать. А главное понять, готова ли она к такой жизни или нет. Стоит ли что-то менять или отказаться от желаний, от Оли и продолжать спокойную жизнь, которая была у Коли.

[Willy37]

Оля. Порка за ложь. Из Письмо деду морозу от Юльки
Юлия Стайнвазен
- Да, конечно помню, - ответила девочка. Все события, которые произошли тогда, пролетели перед её глазами и она покраснела. Оля так и не научилась не краснеть каждый раз, когда ей было стыдно. А стыдно ей было очень часто, - но я же ничего плохого не сделала?!

- Ты не помыла посуду! - ответила мама, - хотя ты знаешь, что это входит в круг твоих обязанностей!

- Мамочка, я лишь хотела, пока не стало темно и холодно искупаться на речке. А вернувшись домой, я помыла бы посуду, - ответила Оля, чувствуя, что что-то не так. Её руки автоматически оказались на её попе.

- По моему ты просто лентяйка! - строго сказала молодая женщина и подняла с земли, собранную в веник крапиву, - а у меня есть хорошее лекарство от лени!

- Мамочка, миленькая, не надо! - на глазах у девочки появились слезы. Она, впрочем, как и Коля, была очень хорошо знакома с крапивой. В какой-то момент Таня решила что и Колю можно и нужно периодически пороть.

- Задери платье, сними трусики, наклонись вперед и обопрись руками о столб! - строго приказала мама.

- Мамочка, прости, пожалуйста! - слезы текли по щекам, но ослушаться маму Оля не посмела. Трясущимися руками она задрала подол платья и сняла трусики, - я больше не буду! Пожалуйста, не надо крапиву! Лучше ремень! Только не крапиву!

Но все уговоры ни к чему не привели. Женщина размахнулась и от души нанесла первый удар по попе девочки. Оля взвыла от боли, но руки остались на столбе, хотя так хотелось закрыть ими попу. Но из горького опыта девочка знала, что мама может ударить и по рукам.

- Ты еще громче закричи! - строго сказала женщина нанеся еще несколько ударов крапивой, - чтобы все соседи сбежались посмотреть как Оля получает по голой заднице!

- Мамочка, я больше не буду лентяйничать! Прости, пожалуйста, - уже очень тихо, глотая слезы попросила Оля. Но это тоже не помогло. Мама продолжала стегать девочку крапивой по попе. Причем доставалось не только попе, но и ножкам.

- Можешь встать! - строго сказала мама, отбросив в сторону веник из крапивы. Оле так хотелось положить руки на попу, и ножки чтобы хоть как-то уменьшить боль. Но она прекрасно знала, что делать это без разрешения матери нельзя, а разрешения этого еще не было. А попка и ножки горели огнем, как это и должно быть. За что Оля и ненавидела крапиву, что в отличие от других воспитательных инструментов, попа даже, когда переставали пороть, продолжала гореть.

- Так, вернемся к посуде! - строго сказала Таня.

- Да мама, - по тону её, Оля поняла, что крапива только начало наказания. А порка после крапивы, это жесть. Это едва ли не самое жестокое наказание для девочек, какое можно придумать. Слезы, которые она только что вытерла, опять появились сначала на глазах, а потом и на щеках. И страх. Да Оле стало страшно. Не смотря на богатый опыт за последнее время, девочка так и не научилась побеждать страх перед поркой. Она всегда, едва-ли не до тошнотиков боялась порки, боялась боли. А мама научилась пороть жестко, даже порой жестоко и без всякой жалости.

- Ты сказала, что хотела помыть посуду после речки? - спросила мама, - я правильно поняла?

- Да, я хотела, вернувшись домой после дачи, помыть посуду, - ответила девочка и, лишь потом сообразила, что не стоило этого делать. Ведь мама просто так не стала бы спрашивать. Значит она все знает и сейчас её, Олю ждет еще и порка за обман. Мама порола уже её за обман и эта порка надолго осталась в памяти девочки.

***

Коля с нетерпением ждал нового года. Ждал и боялся. Ведь после нового года его жизнь кардинально изменится. Появится Оля. Это то, о чем он и мечтать не смел, были лишь фантазии. Но вместе с Олей в его жизни появится и порка. А этого Коля, несмотря на все свои фантазии и мечты о ней, очень боялся. Несмотря на то, что он часто занимался сэлфом, реальная порка оказалась и больнее и страшнее.

Юля ничего не знала о произошедшем, так как вернулась домой лишь на следующий день. Ни мама, ни Коля ни словом ни жестом не показали девочке о том, что было, пока ее не было дома.

Таня сначала пожалела, что сразу отдала все вещи. Но подумав, решила что так будет лучше, а на новый год купила Оле красивую шелковую ночнушку. Ведь должна же девочка в чем-то спать. Кроме того, помня о письме Юле, о том, что она просила у деда мороза порку для брата, Таня купила хороший ремень. В доме не было подходящего ремня для этих целей.

Наконец-то наступило 31 декабря. Дети, причем оба с нетерпением ждали, когда же дед мороз разложит подарки под елкой. И если Коля знал, что произойдет, мама рассказала ему свой план, не вдаваясь в подробности, то Юля не знала вообще ничего. Ни того что произойдет, ни какие подарки она получит в новогоднюю ночь. Девочка уже и не помнила про письмо к деду морозу. Она мало верила в то, что ее просьба будет выполнена и, практически сразу перестала думать о нем… Ведь она, Юля ходила в школу, в первый класс. А там её научили тому, что деда мороза нет. Что все подарки дарят детям их родители.

Наконец часы начали отбивать двенадцать часов. И с последним ударом Таня открыла бутылку шампанского, наполнив свой бокал. Коля налил себе и своей сестренке в такие же бокалы, как и у мамы, лимонад. И все вместе они выпили за наступивший новый год.

- Мама, пойдем смотреть, что нам принес дед мороз! - опустошив свой бокал сказала Юля. Ей не терпелось увидеть свои подарки, хотя она ничего и не заказала на этот раз.

- Так не терпеться? - улыбнулась женщина, - но давай подождём Колю. Он куда-то исчез.

- Ух уж этот Коля! - серьезным тоном, насколько это могут маленькие дети, сказала девочка, - даже на новый год не может быть серьезным и ответственным!

- Ну может ему надо в туалет, - улыбнулась мама. Она прекрасно знала, где сейчас ее сын и чем он занимается. И поэтому сейчас Таня просто тянула время.

- Пошли смотреть подарки! Больше не будем ждать Кольку. Может он уже там, - глянув на часы, сказала она. Они направились в зал, где как обычно стояла елка.

- Мама! Там кто-то есть! - крикнула Юля, немного испугавшись. Ведь в комнате было темно и она не могла разглядеть, кто прячется за елкой.

- Это, наверно, Колька, - улыбнувшись ответила мама, включая свет в комнате.

- Колька, зараза! - опять таким же строгим голосом сказала девочка, - выходи. Мы тебя там ждем, а ты тут опять жрешь мои конфеты! Вот я тебе задам!

Юлька хотела еще что-то сказать и сказала бы, но она увидела, кто прятался за елкой. Это был не Коля. Это была красивая, высокая девочка. На ней был красивый костюм горничной. Сначала мама хотела, чтобы Оля надела костюм Мальвины, но потом передумала. Ведь Юля уже видела его. Эта странная девочка была примерно одного возраста с Колей, даже одного роста. Но Юля не знала её.

- Юля, знакомься. Это Оля! - пришла на помощь девочкам мама. Дочка смотрела на девочку и не могла сообразить, как так. Кто эта Оля? Но чем больше она смотрела, тем больше сходства находила в этой девочке со своим братом. Вот Оля улыбнулась и протянула руку, сказав свое имя. И голос, это тоже голос Коли. Но это не он. И тут Юлька вспомнила про письмо. Но этого не может быть! Она отправила письмо по почте! Совпадение!

- Юля, - тихо ответила на приветствие девочки Юля и на глазах у нее появились слезы. Значит, если её просьбу дед мороз выполнил, то эта девочка Оля, - ты моя сестра?

- Да, можно и так сказать, - улыбнулась Оля.

- Ура! Ура! Ура! - вытерев слезы рукавом закричала Юля, обняв стоявшую рядом с ней девочку, - у меня появилась сестра!

- Будем смотреть другие подарки? - спросила мама. Она была очень рада реакции дочери на появление Оли. Таня достала подарки для Юли, но та проявила особого интереса к ним. Юльке было интересно сидеть рядом со старшей сестрой.

- А теперь подарки для Оли, - сказала женщина и вытащила из коробки две шёлковые ночнушки, голубую юбочку, такую же голубую футболку и синию кофточку. Таня сначала хотела посмотреть насколько долго хватит Оли и лишь потом, ближе к лету, купить ей новые вещи. Но потом решила, что все таки парочку вещей, чтобы переодеться, девочке все таки необходимы. Ну и ночнушка, чтобы было в чем спать. Конечно, все это стоило денег. И на этот новый год Таня сильно потратилась на детей. Но это ее дети и чего только не сделаешь для них.

- Это тоже для Оли, - сказала мама, вытащив из коробки новый кожаный ремень. Сказав это, Таня посмотрела тайком на Олю. Девочка сильно покраснела. Ей стало очень стыдно, ведь она прекрасно знала для каких целей мама подарила ей на новый год этот ремень. А еще стыдно было потому, что подарок этот был сделан в присутствии сестры. Если бы Оля еще догадывалась, что Юлька тоже знает для каких целей этот ремень, она бы точно провалилась сквозь землю.

- Я так думаю, что этот ремень для Коли, - Юля прекрасно поняла для каких целей ремень и попробовала разрядить ситуацию. Но сделала еще хуже.

- Нет, этот ремень именно для Оли! И она точно знает для чего! - прервала дочку Таня. А Оля покраснела еще больше. Если в комнате выключили свет, то она, комната, осветилась бы красным светом, настолько стыдно было девочке Оле.

Наконец с подарками разобрались. Юля уже спала на ходу и Таня отнесла дочку в ее комнату.

- Мама, открыв глаза, сквозь сон спросила Юля, - а Оля завтра останется?

- И завтра, и после завтра. Оля будет у нас так долго, пока она сама этого захочет, - ответила мама, - спи!

Поскольку были школьные каникулы, то Оля была в каждый день и целый день. А благодаря ночнушкам и каждую ночь. Мама была очень довольна сложившейся ситуацией. У нее появилась в доме помощница. Оля с удовольствием помогала ей. Девочка пылесосила в зале и в своей комнате. Мыла посуду и полы на кухне. Помогала готовить кушать. Таня не могла нарадоваться на свою новую, взрослую "дочь", пусть и не настоящую.

Неделю назад коллега по работе пригласила Таню к себе домой. Повод был, мягко говоря, не очень хороший. Дело в том, что дочь коллеги, Айгуль попалась на воровстве и, соответственно обмане. А Таня как раз была пострадавшей. Гульнара, так звали коллегу, пригласила Таню на наказание провинившийся дочери. Так сказать моральный ущерб, да и дочери будет стыдно. Если бы это случилось месяц назад, Таня ни за что не согласилась на подобное предложение. И простила бы девочку без всякого наказания. Но сейчас, в силу сложившихся обстоятельств, она хотела посмотреть, как наказывают других. Девочка, которой было десять лет, она была не причем. Таня рассудила так, что Айгуль так или иначе будут пороть, поэтому нет ничего плохого в том, если Таня посмотрит на порку девочки.

Когда все, Таня, Гульнара и ее муж, Жапар, собрались в зале и выпили по чашке казахского чая, отец позвал дочь. Для порки он заставил девочку раздеться до гола. Айгуль не посмела возразить отцу, хотя видно было, что ей стыдно раздеваться, тем более, что кроме отца в комнате была чужая женщина. Потом Жапар сказал в чем она виновата и что её за это ожидает. После отец приказал девочке принести на ее выбор инструмент для наказания. Айгуль, не поднимая головы, вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа в руке что-то наподобие плети. Когда девочка вернулась и протянула ему плеть, Жапар заставил встать её на четвереньки. Айгуль выполнила и это требование, а слезы уже текли по ее милому личику. Видно было, что девочка очень сильно боится предстоящей порки. И, что она хорошо знает, что ее ожидает и как это больно. Пока Айгуль вставала в нужную позу, Таня спросила у коллеги, что это за странный инструмент и почему её дочка принесла именно его.

- Айгуль хорошо знает, каким инструментом и за что её будут пороть, - ответила Гульнара, - это самый болезненный инструмент. Если бы она принесла вместо него ремень, им не так больно, была бы наказана дополнительно. А инструмент этот. Раньше использовали камчу. Но сейчас достать ее сложно. Мало осталось мастеров. Поэтому берется деревянная рукоятка и к ней прибивается кусок сыромятных вожжей.

- И это намного больнее ремня? - спросила Таня.

- Порка такой плетью очень болезненна, поверь мне, - покраснев сказала коллега, - и Айгуль это прекрасно знает. И она должна принести именно этот инструмент.

Девочка опустилась на четвереньки, попой к зрителям. От чего ей стало еще больше стыдно. Ведь теперь чужая женщина видела абсолютно всё. Её руки согнуты в локтях, голова на полу, а попа высоко, насколько возможно, поднята на верх. Жапар встал над дочкой и зажал ее шею своими ногами, так что вырваться было уже невозможно. Размахнувшись, мужчина нанес первый, достаточно сильный удар, оставивший сразу же тёмно-красную полосу на попе девочки. Айгуль дернула попой, но вытерпела удар молча.

- Жапар не любит, когда дочь кричит во время порки, - тихо сказала Гульнара, - за это он может добавить или драть еще сильнее. Если Гуле не в моготу, и она хочет кричать, то должна читать молитву. Тогда отец знает, что достиг нужного результата. Но и сильно рано ей нельзя начинать читать молитву, отец не поверит.

Мужчина продолжил наносить достаточно сильные удары, делая небольшую паузу между ними. Девочка вертела попой, дрыгала ногами и мычала, но не кричала. И, если первые удары оставляли тёмно-красные полосы, то после первого десятка на попе стали оставаться уже фиолетовые полосы. То там, то там появлялись первые кровоподтеки, но крови не было. После примерно тридцати ударов девочка начала что-то бормотать. А Жапар стал наносить более сильные удары, делая паузу между ними еще больше.

- Айгуль начала читать молитву, - сказала мама девочки, - поэтому муж бьет сильнее. Скоро все закончится.

Таня продолжала внимательно смотреть за поркой. Ей абсолютно не было жалко девочку, ей не было до этой девочки никакого дела. Таню больше интересовала порка, техника ударов. Она видела, что Жапар кладет плеть, хотя и достаточно сильно, но очень аккуратно. Ремень ложится строго на то место, откуда растут ноги, не дальше. Отец обработал ремнем всю поверхность попы, но без захлестов. Крови, несмотря на кровоподтеки не было.

- Все, наказание закончилось, - тихо сказала Гульнара, - теперь ты можешь, если хочешь, подойти к дочке и внимательно осмотреть ее попу. Можешь потрогать руками ее ягодицы и между ног. А после сказать, довольна ли ты результатом наказания или нет. Заслужила ли девочка прощения или нет.

- То есть я могу сказать нет? - удивленно спросила Таня, - и что тогда?

- Тогда Гуля будет выпорота еще раз, только сильнее, - спокойно ответила мама Гули.

- Сегодня? - ещё больше удивилась гостья.

- Нет, конечно, - сказала Гульнара, - недели через две-три, когда попа дочки заживет.

- И, если я скажу нет, ты не обидишься на меня? - продолжала расспросы Таня, - ведь это твоя дочь.

- Нет. Она, как и ее отец, должны смыть позор. Дочь ответить за свой поступок, а отец, за то что плохо воспитал дочь, - ответила коллега, - если ты скажешь нет, значит твоя обида сильнее чем боль девочки, значит наш позор больше.

[Willy37]

Таня подошла к девочке. Её попа была вся один сплошной синяк. На ней не было живого места, она была фиолетового цвета. По сравнению с этой попой, попа Оли после её порки была девственно чиста. Таня дотронулась до попы рукой и Айгуль непроизвольно дернулась. Ягодицы девочки были горячими на ощупь. Поводив по ним рукой, Таня как бы случайно провела между ног девочки. Айгуль опять дернулась, но не сказала ни слова.

- Я удовлетворена, - еще раз проведя рукой по попе девочки, сказала Таня. Конечно ей хотелось бы увидеть, как обещала Гульнара, еще более жестокую порку. Таня просто не могла себе представить, как еще жестче. Нет, еще более жесткую порку, это она могла представить, но в отношении ребенка не, - я прощаю тебя.

- Принеси нам кумыс! - строго сказал отец, приглашая гостью за стол. Они хоть и были казахами, но для гостей у них был и стол, и диван, и пару стульев, - а к стене. Будешь стоять так долго, пока мы будем пить кумыс. И моли Аллаха, чтобы гостья не передумала.

По щекам Айгуль все еще бежали слезы. Видно было, что ей и идти очень больно, но девочка бегом побежала выполнять приказ отца, без лишних слов и возражений, хотя и была до сих пор абсолютно голой. Вернулась Айгуль довольно быстро, неся в руках поднос с кувшином и тремя пиалами. Поставив все аккуратно на стол, девочка встала лицом в шаге от стены, раздвинув ноги на ширину плеч. Потом завела руки за спину и наклонилась вперед так, что почти касалась головой стены. И начала читать молитву. Таня, поддерживая разговор с хозяевами, время от времени бросала взгляд на девочку. Айгуль догадывалась об этом и ей было не просто не ловко, а очень стыдно. Ведь в этой позе гостья, как и во время порки, видела абсолютно все. Родители девочки тоже знали, что Таня будет бросать взгляды на их дочь, но это была часть наказания. Девочке должно было быть не просто больно, но и очень стыдно. Поскольку Айгуль занималась гимнастикой, то при определенном старании она могла удержать эту позу.

Допив кумыс Таня попрощалась с коллегой и ее мужем и пошла домой. По дороге домой и, потом дома всю ночь она думала об увиденном. Нет, не о том, как жестоко выпороли Айгуль. Не о том, как ей было больно. Не о том, как из-за неё, Тани страдала эта девочка. Таня думала о том, а нужна ли Оле такая жесткая порка? Или ей вполне хватит той порки, которую она получила в первый раз? А может вообще, стоит отказаться от порки?

А проснувшись утром, Таня уже знала решение этих вопросов.

- Это ведь я решила наказывать Олю/Колю поркой. Именно наказывать! Наказывать за лень, двойки, за неряшливость, - сказала себе Таня, - а наказание должно быть болезненным. Может это, поможет выбить дурь из ее головы и она перестанет фантазировать о порке.

Вот только как она, Таня узнает, хочет ли Оля еще порку или больше у нее нет такого желания, об этом мама Оли не задумывалась. Да и какая, в принципе разница. Таня приняла решение. Она слишком долго думала, сомневалась, не спала ночами, когда приняла решение дать шанс Оле и выпороть ее в первый раз. Много думала и после той порки. И если к появлению Оли в их жизни она, на удивление, отнеслась спокойно. Научилась правильно к ней обращаться. То с поркой Оли, здесь было много вопросов. Отчасти виновата в этом была сама Оля своей реакцией на первую порку. Да и Таню тоже в ее детство пороли. Но это было давно. В последний раз ее наказал поркой отец, когда ей было 17 лет. Выпорол за пьянку розгами, очень жестоко, так что следы на попе были заметны еще следующие две недели. Да и адекватно оценить свою порку очень сложно. Как бы себя любимую не пороли, больно было всегда. А порка Гули ей очень помогла с принятием решения сейчас. И решение это было окончательным. В размеренную жизнь их семьи ворвалась Оля. А вместе с ней и порка. И давать задний ход Таня не хотела. Ей теперь стало все равно, хочет Оля порку или нет, виновата, получит по первое число.

Но все таки женщине было интересно узнать о фантазиях девочки, насколько далеко они зашли. И насколько они будут отличаться от того, что будет получать Оля. Решение принято. Таня, накормив детей завтраком, отправила их на автобусе в деревню к своим родителям. Вернувшись домой, она сразу же пошла в комнату сына. Что там искать женщина не знала, но была уверена, что что-нибудь да найдет. Первое, что она нашла, это были остатки от розог, которыми пользовалась Оля во время сэлфа.

- Нужно будет ткнуть ее носом в эти самые розги и выпороть за это, - подумала Таня, продолжая поиски. И эти поиски увенчались успехом. Она нашла тетрадь, в которые Оля записывала свои фантазии. Некоторые были написаны в форме рассказа, некоторые просто так описаны. Читая их, Таня улыбалась наивным детски фантазиям и удивлялась некоторым вполне жестоким.

Прочитав всю тетрадь, мама Оли/Коли точно теперь точно знала, что никакого пути назад нет. Что порка в качестве наказания надолго задержится в их доме. И что, будет ли хотеть Оля порку или нет, Таня будет ее пороть и пороть серьезно, без всякой пощады и жалости, естественно в разумных пределах. Её саму родители редко пороли в детстве. Отец не был сторонником телесных наказаний. Но если порол, то как следует. Он всегда говорил, что если взял в руки ремень или розгу, то и выпороть нужно как следует, так чтобы ребенок надолго запомнил, за что. Раньше, будучи ребенком, Таня конечно же не разделяла это мнение отца. Но сейчас, приняв решение о порке Оли, она стала придерживаться такого же мнения, как и ее отец.

Пришло время старого нового года. Если на новый год Тане еще удалось отбрехаться от гостей, ведь это был первый новый год для Оли. Таня хотела дать возможность именно Оле встретить этот новый год. А вот на старый новый год к ним пришли друзья Тани. Понятно, что вместо Оли был Коля. Посидели и отметили хорошо. Гости разошлись за полночь.

- Коля, сынок, - сказала мама своему сыну, - сегодня уже поздно, а завтра я целый день с утра работаю. Скажи, пожалуйста, Оле, чтобы она помыла всю посуду и накормила обедом Юльку. Хорошо?

- Да, конечно мама, я все передам, - ответил Коля и тоже отправился спать.

На следующий день Таня пришла с работы чуть позже обеда. Работы было мало и в честь неофициального праздника их отпустили пораньше. Придя домой, она увидела, как дочь моет на кухне посуду.

- А где Коля, Оля? - спросила мама.

- А Коля ушел к друзьям, - ответила Юля.

- Что ты делаешь? - продолжала расспросы женщина, хотя прекрасно видела, что делает дочь, - ты обедала?

- Я мою посуду. Оля накормила меня обедом. И сказала, что посуда за мной, - ответила девочка ничего не подозревая, - да и я уже все помыла.

Коля пришел через час и сразу, не заходя на кухню, направился в свою комнату. Ему очень хотелось переодеться.

- Юля, - позвала мама дочь, - скажи, пожалуйста, Оле, чтобы она надела костюм горничной и пришла в спальню. Я её здесь жду.

- Да, и только ей ничего не говори, что я видела как ты моешь посуду, - добавила женщина.

- Хорошо мама, я ничего ей не скажу, - Юля все сразу поняла. Олю, скорее всего ждет порка. Ведь, раз мама так просит, значит посуду должна была помыть Оля, а мама видела, что всю посуду помыла она, Юля. Ей, конечно же стало жалко сестру. Но разве не этого хотела Оля? Значит будет правильным ей ничего не говорить.

Оля, ничего не подозревая, вошла в комнату матери.

- Тебе Коля говорил про посуду? - спросила мама, когда Оля вошла в комнату.

- Да, но я же помыла всю посуду, - не совсем уверенно ответила девочка. Оля не могла и подумать, что младшая сестренка ее сможет подставить.

- Тогда пойдем со мной на кухню! - строго сказала женщина.

- Это что? - еще более строго спросила мама, показывая на грязную сковородку и пару тарелок, лежащих в ней, когда они оказались на кухне. Юля из-за своего маленького роста просто не заметила эту посуду. И не проверила, потому что пришла мама.

- Я…, - Оля не знала, что ответить. Ей стало страшно. Она понимала, чем ей это грозит. Хотя из-за пары тарелок может мама ограничиться только замечанием, - я просто не заметила их.

- А, по-моему, ты просто стала лентяйкой! - строго сказала мама. Она достала из-под стола, стоявшую там лет сто скамейку и поставила ее на середину комнаты, - ты помнишь, что я тебе обещала, если ты не будешь как следует выполнять свои обязанности?

- Да, - совсем тихо ответила девочка. Увидав, скамейку, она поняла что ее сейчас ожидает. Это будет ее, Олина, первая порка. Ту порку, ее можно считать поркой на двоих. Тогда была еще не совсем Оля. И вот она, обещанная порка. Оля сильно испугалась, - мамочка, миленькая, прости меня, пожалуйста! Я сейчас быстро помою все!

- Конечно помоешь, но после! А сначала ты будешь, как я и обещала, наказана! - строго сказала женщина, - заголяй задницу и на скамейку! Я научу тебя, как оставлять грязную посуду!

- Мамочка, миленькая, не надо! Пожалуйста! - заплакала девочка. Она очень испугалась порку. Да тут еще и скамейка. А из рассказов, из истории Оля знала, как секли на скамейке.

Юля слышала, как плакала ее сестра, ведь двери на кухню были открыты. Ей было так жалко Олю, но что она могла изменить? Ведь сестра сама хотела порку, сама напрашивалась на нее. Может так реветь перед поркой ей просто нравилось? Но тем немее Юле было очень жалко свою сестру.

- Я долго буду ждать?! - прикрикнула на Олю мама. В руке у нее появился ремень, подарок от деда мороза. У девочки пробежали мурашки по всему телу. Задрав подол платья и спустив трусики с попы, Оля, превозмогая себя, борясь со страхом, все таки легла на скамью. Мама не стала привязывать девочку, она лишь спустила ей трусики до колен.

- За свою лень ты получишь сорок ремней, - произнесла приговор Таня, - ты в этом виновата сама. Теперь терпи!

- Мамочка, это слишком много! - заплакала от страха Оля. Хотя в своих играх, в сэлфе количество ударов заходило иной раз за сотню.

- Тебе не стыдно? Юлька слышит тебя, что она о тебе подумает? - постыдила ее мама. Да, об этом Оля от страха и не подумала. А мама напомнила. И девочке стало еще и очень стыдно. Юля будет сейчас слышать как ее, Олю наказывают ремнем. Как ремень опускается на ее, именно голую попу. И как она, Оля, громко кричит и плачет от боли. Порка это и так стыдно, а когда кто-то, особенно сестра, неважно младшая или старшая, присутствует при порке, это стыдно вдвойне.

Первый удар, он, как всегда, неожиданный. Оля закричала от боли, на мгновение забыв про то, что в соседней комнате все слышит младшая сестренка. Тут же, не дав перевести дыхание, на ее попку обрушился еще один удар. И опять Оля кричит от боли. Да, этот ремень бил больнее чем тот, которым мама порола перед новым годом. И еще один удар.

- Мамочка! Ну почему же так больно! - закричала Оля. Ее попа уже после пяти ударов вся была одного, красного цвета. Да, ремень, который подарил дед мороз, был намного шире. Но и мама в этот раз била на много сильнее, не жалея девочку.

Юля хорошо слышала каждый удар. Слышала, как ремень с сильным, противным хлопком приземляется на попу ее сестры. И слышала, как Оля кричала после каждого удар, чувствовала, как ее сестре было больно. Да и сама Юля вся сжималась от каждого шлепка ремня о попу.

Ремень продолжал раз за разом опускаться на попу Оли, оставляя на ней широкие красные, а иной раз и темно-красные полосы. Девочка уже охрипла от крика, а мама отсчитала лишь половину ударов.

- Ну почему же так больно! - выгнувшись в очередной раз и глотая слезы прокричала Оля. Эта порка не шла ни в какое сравнение с тем, что было в прошлый раз. Боль была настолько сильная, что терпеть ее уже не было никаких сил.

- Отдышалась? - спросила мама. И, хотя Оля замотала головой и сквозь слезы дала отрицательный ответ, Таня продолжила. Она задала вопрос лишь для того, чтобы девочка была готова к продолжению порки. Следующий удар обрушился на уже достаточно красную попу девочки, оставляя на ней еще более яркую полосу. Каждый следующий удар сопровождался криком Оли. Она больше не могла терпеть и, уже давно забыла и думать, что в соседней комнате младшая сестренка все слышит. Боль затмила всё, кроме страха. Страх остался. Девочке было страшно, что следующий удар будет еще больнее, что она просто не выдержит столько боли. В какой-то момент Оля продолжала кричать и между ударами. Настолько было больно.

Юля, сидя в соседней комнате, заткнула уши и сделала погромче телевизор. А по ее щекам катились слезы. Ей было очень жалко свою сестренку. Юля не понимала, как такое может нравиться, когда это так больно. То, что порка это сильно больно, у девочки не вызывало никаких сомнений. И сама она явно не хотела оказаться на месте своей сестры. В какой-то момент Юле стало страшно, что мама и ее так же начнет пороть, как и Олю. И даже пару раз она назвала свою сестру дурой. Но несмотря на это, Юля жалела ее.

- Можешь подняться, - сквозь собственный крик услышала Оля. Оказывается мама уже давно перестала ее пороть, и дала ей возможность прокричаться и прийти в себя. Но попа сильно болела и горела огнем. Девочка с огромным трудом поднялась со скамейки. Мама подала ей носовой платок. Оля высморкалась и вытерла слезы, бежавшие ручьем по её щекам.

- Теперь поговорим об обмане! - сказала мама, после того как Оля привела себя немного в порядок, - я вам, тебе и Юле, много раз говорила, что врать и обманывать не хорошо. Что это грех. Но вы меня не понимали или не хотели понять. Теперь я могу объяснить тебе доходчивее, что врать это плохо!

- Мамочка, я тебя не обманывала! - закричала Оля. Она из всего сказанного поняла лишь одно, что порка еще не закончена. Что мама собирается продолжить порку. И этого Оля сильно испугалась. Ведь она с огромным трудом выдержала только что закончившуюся порку. Еще одну ей просто не выдержать. Она не сможет, - мамочка, миленькая, пожалуйста не надо!

- Оля, я еще ничего про порку не говорила! - строго сказала мама. И у Оли появилась надежда, - я хочу знать, почему ты обманула меня? Почему ты сказала, что сама помыла посуду, а на самом деле это сделала Юля?

- Молчишь? - после паузы спросила Таня. А что могла сказать в ответ Оля. Да, это был серьезный залет и девочка прекрасно поняла что сейчас будет продолжение порки. Что уговорить маму ей не удастся. Слезы опять потекли по щекам. Оле стало еще больше страшно. Она даже представить не могла, как мама её будет сейчас пороть за ложь, если так жестоко (так казалось Оле) выпорола за не помытую посуду. С трудом, преодолевая страх, Оля подняла взгляд на маму. Она просто хотела попросить прощения и сказать, что больше никогда не будет ее обманывать. Но в руке у неё девочка увидела новый инструмент, напоминавший плеть. И испугалась еще больше.

- Нееет! - вместо извинения сорвалось с уст Оли. Ей стало жутко. По телу пробежала дрожь. Тело перестало её слушаться.

- Этой плетью ты будешь сегодня наказана за ложь! - строго сказала мама, - сегодня и в будущем, если у тебя еще когда-нибудь появится желания кого-нибудь обманывать!

- Мамочка! Миленькая! Не надо! - Оля была готова встать на колени, но на маму все это никак не действовало. Таня училась быть в этом вопросе жесткой и идти до конца, несмотря ни на какие мольбы Оли.

- Я сейчас покажу тебе позу, которую ты должна будешь принять! - не обращая внимания на нытье девочки сказала женщина. Она могла бы и объяснить словами, но решила, что будет лучше, если Оля со стороны посмотрит, как она будет выглядеть в этой позе. Что увидев эту позу, девочке станет еще больше стыдно.

- Ты все запомнила?! - спросила Таня, показав позу и поднявшись с пола. Она заметила, как еще больше испугалась Оля, как опять покраснела от стыда.

- Мамочка, пожалуйста, только не в этой позе! - глотая слезы стала умолять Оля. Она решила, что раз порки уже не избежать, то хотя бы не в такой постыдной позе, - можно я лучше опять лягу на скамейку?

- Нет! Ты будешь выпорота именно в этой позе! - ответила мама, - и я не советую тебе тянуть время!

Потихоньку Оля опустилась на коленки, задрала подол платья, подняв попу вверх и опустилась на локти, как и показывала мама. Девочке было страшно и стыдно, очень стыдно. А от стыда ее дружок стал подавать признаки жизни.

- Ещё только этого не хватала, - подумала про себя Оля, - не дай бог увидит мама. А она в этой позе точно увидит.

- Ноги вместе! - приказала Таня. Она как будто прочитала мысли Оли. Но в такой позе было сложно не заметить возбуждение Оли. И, чтобы не попасть туда, куда не следует, женщина заставила Олю поставить ноги вместе. А когда мама встала над ней и сжала её за шею, у Оли сначала от страха перехватило дыхание. А потом, хоть это была и мама, но все таки женщина. Её запах, запах ее тела, обнаженных ног ударил Оле в нос и ее дружок начал пульсировать. Девочка покраснела до корней волос, сильнее сжала ноги и не смогла удержаться. Её оргазм совпал и первым ударом. Оля закричала и задрожала всем телом. Она попыталась вырваться, но мама крепко держала ее ногами.

Таня не сразу поняла, что произошло. Выждав небольшую паузу, она занесла руку для очередного удара, но заметила, как Оля вся обмякла.

- Еще только этого не хватало, - выругалась про себя Таня. Все было ясно. Оля любила чувства стыда во время порки. Стыд давал ей то, что было необходимо. Но прекращать порку женщина не собиралась. И, занеся руку, нанесла второй удар.

Такой боли Оля не испытывала никогда. Она закричала так, как будто ее режут. Девочка дернулась настолько сильно, что едва не завалила свою маму. Просто стоять на четвереньках с высоко поднятой попой Оля не могла. Она кричала, не понимая, почему же так больно, ведь только что было так хорошо. Мама даже испугалась такой реакции девочки. Боль была просто нереальная. Та боль, которая была до этого и боль сейчас это разные весовые категории, абсолютно не сравнимые друг с другом. Боль до этого от ремня, да было очень больно, но можно было пытаться терпеть ее, победить ее. Боль, которая была сейчас, терпеть ее было невозможно. Проще было просто умереть. Эта боль, она была какая-то совсем другая, абсолютно не похожая ни на какую, из той что пришлось уже испытать девочке. Боль плюс страх, Оле стало казаться, что следующий удар она не переживет. Следующий удар был такой же болезненный, но она продолжала жить и чувствовать эту противную, ужасную боль. Девочка закричала так громко и так высоко, как только могла

[Willy37]

- Немедленно прекрати!!! Хватит!!! Я больше не могу!!! Перестань!!! - кричала Оля после каждого удара, а боль была все сильнее и сильнее. Она, эта боль была из разряда, когда сделаешь абсолютно все, лишь бы прекратили пороть.

Таня вспомнила себя, когда ее саму пороли. Ей хотелось тогда тоже вот так кричать, ка кричит Оля. Но ей было стыдно.

- Стыдно? - сказала себе зацепившись за это Таня. Выдав девочке десять ударов, она сделала паузу, - ну да. Оле нужен стыд. Нужно позвать Юлю. Юле будет полезно посмотреть, пусть увидит что бывает за вранье. А Оле будет легче терпеть.

Юля продолжала сидеть в зале и смотреть телевизор. Хотя, она делала лишь вид, что смотрит его. И, даже сделала звук громче, но это чтобы не слышать как кричит и плачет ее сестра. Как противно приземляется на ее попу ремень. А по щекам Юли текли слезы. Несмотря ни на что ей было очень жалко Олю. Юля уже даже перестала ругать сестру за ее ненормальное желание. Она уже не могла просто так сидеть и уже собралась идти на кухню, заступиться за Олю, как услышала, что ее зовет мама.

- Нет! Не надо Юлю!!! - немного отдышавшись закричала Оля. Боль, за время паузы немного отлегла, зато вернулся стыд. Особенно, когда мама решила позвать сестру смотреть на ее порку. Этого только еще Оле не хватало. Было и так достаточно стыдно, что Юлька сидела в соседней комнате и все слышала. А теперь она будет еще и видеть, - мамочка, пожалуйста.

- Мама, ты меня звала? - спросила Юля, войдя на кухню. Первое, что она увидела, это стоящую на четвереньках свою зареванную сестру и маму, державшую Олю ногами за шею. Потом Юля увидела красно-синюю попу своей сестры. Выглядела задница Оли очень страшно.

- Да. Встань у стенки. Тебе полезно посмотреть что бывает с девочками, когда они начинают обманывать! - строго сказала мама.

- Мамочка, миленькая, давай..., - Юля хотела попросить маму простить Олю. Но остановилась, увидав лужицу под ней. Ей стало очевидно, что сестре нравится порка. Хоть Юля и была еще маленькой девочкой, но она видела, как Колька дергал себя за письку. Как его писька плевалась и какой довольный он был после этого. Да и более старшие девочки во дворе просветили Юлю на этот счет. Оставалось непонятным только одно, почему же тогда Оля так сильно кричит? Кричит так, как будто ей нереально больно и все это абсолютно не нравится.

- Юля?! - спросила женщина, не дождавшись продолжения от дочери.

- Ничего, - ответила девочка, вытерев слезы. Хоть Оля, как догадалась Юля, и была довольна, все равно было больно смотреть на неё. И у Юли сами по себе наворачивались на глазах слезы.

- Продолжим! - сказала Таня, когда Юля встала к стенке.

- Нееет! - закричала Оля, но плеть уже опустилась на ее попу, вызвав новую порцию боли. Но к удивлению девочки, хоть и было сильно больно, но боль была уж не такая противная. А мама продолжала наносить удар за ударом, оставляя новые багровые полосы на попе. Оля дергалась, кричала, но уже не так, как до этого. Эти удары, эту боль можно было хоть как-то терпеть.

Юля смотрела на порку большими глазами. Если не считать сэлфа Кольки, то эта была первая порка, которую девочка видела в живую. До этого мама никогда их не порола, ни Кольку, ни Юлю. Девочке было страшно, особенно от того как кричала и вертела попой от боли Оля. Страшно от того, какие следы оставлял ремень от плети на попе девочки. Но именно следы на попе, танец этой попы, а так же звук от удара ремня об эту попу, все это стало завораживать Юлю. Девочка сама не поняла, в какой момент, но ей стало нравиться то, что она видела. Она стала внимательно следить за всем процессом, благо мама порола не торопясь. Замах руки, в которой была плеть, полет ремня плети, удар этого ремня о попу, реакция попы и красная полоса, оставленная этим ремнем. То как напрягалась попа под ремнем и крик Оли. Пауза, во время которой красная полоса на попе становилась фиолетово-синий. Все это притягивало взгляд Юли и было для нее, как в замедленном повторе, хотя и происходило все достаточно быстро.

Оля продолжала кричать и плакать, но перестала умолять, просить о пощаде… Несмотря на то, что боль стала немного другая, терпеть и ее уже не было никаких сил. Ей очень хотелось, чтобы все как можно быстрее закончилось. Но ремень от плети продолжал раз за разом опускаться на ее попу, причиняя хозяйке этой попы очень сильную боль. К концу порки девочка уже охрипла от крика и устала сопротивляться. Теперь она лишь послушно стояла на четвереньках с поднятой попой. На какое-то время из-за боли Оля забыла о том, что её сестра стоит рядом и смотрит за тем, как мама наказывает её.

- Ты можешь встать, - услышала Оля голос мамы. Она даже и не заметила, что мама уже не держала ее ногами. С огромным трудом девочка поднялась и... И встретилась взглядом со своей сестрой. Как ей, Оле опять стало стыдно. Как она опять покраснела, краснота была даже заметна на ее зареванном лице. И тут, совершенно неожиданно для Оли, сестренка как-то хитро улыбнулась ей и подмигнула, вогнав её еще больше в краску.

- Надеюсь, что ты, Оля, надолго запомнишь эту порку! - сказала мама, внимательно осмотрев попу девочки. Результатом осмотра она осталась довольна. Попа была, пусть не так сильно, как у Айгуль, но тоже довольно хорошо и аккуратно разукрашена. Преобладал все таки темно-красный цвет, но были и фиолетовые оттенки. А также немного кровоподтеков. Но ничего страшного на попе Оли мама не увидела. Шлепнув ее рукой по попе, отчего Оля громко ёкнула и подпрыгнула, продолжила, - умойся, приведи себя в порядок и на кухню, готовить ужин!

Оля опустила подол платья и убежала. У них в доме была небольшая комнатка, где была раковина и даже вода из-под крана, но только холодная. Девочка умылась и побежала в свою комнату. Ей не терпелось посмотреть, как выглядит ее попа после такой порки. Дойдя до зеркала, Оля в нерешительности остановилась. До попы было даже больно просто дотронуться рукой, поэтому она боялась не только увидеть, но и представить, как выглядит попа. Смотря на себя в зеркало, Оля поймала себя на том, что она улыбается. А, по идее, после такой порки она должна лечь на кровать попой к верху и плакать. Но нет, она мало того, что не плачет, она счастлива. Да, просто-напросто счастлива. Постояв так немного, Оля набралась решительности, задрала подол платья и, обернувшись, посмотрела на свою поротую попу. То, что она увидела, не шокировало ее и не напугало. Наоборот. Да, Оля была счастлива. Сегодня мама исполнила ее, Олины самые несбыточные фантазии. Сегодня Олю выпороли по-настоящему, больно и беспощадно. И то, как выглядела ее попа сейчас, было тому хорошим подтверждением. Так, как сейчас, такой ни попа Оли, ни задница Коли никогда и близко не были.

Когда Оля ушла из кухни, мама подошла к дочери и обняла ее. Юля едва успела сделать нужное выражение лица, чтобы мама ни о чём не догадалась.

- Доченька, милая, ты же понимаешь, что это нужно Оле?! - сказала мама, пытаясь утешить дочку. Она хорошо видела и запомнила выражение лица Юли, слезы на ее щеках, когда та пришла на кухню, - не бойся, тебя я так наказывать не буду!

- С таким выражением лица нельзя идти на кухню, - сказала себе Оля, продолжая любоваться в зеркало на свою попу, в тот момент, когда мама позвала её на кухню, - иначе меня не поймут ни мама, ни, тем более сестра.

[Willy37]

Оля. Публичная порка из Письмо деду морозу от Юльк
Юлия Стайнвазен
В этом году середина мая выдалась на редкость теплой. Правда утром было еще прохладно, но днем столбик термометра поднимался за двадцать градусов. Таня решила купить своим детям новую летнюю одежду. Особенно Оле. Хотя Таня обещала, что девочка получит новую одежду только летом. Но Оля так хорошо и много помогала ей по дому, что просто заслужила новую одежду. С появлением дома Оли молодой женщине стало намного проще и легче с домашней работой. Она стала меньше уставать и больше времени уделять детям.

В поход за одеждой Таня решила взять и Олю. Это было бы справедливо. Вот только в родном городе, где все знали всех, сделать это было проблематично. Поэтому мама решила поехать со своими детьми в областной центр. Рано утром два часа поездом туда и поздно вечером, также два часа обратно. И целый день в городе в их распоряжении. Новая одежда и целый день для Оли.

- Это будет хорошим подарком для девочки, - подумала Таня, - тем более что она это заслужила.

В пятницу за ужином мама сказала об этом девочкам. Конечно же они обе обрадовались этому.

- Возьмешь завтра свой рюкзак с собой и положишь туда юбочку, футболку, кофточку и сандали. Не забудь про парик, - обратилась женщина к Оле, - на вокзале переоденешься и весь день в твоем распоряжении. Я понимаю, в кофте будет жарко. Но с утра еще прохладно, а в городе мы купим тебе другую одежду. Там и переоденешься.

Оля расцеловала маму. О таком подарке девочка и не мечтала. Целый день. Да, она была дома целыми днями и неделями дома Олей. Но, всегда хочется большего. И вот у нее есть возможность выйти в свет, быть Олей и в городе.

Довольной была и Юля. Возможность погулять по городу, выбирать новую одежду и обувь со своей сестрой, об этом младшая сестра Коли давно мечтала.

На следующий день Оля встала раньше всех. Умывшись она направилась на кухню и приготовила завтрак. За последние полгода девочка научилась многое делать на кухне и, ей это очень нравилось. Особенно с удовольствием она делала завтраки.

Когда завтрак был готов, Оля разбудила младшую сестренку. Маму разбудил запах, доносящийся с кухни. Позавтракав Оля побежала переодеваться. Времени было не так уж и много. Вокзал находился в другом конце города и ехать туда нужно было на автобусе.

И вот они уже на вокзале. До поезда совсем ничего, около десяти минут. Несмотря на раннее время, на вокзале было уже полно народу. Хорошо, что билет Таня купила заранее. Она тащит своих девочек к женскому туалету. И останавливается. И возле туалета стоит несколько женщин. Провести мальчика в женский туалет незаметно не удастся. А отправлять Колю в мужской, чтобы потом оттуда вышла Оля, было тоже не самым лучшим решением. Недолго думая, Таня с девочками отошли к ближайшей колоне. Потом она достала из рюкзака юбку и заставила сына надеть ее поверх брюк. Пока он надевал юбку, мама вытащила парик и нацепила его на голову мальчику. Надев юбку, Коля снял брюки. Последним штрихом была обувь. Все, в таком виде можно уже и в женский туалет, сходу никто не скажет, что это не девочка. Правда на разведку отправили Юлю. Тане не хотелось стоять с Колей в туалете и ждать, пока освободится кабинка. Девочка быстро вернулась назад, сказав что одна кабинка свободна, куда и направились мама с сыном. А там уже спокойно переоделись. Гольфики, футболочка, кофточка. Ну и расчесаться. И из кабинки уже вышла настоящая Оля. Вот только перед дверью на выход она остановилась. Было страшно. Ведь это первый выход Оли в свет. То, когда они заходили в туалет, не считалось. Там было все быстро и не понятно что. А сейчас, сейчас ей, Оле предстояло сделать первый шаг в её жизнь среди людей. Показать себя другим. Это всегда очень волнительно и, немного страшно.

- Смелее! - подбодрила девочку мама, - ты очень хорошо выглядишь. Не бойся!

Оля открыла дверь и сделала свой первый шаг. Да, адреналин и коленки подкашивались. Но никто не обращал на девочку никакого внимания. Все были заняты собственными заботами. Было немного обидно, но с другой стороны это придало девочки уверенности.

- Олька, ты выглядишь класс! - увидев сестру сказала Юля, - да, кстати, только что передали что наш поезд прибывает на первый путь.

Стоянка поезда десять минут, так что у них было еще достаточно времени. Потихоньку мама с девочками направились в сторону перрона. Первые шаги среди людей давались Оле не очень уверенно, все таки страх и неуверенность в себе еще присутствовали. Но каждый следующий шаг, да и вечно болтающая непонятно о чем Юлька, придали уверенности девочке. И на перрон она вышла уже довольно уверенно, хотя там было еще больше народу чем в здании вокзала.

Таня хотела взять билеты в купейный вагон, но подумав решила, что Оле будет интереснее ехать в плацкарте. Да и денежная сторона вопроса. Дойдя до своего вагона, её семья заняли свои места. Больше всего Таня не хотела, чтобы четвертое место было кому-нибудь продано. Но им повезло. Почти всю дорогу до города они ехали втроем. И лишь последние десять минут к ним подсела молодая женщина. Она лишь мило поздоровалась с обеими девочками и с женщиной, добавив при этом: "Какие милые и красивые девочки. Сестрёнки?".

Когда девочки с мамой выходили из вагона, у Оли не осталось ни каких страхов и сомнений на свой счет. Её все принимали за девочку и она могла быть сама собой.

Для начала они зашли в "детский мир". Были когда-то и такие магазины. Девочки сразу направились, нет не в отдел с игрушками, а в отдел с одеждой. Они стали выбирать, примерять одежду. Такого выбора и ассортимента в их городке не было. Ну а Оля, она вообще впервые в своей жизни выбирала себе одежду сама. Это было так здорово, особенно примерять и советоваться то с мамой, то с Юлькой.

- Как маленькие дети, - смотрела на них мама и улыбалась, - хотя они и есть еще дети.

Наконец девочки выбрали себе обновки, и мама одобрила их. Расплатившись на кассе, Таня спросила у кассирши, может ли ее старшая дочь сразу надеть новые вещи в примерочной. Естественно, что согласие было получено, и из магазина Оля вышла в обновках. На ней были белые гольфики и бело-голубое коротенькое платьице, которое заканчивалось там же и где и попа девочки. Мама считала, что платье уж слишком короткое, но девочки уговорили маму, да и смотрелось оно на Оле даже очень неплохо.

После детского мира был обувной магазин, цум, универмаг. Девочки с огромным удовольствием ходили по магазинам, мерили обувь и одежду. Последним магазином был "Спорттовары".

- Девушка, Вы не могли бы нам помочь? - обратилась мама к продавщице, стоявшей за прилавком. Это была действительно еще очень молодая женщина, девушка. Она была или сразу после училища или еще на практике.

- Мы хотели бы купить скакалку, - продолжила Таня, после того как девушка предложила свои услуги, - какую Вы нам можете посоветовать?

- Можно узнать, Вам скакалка для каких целей нужна? - вежливо спросила продавщица, - что Вы хотели бы с ней тренировать?

- Скакалка нужна для воспитательных целей вот этой девочки, - сказала мама, показав на старшую. Услышав это, Оля от стыда залилась краской как рак.

- Господи, как стыдно, какой позор, - пронеслось голове у той девочки, на которую показала молодая женщина. Девочка стояла, боясь поднять взгляд на девушку за прилавком, - что она теперь думает обо мне? Такая корова и еще получает по заднице как маленькая девочка.

- Ну да, конечно - ответила продавщица таким тоном, что как она могла не догадаться, что скакалки нужны именно для воспитательных целей непослушных больших девочек. И улыбнувшись, спросила, - для Вашей старшей дочери? Возьмите тогда вот эту резиновую скакалку. Воспитательный эффект очень хороший. Ваша дочь быстро и по достоинству оценит эту скакалку и ее воспитательные свойства. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Вы и Ваша дочь останетесь довольны, тем эффектом, который произведет эта скакалка на Вашу дочь.

Сначала Оля покраснела еще больше, когда услышала, что она быстро оценит воспитательный эффект скакалки. А потом, когда девушка добавила, что знает о чем, говорит, Оля не удержалась и посмотрела на продавщицу. Та тоже покраснела, но подмигнула Оле и улыбнулась, тем самым вогнав девочку еще больше в краску. Оля почувствовала, как зашевелился её дружок. Ей стало еще больше стыдно, хотя казалось бы куда еще. И, едва не заплакав, она уже хотела выбежать из магазина. Но мама крепко взяла её за руку и встала так, чтобы девушка, стоявшая за прилавком, ничего кроме красного лица девочки не заметила.

- Спасибо, мы берем эту скакалку, - сказала мама, продолжая держать Олю за руку. А та была готова провалиться на месте от стыда, - думаю, что скакалка не покроется пылью до её первого применения по назначению.

Расплатившись и положив скакалку в сумку, Таня с девочками наконец-то, к огромной радости Оли, направились к выходу. Выйдя из магазина, Оля не стала ничего говорить маме, просто вытерла рукой набежавшую предательскую слезу и улыбнулась сестренке.

А после была пельменная где они пообедали. Кафе-мороженое, городской парк с каруселями и под занавес кино. На вокзал они пришли как раз к отправлению поезда. Народу опять было полно, несмотря на поздний час.

На этот раз в купе им сразу попался попутчик. Конечно это было не совсем удобно, но терпимо. Юля сильно устала за этот день и хотела лишь одного, спать. А у Оли играли гормоны, она была вся на эмоциях. Постоянно тормошила свою сестру, а та лишь огрызалась в ответ. Мама несколько раз просила Олю, чтобы она оставила сестру в покое. Это сработало лишь когда женщина пригрозила выпороть старшую девочку. Оля оставила Юльку в покое, но себе покоя не могла найти. А искала она приключения на свою попу очень быстро нашла. Несмотря на просьбы и уговоры мамы, девочка продолжала крутиться, вертеться и нечаянно уранила стакан с чаем на ногу попутчика. Естественно, что его штаны намочились. Хорошо, что хоть он успел поймать стакан. Конечно же мужчина был не особо доволен. И, конечно же он выматерился, сказав что будь Оля его дочь, уже давно выпорол бы её за такое поведение.

- Вы правы, конечно. Извините. Можете не сомневаться, она будет дома обязательно наказана! - сказала Таня, подав мужчине полотенце, чтобы вытереть брюки. А Оле она пригрозила кулаком. Девочка притихла, стала тише воды, ниже травы.

- Все так говорят, а потом вот вырастает, - огрызнулся попутчик, но полотенце взял.

- Да, Вы правы! - строго сказала женщина. Повернувшись к Оле она строгим тоном приказала, - задери платье, сними трусы и ляг на полку!

- Но мама! Тут же люди! - на глазах у девочки выступили слезы. Такого она никак не ожидала от матери. Полный поезд людей и она будет сейчас сверкать голой попой, - давай лучше дома!

- Никаких дома. Люди? Пусть они посмотрят что бывает с девочками которые не слушают мам. Они еще меня и поддержат, а тебе, может быть, будет хоть немного стыдно! - ответила мама. Хотя она прекрасно знала, как сильно стыдно будет сейчас Оле.

- Мамочка, пожалуйста! Не надо здесь! - Оля реально заплакала и испугалась. Испугалась, что мама будет ее пороть прямо здесь, в вагоне, где полно народу. Где все будут видеть её голую попу, будут видеть, как ее наказывают поркой. Это так стыдно, это так унизительно, - мамочка, пожалуйста, давай дома!

- Я тебя тоже просила, умоляла. Но ты меня не послушалась! - оборвала её Таня, - теперь моя очередь не слушать тебя!

Делать нечего, сгорая от стыда, Оля легла на сиденье. Потом приподняла попу и стянула трусы. Платье было таким коротким, что и задирать было нечего. На улице было уже достаточно темно, но освещение в вагоне позволяло хорошо видеть, что девочка лежала с голой попой. А те, кто был поближе, например попутчик, видели и красное от стыда лицо девочки.

[Willy37]

Повернув голову в сторону мамы в надежде ее все таки уговорить, Оля застыла от ужаса. В руке у мамы была, купленная сегодня магазине, резиновая скакалка, воспитательный эффект от которой, по словам продавщицы, должен был понравиться девочке. Весь мир Оли сузился до этой самой скакалки в руке у мамы и собственной попы, по которой эта самая скакалка будет сейчас плясать. На мгновение забылось, что она лежала с голой попой на сиденье вагона. Что кругом зрители, которые ждали начало концерта, порки этой девочки с голой попой. Оля, как и многие ученики из её школы, очень хорошо знала, что такое скакалка. На уроках физкультуры многим прилетало скакалкой по ножкам. У учительницы всегда была скакалка в руке и она позволяла себе, слишком ленивых, болтливых учеников, хоть мальчиков, хоть девочек, иной раз попотчевать скакалкой по голым ногам. Только у нее была не такая тяжелая скакалка, как у мамы в руке.

- Мамочка, пожалуйста только не скакалкой! - Оля была уже готова на порку чем угодно, лишь бы не скакалкой. Если в школе был всего один удар, который было нереально вытерпеть без слез, то мама, это точно, одним ударом не ограничится. И как ей, Оле, сейчас терпеть эту скакалку, тем более когда полный вагон зрителей. Постепенно к ней вернулось осознание того, что они с мамой не одни в вагоне.

Таня не стала дальше дискутировать с девочкой и нанесла первый удар. Он оказался достаточно сильным и болезненным, ведь она еще ни разу в жизни не порола скакалкой. Да и её тоже никогда не пороли скакалкой. Поэтому она и не знала, насколько болезненна порка скакалкой. На попе девочки, даже не появилась, а вспухла петля. Точнее женщина со скакалкой в руке видела лишь две вспухшие полосы, а конец петли был на боку попу, что сделало удар еще болезненнее. Вполне естественно, что девочка не смогла молча вытерпеть первый удар и закричала. Боль была ни с чем не сравнимая. Так больно во время порки девочке еще никогда не было. Во всяком случае так показалось ей тогда.

От крика Оли проснулась ее младшая сестра. Посмотрев со своей полки вниз, она увидела лежащую с голой попой сестру и маму со скакалкой в руке.

- Обалдеть, - сказала про себя Юля. Присмотревшись, девочка увидела петлю от скакалки на попе сестры. С момента первой порки Оли за ложь, она перестала жалеть сестру, когда ту наказывали поркой. Наоборот, Юле стала нравиться порка и она старалась всегда присутствовать, когда мама в очередной раз порола Олю.

- Если ты хочешь, чтобы все пассажиры с этого вагона сбежались посмотреть на твою попу, на то как ты ей вертишь, то можешь и дальше так же громко кричать. Мне это не мешает, - тихо сказала мама, наклонившись к уху Оли, - а если ты и дальше будешь так же вертеть задницей, то все узнают, кто ты.

Выпрямившись, Таня нанесла следующий удар. Он был примерно такой же по силе, как и предыдущий, только более точный, без захлеста. И Оля опять закричала. А как можно вытерпеть такую боль молча? Но в этот раз ей удалось не так сильно вертеть попой. И ещё один удар и девочка опять закричала от резкой и сильной боли. Терпеть такую боль молча было нереально. А по её щекам слезы проложили маршрут и текли ручьем. И новый удар, и новая порция боли и еще один крик девочки. Оля вцепилась руками за край сиденья изо всех сил стараясь не дрыгать ногами и как можно меньше вертеть попой. Это ей хоть как-то, но удавалось. А вот не кричать, с этим было намного сложнее. Боль была сильнее её.

- Довольно! Остановитесь! - сказал попутчик, на которого Оля уронила стакан с чаем. Он оказался в очень неловкой ситуации. Ведь по сути это из-за него пороли девочку. Да, конечно она виновата и плохо себя вела. Да, эта девочка заслуживала хорошей порки, но не та же, не прилюдно. Мужчина понимал, что должен что-то сказать, хотя сам с удовольствием смотрел и продолжал бы с таким же удовольствием смотреть за поркой этой девочки, - я не так имел в виду. Я не сержусь на неё больше!

- Это хорошо, - ответила мама девочки. И у Оли появилась надежда, которая впрочем тут же исчезла, - зато я на неё сержусь и она получит еще пять ударов.

Мужчина промолчал в ответ, посчитав свою миссию выполненной. А Таня уже нанесла первый из обещанных пяти ударов. Та, небольшая пауза, которая была, не помогла Оле. Боль была ничуть не меньше, да и сил терпеть эту боль не прибавилось.

Неожиданно для себя девочка вспомнила, что ее секут прилюдно. Что на её порке есть зрители. А ведь это её самые любимые фантазии, публичная порка. Те фантазии, которые, как думала Оля, просто невозможно реализовать. Да, это не публичная порка на ярмарке у столба. Да, это не порка в школе перед одноклассниками в классе или перед всей школой на линейке. Тем не менее это публичная порка. А фантазию можно дорисовать. И ее дружок подал признаки жизни.

- Что она делает?! - сквозь боль услышала Оля голос мужчины, сидящего на боковом месте, - её надо остановить! Разве можно пороть такую взрослую девочку прилюдно да по голой заднице?!

- Сёма, не лезь! - ответила мужчине его жена, - девочка виновата сама. Мать правильно делает, что наказывает её. И вообще девочек в таком возрасте можно и нужно пороть для их же пользы!

Что говорила женщина дальше и что ответил ей мужчина, Оля уже не услышала. На её попу опустился очередной удар, оставив на ней новую петлю и новую порции боли, которую девочка почувствовала в этот раз как-то по-другому. Нет, боль была такая же противная и нестерпимая. Но она ощущалась как-то не так.

- Там большую девчонку порят! - совсем близко с Олей прозвенел голос мальчика, - пошли смотреть!

- Я тебе сейчас пойду! - ответил ему женский голос, - сядь на место, иначе получишь так же как и та девочка!

Услышав и эти голоса, Оля почувствовала, как ее секретик стал большим и начал пульсировать. И после следующего болезненного удара она стала двигать попой вперед-назад, сильно прижав ее к сиденью. Таня заметила перемену в поведении Оли. Догадавшись с чем это связанно, она нанесла оставшиеся три удара один за другим. Оля, громко закричав, изогнула спину дугой, чем еще сильнее придавила своего дружка к сиденью и кончила. Последний удар лишь усилил оргазм девочки.

- Малыш, тебе придется полежать какое-то время так, с голой попой. Попозже я помогу тебе переодеться, - наклонившись к девочке тихо сказала мама. Выпрямившись, громко добавила, - следующие полчаса будешь лежать вот так, с голой задницей. Может тебе, будет стыдно!

Юля любовалась сверху поротой попой своей сестры. Поскольку ударов было не так много, то петли, каждая по отдельности, хорошо просматривались. Глазея на попу Оли она незаметно для себя, уснула. И маме пришлось её немного переложить. Девочка могла просто свалиться с верхней полки.

Потихоньку Оля, насколько это было возможно, приходила в себя. Она буквально попой чувствовала, как на нее бросают взгляды те, кто сидели рядом и те, кто проходил мимо. Ей казалось, что люди специально ходили туда-сюда, чтобы посмотреть на поротую девочку. Незаметно для себя Оля уснула. Сон унес девочку в её мир, мир её фантазий. Она с классом едет на поезде. Накануне им всем раздали билеты, а она забыла свой билет дома. И вот проводник проверяет билеты. Оле становится страшно, она пытается спрятаться. Но проводник находит девочку. За проезд без билета полагается порка по голой попе. Девочке становится очень стыдно. Ведь ей придется оголять попу перед одноклассниками и учителем. И вот она уже лежит на сиденье с голой попой, из глаз текут слезы. И первый удар опускается на ее попу. Оле очень больно, она кричит, а лучшая подружка, она рядом с Олей, пытается успокоить её.

- Тише Оля. Девочка моя, вставай, - шептала мама наклонясь над девочкой. Оля открыла глаза, не сразу сообразив, где она и что с ней. В голове еще картинки как ее перед всем классом порят за проезд без билета. Да, она лежит точно так же, на сиденье вагона с голой попой, которая очень сильно болит. Значит все правда. Но, где подружка, где весь класс? И что делает здесь мама?

- Оля, вставай, только тихо, - шепчет ей мама, - пока все спят, тебе надо вытереться и переодеться.

Наконец девочка возвращается в реальность. Да, порка была реальная, да в поезде, но порола мама. Мама прикладывает палец к губам, показывая что все спят. Девочка, стараясь не шуметь, потихоньку поднимается. Таня садит ее спиной к проходу, помогает снять платье. Потом подает Оле мокрое полотенце и помогает вытереться. Вытеревшись, девочка с помощью мамы надевает футболку, кофточку, колготки и юбочку. Конечно, можно было надеть и одежду Коли, но Таня не стала рисковать. Мало ли. Все видели и знали, что пороли девочку, а из вагона выходит мальчик. К тому же проводники, в отличие от остальных пассажиров, не спали.

Поезд подъезжает к нужной им станции. Таня поднимает младшую дочь. Юля, сильно уставшая за день, практически спит на ходу и ее приходиться едва ли не тащить на себе. Вот и вокзал. Поезд останавливается. Таня и девочками выходят из вагона. На перроне стоят проводники. Таня прощается с ними, а они хитро улыбаются и подмигивают Оле, вгоняя её в краску. Конечно же они и знали, и видели, как Олю порола мама по голой попе и как она, Оля лежала потом с голой поротой задницей. И от осознания этого девочке стало стыдно. Она тоже что-то пробормотала на прощание и поспешила к выходу, таща за собой, больше на себе, младшую сестру.

На переодевание времени не было. Последний автобус уже стоял на остановке. И, как только Таня с девочками заняли места, автобус тронулся. Оля получила возможность до конца оставаться собой.

Придя домой, пока мама укладывала Юлю, Оля, не переодеваясь, быстро собрала на стол попить чаю. Когда женщина пришла на кухню, там был аромат чая. На столе стояли кружки, из которых шел пар. И тарелка с печеньем, которое они купили в городе. Конечно же Таня была приятно удивлена, но лишь улыбнулась девочке, заставив тем самым её опять покраснеть.

Чай пили молча. Оля, как нашкодивший ребенок, который хочет извиниться, но не знает как, сидела с опущенным взглядом и краснела. Мама, поглядывая на нее, улыбалась. Таня примерно представляла, что творилось в голове девочки. Допив свой чай, Оля подождала, пока мама допьет свой чай и после сразу же помыла обе кружки.

- Мама, ты самая лучшая! - сказала Оля и, поцеловав ее, добавила, - спасибо!

После она сразу же убежала к себе. Женщина не стала спрашивать, уточнять, за что спасибо. Она и так это знала. Ведь, каким бы не был прекрасным этот день для Оли, в конце этого дня её жестоко выпороли. Значит, придя домой, Оля должна была по логике сразу же закрыться в своей комнате. И, если не рыдать в подушку, то как минимум изображать обиженного ребенка и ни с кем не разговаривать. Вместо этого ужин, комплимент, что мама лучшая и спасибо.

***

- Повторю, - когда Оля встала в нужную позу, напомнила мама. Девочка стояла на четвереньках, опустившись на локти, высоко задрав попу, а женщина зажала ее шею между своих ног, - если ты хочешь, чтобы все соседи сбежались посмотреть на твою порку. Или ты хочешь публичную порку, можешь кричать.

Слова мамы про публичную порку освежили память девочки, а ее дружок опять подал признаки жизни. Да, но тогда её пороли перед чужими людьми, которых Оля видела (а кого лишь только слышала, ведь на попе нет глаз) в первый и в последний раз жизни. Да и пороли её лежа на сиденье. А сейчас, мало того, что кругом соседи, которых девочка знала, так еще и такая постыдная поза, в которой видно абсолютно все. Но терпеть порку в такой позе молча, да еще после крапивы было нереально.

- Мамочка, пожалуйста, прости меня! Я все поняла, я исправлюсь! - сделала последнюю попытку Оля, а плеть уже приземлилась на её попу, покрытую волдырями от крапивы и оставив на ней тёмно-красную полосу. Девочка впилась зубами в руку, чтобы не закричать от боли. Соседи пока еще не знали про то, что происходит здесь. И Оля хотела меньше всего, чтобы кто-нибудь из них случайно увидел или услышал, как она получает по попе, да еще в такой позе. Второй удар не заставил себя ждать. И новая порция боли, еще одна тёмно-красная полоса. Первая полоса к тому времени приобрела фиолетовый оттенок. С опытом Таня стала пороть девочку значительно строже, но и удары стала ложить намного точнее. Вот и полосы от первых двух ударов бежали параллельно друг другу сверху вниз к месту от куда растут ножки. Оля резко дернула попой, но женщина смогла удержать ее. Третий удар, третья тёмно-красная полоса рядом с двумя фиолетовыми. На этот раз девочка не смогла молча вытерпеть удар, хоть и не так сильно, но закричала, выписывая своими ножками и попой очередной пируэт. Оля на мгновение выпустила руку изо рта, чтобы сплюнуть накопившуюся слюну, а в этот момент плеть вновь, как змеюка, впилась в её попу. В этот раз девочка закричала достаточно громко. Выдав попой и ножками очередной пируэт, она опять схватила зубами свою руку, на которой уже был хорошо заметный след от зубов. И еще один удар. Оля замычала от боли, но не выпустила руку, по которой текли слюни, сопли и слезы. Попа девочки уже все была покрыта, в основном, полосами фиолетового цвета, что говорило о силе, с какой Таня порола свою дочку. Конечно же она отдавала себе отчет в том, какую боль причиняет Оле. Но, ведь это была порка в наказание, а не для удовольствия девочки. И, Таня, как и её отец, считала, что раз уж взялся пороть, то пороть как положено, строго, жестко. Так, чтобы эта порка, это наказание осталось в памяти надолго. Поэтому мама Оли не испытывала никаких угрызений совести, видя как больно девочке.

Отсчитав первую дюжину, Таня сделала небольшую паузу, дав девочке немного отдышаться. Оля терпела как, могла, старалась не кричать, чтобы не привлечь внимания соседей. Да, был характерный шум ремня, приземляющегося на голую попу, но ветер уносил его в другую сторону. Да и без сопутствующих характерных криков не сразу можно было догадаться, что происходит. В паузе Оля услышала, как мимо их дачи медленно проехала машина. На мгновение девочке показалось, что машина остановилась. Это был хороший адреналиновый шок. Хотя с дороги нужно было внимательно присматриваться, чтобы увидеть, что происходит во дворе.

- Отдохнула? - спросила мама, прекрасно понимая, что нет. Но она всегда так говорила, скорее предупреждая девочку о продолжении порки. И, сказав это, тут же нанесла первый из оставшихся удар. Адреналиновый шок и новая волна стыда, как обычно, помогли Оле. Боль, хоть и оставалась такая же сильная и противная, но терпеть её уже было легче. Но это не устраивало женщину с плетью в руке. Поэтому каждый следующий удар был сильнее, оставляя на месте встречи ремня от плети и попы белёсые полосы, которые, достаточно быстро, наливались кровью и становились фиолетовыми. Стыд и адреналин уже не могли помочь девочке. Ей опять пришлось прикусить руку, на этот раз до крови. А попа и ножки стали опять выписывать замысловатые пируэты.

- Можешь подниматься, - сказала мама, выдав последний удар. Она обошла девочку и посмотрела на то, как выглядит её попа. Своей работой Таня осталась довольна. Попа была равномерно покрыта фиолетовым цветом. Местами были небольшие кровоподтеки.

Оля с трудом поднялась. На ее руке был хороший след от ее зубов с капельками крови. А по щекам текли слезы и сопли. Мама подала ей носовой платок, чтобы она смогла вытереться.

Если Оля надеялась, что на этом порка и, соответственно наказание закончилось, то она сильно ошибалась.

[Willy37]

письмо деду морозу от Юльки
Юлия Стайнвазен

***

Казахстан, начало 80х...

- Таня, как хорошо, что ты дома, - почтальонка, стряхнув снег с валенок, вошла в дом.

- И я рада тебя видеть, - ответила хозяйка, молодая девушка, - проходи. Чайку с мороза?

- Было бы неплохо, хотя и работы много, - снимая тулуп, сказала почтальонка.

Когда Аня, так звали работницу почты, разделась и переобулась, девушки прошли на кухню. Таня сразу достала кружки и налила горячего чаю. Чайник стоял на печи, поэтому горячий чай был всегда. Поставив кружки с чаем на стол, она также поставила на стол печенье.

- Как хорошо, горячего чаю с мороза, - сказала Аня, сделав глоток чая, - и печенье у тебя всегда вкусное. Разбалуешь ты меня так.

- А ты почаще заходи, - улыбнулась хозяйка.

- Приму к сведению, - улыбнулась гостья, сделав еще один глоток горячего чая, - кстати, пришла то я вот зачем.

- Ну ка, интересно, - прервала ее Таня, - я то думала, что ты просто чайку с мороза захотела.

- Твоя младшая письмо деду морозу написала и принесла его на почту. Раньше то ты с ней вместе и писала и приносила на почту. А сейчас она все сама. Вот я и решила принести это письмо тебе, - почтальонка протянула конверт своей подруге.

- Спасибо. Да, дочка уже выросла, а я и не заметила, - взяв конверт, сказала хозяйка.

- Ладно, спасибо за чай. Пойду я, работы много, - допив чай, стала собираться Аня.

Когда гостья ушла, Таня открыла письмо. Она была рада, что Юля, ее дочь, смогла сама написать письмо. Улыбнулась, что дочка догадалась сама отнести его на почту, а не просто скинула в почтовый ящик, иначе ищи-свищи его потом. А так можно выполнить просьбу ребенка. И Юля еще один год будет верить в деда мороза.

- Да, почерк еще совсем корявый, - улыбнулась Таня, когда раскрыла конверт, - детский, корявый почерк, буквы печатные. Но тем не менее написала, не побоялась сама написать.

- Дорогой Дед Мороз, я прошу не для себя, - начала мама читать письмо девочки, - я прошу для брата. Он очень хороший, правда.

- Какая хорошая девочка у меня выросла, просит за брата, - с гордостью за дочку, подумала Таня.

Но по мере чтения письма выражение лица женщины стало сильно меняться.

- Этого просто не может быть, что она пишет! Я не могу поверить! - дочитав письмо до конца, вслух сказала молодая мама, - что мне теперь делать? К кому обратиться? Я даже не знаю, с чего начать и что вообще в такой ситуации делать.

Таня села на диван, положив письмо рядом. А на глазах появились слезы. Она всегда думала, что она хорошая мать, что все делает правильно в воспитании детей, а тут… И как такое понять, где ошибка. Почему? Почему именно с ней и ее мальчиком? Чем больше Таня думала, тем меньше понимала, как такое вообще возможно. Да, она расстила детей без отца, но это не могло быть причиной. Таких мам-одиночек, как она много. Но таких проблем, наверно, нет ни у кого. Или есть, но просто молчат? Ну да, естественно, даже есть такие проблемы, будут молчать. А может и просто не знают о них. Ведь и она, Таня, случайно узнала об этой проблеме. Хорошо, что Аня принесла ей письмо и никто другой его не вскрыл. Вот стыдоба была бы, если бы кто чужой, да и свой тоже, прочел бы это письмо. Позору было бы, не оберёшься. Что делать и как быть, Таня, так и не смогла решить. Решения не было вообще никакого. А делать что-то нужно было. Ведь нельзя делать вид, что она ничего не знает, что ничего не произошло. К кому обратиться? К врачам? Так они закроют ее мальчика в психушку. В школу? В лучшем случае ее просто лишат родительских прав. Нет, в школу, учителям нельзя. Им нет вообще никакого доверия. Что знает один учитель, узнает вся школа, потом проходу ее сыну не дадут вообще. Спросить совета у родителей? Тоже не вариант, маму схватит инфаркт, а папа. Лучше об этом и не думать, что скажет или сделает ее папа. А к кому еще обратиться за советом?

В отчаянии Таня взяла письмо и стала заново читать в надежде, что она что-то неправильно поняла, что там все совсем по-другому написано.

- Дорогой Дед Мороз, я прошу не для себя, я прошу для брата. Он очень хороший, правда. Я всегда хотела сестренку, пусть даже старшую. А Коля, мой старший брат. Ему уже 13... (зачеркнуто "Он надевает")... Он, правда, правда, выглядит совсем как девочка. (зачеркнуто "Вот только женской одежды")... Он надевает мамины платья, у него, ведь нет своих. Ты не мог бы подарить ему красивое платьице? И он тогда (зачеркнуто "был бы")... будет красивой девочкой, хоть и не настоящей. А ты мог бы сделать из него настоящую девочку? Ну хотя бы на время? Ведь и братика я тоже хочу. А еще, нет ты не подумай ничего плохого. Просто он (зачеркнуто "бьет хлещет")... берет в руку ветку от дерева и (зачеркнуто "бьет себя снимает с себя брюки")... задирает юбку, почему-то он, когда так делает, то хочет быть девочкой. И снимает трусы. А потом бьет себя этой веткой по попе. Бьет так сильно что (зачеркнуто "ревет")... плачет. Я (зачеркнуто "не подглядывала")... случайно увидела. В первый раз я испугалась. А потом я видела как он (зачеркнуто "дрочил")... Не знаю, как написать. Он был очень доволен. А еще он (зачеркнуто "сочиняет")... пишет в тетрадку свои фантазии. Я их читала. Наверно, это плохо, но я хотела знать, что он там пишет. Так вот, Коля хочет быть девочкой Олей и чтобы (зачеркнуто "его")... ее, эту девочку Олю наказывали поркой. Чтобы (зачеркнуто "ему") ей было очень больно и стыдно. И чтобы всегда кто-нибудь смотрел, как (зачеркнуто "его") Олю эту секут по голой попе розгами.
Это, наверно, очень больно. Я не знаю точно. Но я видела, как пороли (зачеркнуто "Ленку") мою подружку и она (зачеркнуто "ревела") плакала. А потом она сказала, что это очень больно. (зачеркнуто "А он, Коля")... А Оля хочет так. И я не знаю, что для него попросить. Но Ты же, Дед Мороз умный, и придумаешь (зачеркнуто "что ему подарить")... как (зачеркнуто "ему")... Коле и Оле помочь.
Спасибо Дед Мороз.

[Willy37]

Оля. Порка за двойки. Из Письмо деду морозу от Юль
Юлия Стайнвазен
- Теперь перейдем к школе! - дождавшись, пока Оля высморкается, вытерет слезы и приведет себя немного в порядок, сказала мама, - сегодня мне звонила твоя классная руководительница.

- Знаешь, что она посоветовала? - спросила после паузы, Таня. От этих слов Оля опять покраснела как рак. Она прекрасно знала, что могла и действительно посоветовала классная руководительница маме, - да, ты правильно поняла. Она посоветовала тебя как следует выпороть.

***

В течение нескольких дней после первой реально жесткой порки, которую Оля получила от мамы за ложь, попа еще болела. Да и следы держались на ней в течение недели. Оля едва ли не несколько раз на день рассматривала их в зеркало. А фантазия, она продолжала рисовать все новые и новые картинки. И это несмотря на то, что Оля теперь хорошо знала, что такое реальная порка и насколько это реально больно. Что реальность очень сильно отличается от её фантазий, где она такая храбрая девочка, что может вытерпеть любую порку, любую боль. И, даже реальность не подкорректировала эти фантазии.

Прошло две недели тех памятных для Оли событий. Понятно, что попа перестала болеть и следов, к огорчению девочки, на ней тоже не осталась. А провоцировать маму на порку Оля боялась. Желание получить по попе уже стало опять достаточно большим, а страх перед поркой, перед болью был еще больше. Страх был настолько велик, что Оля даже боялась заняться сэлфом.

Семья собралась на кухне за ужином, который Оля помогла маме приготовить. Разговор как обычно. Таня поинтересовалась, как дела в школе. Девочки, как обычно, ответили, что все хорошо. Юля рассказала какую-то, как ей самой показалось, забавную историю. После ужина, убрав посуду, Оля сразу же убежала в свою комнату, сказав что ей нужно учить уроки. В тот момент, когда она открывала дверь в свою комнату, зазвенел телефон. Девочка не придала этому большого значения. Им практически никто не звонил, только маме по работе. И иногда по выходным родители мамы.

- Слушаю, - сняв трубку, сказала Юля, - да, хорошо. Мама, тебя к телефону!

Минут через десять в комнату Оли постучали. Вошла младшая сестра и сказала, что её, Олю, зовет мама. Зачем, на этот вопрос сестренка не могла ответить. Без всякой задней мысли, но немного недоумевая, Оля в сопровождении сестры отправилась на кухню, где и была мама.

- Оля, я хочу увидеть тебя здесь через десять минут в твоей школьной форме, - строго сказала мама, когда увидела вошедших девочек, - так же я хочу видеть твой дневник и тетрадки.

Оля сразу все поняла и испугалась. Она вспомнила разговор с мамой после первой порки. Когда мама сказала, что будет пороть её не только за двойки, но и за тройки. А Оля умудрилась получить вчера двойку и сегодня две двойки сразу. Хотя одна из сегодняшних двоек, это за контрольную работу, которую они писали пару дней назад.

Когда Оля вернулась в свою комнату, у нее на глаза навернулись слезы.

- Чего ревешь, дура?! - зло сказала она себе, - это не то ли, о чем ты мечтала? Только сегодня фантазировала, как училка раскрутила тебя на порку, пообещав не рассказывать маме, чтобы не огорчать её. Представь себе, что эта училка передумала и сдала тебя с потрохами. И теперь тебя выпорет мама, но уже по-настоящему. Игра продолжается!

Но все это не помогло девочке, чтобы взять себя в руки. С огромным трудом она смогла снять свое платье. И с дрожащими руками, с таким же трудом, Оля надела школьную форму. Она надевала уже сегодня эту форму, когда делала домашнее задание и фантазировала, как получает по заднице от своей классной руководительницы. Достать дневник из портфеля было еще сложнее. Руки совсем не хотели её слушаться. Наконец Оле удалось достать дневник и тетради. Взяв их, она подошла к зеркалу. Если бы не слезы, то из зеркала на неё смотрела довольно симпатичная школьница с тетрадками в руках.

Идти до кухни было не так уж и далеко, нужно было лишь пройти через коридор. Но эти несколько шагов дались девочке с огромным трудом. Ноги не слушались. Руки тряслись так, что за эти пару метров Оля умудрилась дважды уронить дневник и тетрадки. А потом с огромным трудом, этими же трясущимися руками, она долго поднимала упавшие вещи.

Наконец она добралась до комнаты, где её ждала мама. Войдя на кухню, Оля увидала, уже знакомую ей скамейку, стоявшую посреди комнаты. И, о ужас! Розги! Длинные, тонкие розги! Сначала девочку обдало волной возбуждения, предвкушения. Ведь это розги! Это настоящие розги, а не то, что она резала для своего сэлфа. Это классика и мечта, порка розгами на скамье. Но эта эйфория исчезла еще быстрее, чем появилась. Страх! Он взял девочку под свой контроль. Ведь розги это очень больно. Ведь не зря же для наказаний, для серьезной порки использовали розги. И мама будет сечь совсем не так, как Оля сечет себя во время сэлфа. А если мама еще и, как полагалось, привяжет её к скамейке перед поркой. Все эти мысли так напугали Олю, что она перестала правильно соображать. А еще Юля, она тоже была здесь. А это значит дополнительное унижение.

- Дай мне свой дневник и тетрадки! - строго сказала мама вошедшей девочке. Оля, так и не сумев унять дрожь в руках, протянула трясущимися руками то, что просила мама. От женщины не ускользнуло то, как Оля боится предстоящей порки. Она незаметно для девочки улыбнулась и, взяв дневник, сразу открыла его на нужной странице. После этого мама полистала тетрадь и, найдя то что искала, сказала, - Оля?! Три двойки за день. Не многовато ли?

- Ты, наверно догадываешься, что звонила твоя классная руководительница, Елена Сергеевна? - после паузы спросила молодая женщина, - а знаешь, что она сказала? Елена Сергеевна сказала, что ты не глупая, но ленивая. Скажи мне, Оля, ты помнишь наш разговор перед новым годом? Что я тогда тебе сказала?

- Помню, - вытерев кулаком сопли и слезы, тихо ответила девочка. Розги, лежавшие на столе, как магнит манили её. Оля не могла оторвать от них свой взгляд, понимая что уже совсем скоро её попа познакомиться с этими розгами. И это нагоняло на девочку еще больше страха. А сказать то, что она должна была сейчас ответить маме, у неё просто не поворачивался язык, - ты сказала... что будешь... меня пороть... не только за двойки... но и за тройки.

- Правильно. Теперь слова твоей учительницы вызывают у меня сомнения. Если, по её словам, ты умная, но зная что тебя ждет порка, получаешь три двойки. Вывод, тебе нравится, когда я наказываю тебя поркой и ты так провоцируешь меня на порку, - сказала мама, наблюдая за реакцией Оли, - или Елена Сергеевна ошиблась. Ты не умная. Ведь умные девочки, зная что им грозит реальная порка не стали бы получать двойки, тем более три за день. Ну или последняя возможность, ты настолько ленивая, что тебе и порка нипочём. Какой вариант правильный?

- Молчишь? - выдержав небольшую паузу, продолжила женщина. Она давно заметила, как Оля смотрит на розги. Какой эффект розги произвели на девочку. Как сильно она их боится, - как ты думаешь, что посоветовала мне твоя учительница? Не знаешь? Она посоветовала драть тебя как сидорову козу. Ты знаешь что это значит?

- Да, - едва слышно ответила Оля. Она слышала на уроках истории и читала в книгах, что это значит пороть без пощады и испугалась еще больше. А предательские слезы уже текли ручьем по её щекам.

- Очень хорошо, что ты знаешь, - строго продолжила мама, - но я все таки тебе расскажу. Был когда-то скупой и злой мужик по имени Сидр. И была у него коза, которую он не любил. И вообще тогда коз считали глупыми животными. И вот, если коза заходила в огород и топтала грядки, мужик бил её беспощадно. Ведь Сидр не любил ее. И коза была глупая, за что её жалеть. Вот отсюда и пошло, драть как сидорову козу. И раз Елена Сергеевна так посоветовала, а опыт у нее, насколько я знаю, в этом деле большой, то я и последую совету твоей учительницы. Или ты не веришь, что она так могла посоветовать?

- Мамочка, миленькая! Прости, пожалуйста! - попыталась выпросить прощение Оля. Конечно же она верила, что классная руководительница могла так посоветовать. У нее у самой две дочери, одна учится на год старше, другая на год младше. Вся школа знает, что своих дочек Елена Сергеевна держит в ежовых рукавицах, что девочки за малейшее получают по заднице, - я буду учить! Я все исправлю! Честно! Поверь мне! Пожалуйста, на этот раз прости меня!

- Глупенькая девочка! Конечно же, я верю тебе, - ответила мама и у Оли появилась надежда, которая тут же исчезла, - но, когда я тебя выдеру как сидорову козу, я буду уверена, что ты будешь учить уроки!

- Со скамейкой ты уже знакома, - продолжила Таня, мама девочки, - знаешь что делать!

- Мамочка, миленькая! Пожалуйста, давай лучше ремень! Только не розги! - девочка стала умолять маму заменить девайс. Она еще не знала наверняка, насколько это больно, получить розгами. Но была уверена, что точно намного больнее ремня. Хотя ремнем по попе тоже очень больно.

[Willy37]

- Так я и хотела ремень, но Елена Сергеевна. Она сказала, драть как сидорову козу. А я доверяю её опыту, - ответила мама, - а если ты сейчас же не ляжешь сама на скамейку, я помогу тебе. А после привяжу тебя к ней!

На Олю было больно смотреть, она настолько испугалась предстоящего наказания. Все её фантазии о порке розгами на скамье, особенно фантазии о школьной порке, напрочь вылетели в тот момент из её головы. Девочка с огромным трудом заставила себя дойти до скамейки и задрать подол её формы. Так, с задранным подолом в руках, Оля простояла еще какое-то время, не решаясь лечь на скамью.

- Чего ждешь? Тебе нужна помощь?! - строго прикрикнула на девочку Таня. И Оля, сделав огромное усилие над собой, легла на скамейку. Осталась самая мелочь, снять с попы трусики, оголить попу. Но как это сделать, когда знаешь, что как только попа окажется голой и беззащитной, на неё сразу же обрушатся беспощадные розги. Розги, которые принесут с собой боль, очень сильную боль, - Оля?! Ты хочешь, чтобы я тебя привязала?

Окрик матери помог девочке стянуть с попы трусики, оголив её. Теперь попа, но не Оля, была готова к знакомству с розгами. Девочка закрыла глаза, вся сжалась и напряглась в ожидании неизбежного. Как долго Оля мечтала об этом, вот так с голой попой оказаться на скамейки в сладостном ожидании розог. И вот оно, сбылось. Но нет этого сладостного предвкушения порки, есть только страх, отчаяние и невозможность, что-либо изменить.

- И так, моя любимая девочка, сейчас ты будешь наказана розгами за двойки. И в будущем, если ты еще будешь получать двойки, я буду пороть тебя розгами. Розги это хороший школьный инструмент для наказания ленивых и нерадивых учеников и учениц! - сказала мама и несколько раз взмахнула розгой в воздухе. Услыхав свист розги, Оля вздрогнула и еще больше напряглась и вжалась в скамью. Её сердце сделало скачок и оказалось в пятках. Такой свист розги она слышала только в кино, но никогда при собственном сэлфе.

Юля, она видела как, боялась её сестра, но жалости к ней не было никакой. Она перестала жалеть свою сестру во время последней порки. Сейчас Юля наоборот злилась на маму, что та слишком долго разговаривает с Олей. Уже давно можно было начать пороть её.

И вот он, свист розги, от которого все холодеет внутри и боль. Резкая, острая, звонкая боль. Боль, которую Оля не испытывала еще ни разу. Ни во время сэлфа, хотя тоже были розги, ни от порки ремнем или плетью. И Оля закричала сразу, едва розга коснулась ее беззащитной попы.

- Мамочка! Нееет! Это так больно! - закричала девочка, - не надо розги!

- Так и должно быть больно! - ответом на эту просьбу был второй, еще более сильный удар. Таня в первый раз взяла розги в руку. Для неё, как и для Оли это был дебют. Но из прошлого опыта, женщина знала, что тонкой розгой можно пороть в полную силу, не ограничивая себя. Что она и делала. Кроме того, из собственного опыта Таня, когда она еще сама получала розгами, знала что порка розгами без захлестов, это не порка. Поэтому старалась пороть так, чтобы после каждого удара розга захлестывала на бок попы. А Оля опять закричала. Боль от захлестов была такая, что хотелось закрыться или просто убежать от нее. Руки сами тянулись к попе и девочке стоило больших трудов удержать их на месте. Розга продолжала раз за разом опускаться на попу девочки, обжигая её. В отличие от предыдущей порки плетью, в этот раз темп порки был намного быстрее. Еще не успевала уйти боль от одного удара, как розга опускалась в очередной раз на попу девочки, заставляя ее кричать и вертеть задницей. Оле было очень больно, розга в прямом смысле обжигала поверхность попы, от чего она, попа, горела огнем.

Юля обрадовалась, когда мама наконец-то взяла розгу в руку. Свист от розги, когда она просто взмахнула ей в воздухе, внушил младшей сестре Оли респект и ужас перед розгами. В отличие от старшей сестры и от мамы, Юля мало что знала о телесных наказаниях вообще и о розге в частности. Да, она слышала от подружек о порке, что это больно, но не более. В первый раз Юля увидела порку, когда мама порола её старшую сестру. И с того момента девочке понравилось наблюдать за поркой. Первый удар, точнее след от первого удара сначала разочаровал Юлю. Вот след от плети, там был такой насыщенно красный с фиолетовым оттенком. А след от розги едва розовый. Но чем дальше шла порка, тем больше Юля понимала, что поторопилась с выводами. Тем более, что стояла она как раз с той стороны, куда прилетал кончик от розги. После десятка ударов бок попы выглядел очень красиво. Длинные красные полосы, которые проходили через всю попу и заканчивались на боку тёмно-красной, а местами и фиолетовой точкой. Некоторые точки начинали кровить. А танец попы! А крики Оли, ее попытки хоть как-то вытерпеть боль. Юле казалось, что боли так много, что она, эта боль, выплескивается через верх. Младшая сестренка просто наслаждалась всем этим, наслаждалась болью и мучениями своей старшей сестры.

Выдав дюжину ударов и отбросив истрепавшуюся розгу, Таня взяла новую. С розгой в руке она обошла скамейку, но не, для того чтобы продолжить порку с другой стороны. Для этого ей еще нужно было тренироваться. А для того, чтобы посмотреть на результат. И он, результат, удовлетворил женщину. Да, попа девочки выглядела страшно. Да, эти фиолетово-кровавые точки на конце длинных красных полос, выглядели ужасающе. Да, было несколько капелек крови. Но это все было нормальным для порки розгами. Когда ее саму порол отец в последний раз, так по ее попе кровь текла ручьем. А бока попы, причем оба, были сплошь покрыты этими кровавыми точками. Еще, опять же из своего детства, Таня знала, что пороть розгами нужно с оттяжкой для получения наибольшего эффекта. Но она пока не умела. Да и при первой же порке розгами сечь Олю с протягом было бы слишком жестоко.

Во время этой паузы девочка, лежащая с голой попой на скамейке, смогла немного перевести дыхание и прийти в себя. Сколько ударов было, она не считала. Но попа горела огнем и было очень больно. По щекам текли слезы, сопли. По спине пот. Руки дрожали от напряжения. Как ей хотелось, чтобы порка уже закончилась, но Оля понимала, что получит она еще как минимум столько же. А сил терпеть эту кусачую, обжигающую боль просто больше не было.

- Готова?! - спросила Таня, закончив осмотр и вернувшись на свою сторону. Это был вопрос, на который Оля, скорее всего, никогда не даст утвердительный ответ. Услыхав противный свист розги, девочка опять вся сжалась и напряглась. Но розга в этот раз не опустилась на её попу. Мама просто взмахнула розгой, попробовав ее на гибкость. А со следующим взмахом розга со свистом опустилась на ягодицы, оставив на них очередную полосу и точку на боку. Оля опять закричала. И тут же розга снова опустилась на ее, уже достаточно исполосованную попу, вызвав новую порцию резкой боли. И девочка не выдержала, она просто спрыгнула со скамейки, а её руки оказались на попе.

- Я больше не могу!!! - закричала Оля, - мне очень больно!!!

- Юля, принеси из кладовки веревку! - попросила мама младшую дочь. А старшей строго приказала, - а ты быстро на лавку! Я буду решать, можешь ты ещё или нет! И когда заканчивать тебя пороть!

- Мамочка, миленькая! Прости, пожалуйста! Я не хотела! - Оля стала умолять маму, - я нечаянно! Просто было очень, очень больно! Я не смогла вытерпеть! Не надо веревки, пожалуйста!

- Быстро на лавку! - строго повторила женщина, оставаясь равнодушной к просьбе девочки.

- Вот, мама, - Юля довольно быстро принесла веревки. Ей было интересно, как будет теперь продолжаться порка, когда мама привяжет Олю к скамейке. Будет ли порка сильнее? Как будет реагировать сестра?

- Оля, я долго еще буду ждать?! - строго прикрикнула на девочку мама, - или я должна помочь тебе?!

С огромным трудом, не видя ничего от слез, Оля наконец-то вернулась на лавку. Таня тут же довольно быстро привязала, вытянутые вперед руки девочки. Потом она принялась за ноги. Прежде чем фиксировать их, женщина сильно дернула их на себя, вытянув тем самым девочку в струнку. После Таня привязала девочку к скамье за талию и за коленки. Когда женщина закончила с фиксацией, Оля не могла пошевелить ни чем, кроме как мотать головой.

- За то, что ты встала со скамейки без разрешения, за то что ты, несмотря на моё требование, не сразу вернулась назад, ты получишь еще одну дюжину розог! - зачитала приговор мама.

- Нееет!!! - закричала Оля. Но первый удар уже приземлился на её попу. Девочка дернула руками, ногами. Но все было надежно зафиксировано. Таня сильно разозлилась на Олю и сейчас стала пороть действительно в полную силу. Девочке лишь оставалось орать и крутить головой во все стороны. Веревки надежно держали Олю, не давая ей, её попе уйти от розги. На боку попы одна за другой появлялись багровые полосы с кровавыми точками. Терпеть эту боль было просто невозможно. Оля охрипла от крика, сопротивляться уже не было сил. Боль была намного сильнее чем она, Оля могла вытерпеть. К тому же надежная фиксация добавляла страха и ужаса, что мешало девочке терпеть боль.

Примерно после десяти ударов Оля уже охрипла от крика, а еще через пять-шесть ударов она перестала сопротивляться. Боль полностью овладела её телом. Девочка лежала и плакала. Правда тело реагировало само на боль. Попа сжималась в момент удара и расслаблялось после. Но удары были достаточно быстрыми, поэтому реакция попы на удары выглядела со стороны как очень красивый танец.

Наконец Таня выдала последний удар и отвязала девочку. Перед поркой у нее в планах было заставить Олю убрать после порки весь мусор, потом отправить её в угол. А сейчас мама просто крепко прижала девочку к себе. И у Тани тоже потекли слезы. Нет, она не жалела, что так выпорола Олю. В конце концов это была очередная фантазия девочки, которую Таня реализовала. Но она чувствовала боль своей девочки. Ведь это её, а не чужой ребенок, отсюда и слезы.

- Глупенькая девочка, - ласково сказала мама, обнимая Олю, - все позади. Успокойся. Я тебя очень сильно люблю и не злюсь на тебя. Всё хорошо.

- Я тебя тоже люблю, мамочка! - сквозь слезы прошептала Оля и крепко обняла маму, - спасибо.

Они обе знали, за что спасибо, и никто не стал уточнять, за что.

- Юля, солнышко, прибери, пожалуйста, весь мусор, - попросила мама младшую дочь. А сама повела Олю в её комнату. Она помогла девочке переодеться, дав при этом ей посмотреть на свою попу в зеркало. Таня заметила, как Оля улыбнулась, увидев результат в зеркале, как она провела рукой по своей попе, исследуя на ощупь результаты порки. Когда Оля переоделась, мама уложила девочку в постель и сидела рядом с ней, пока она не уснула.

О чем они думали? Каждая о своем? Или о том, что только что произошло? Таня не считала, что слишком уж жестоко выпорола девочку. Да, психанула. Да связала. Да, крепко всыпала. Но, она точно знала, что это одна из самых любимых фантазий, именно такая порка. Да и ничего страшного. Попа девочки выглядела для порки розгами вполне нормально. Да, вся попа исполосована. Да, несколько капель крови, но кровь не текла ручьем. И, в конце концов это наказание. Но, Оля сказала спасибо и это самое главное.

А Оля, конечно ей было очень больно. Конечно попа горела огнем. Но когда мама обняла её, Оля просто растаяла. Вся злость и обида испарились. Она так сильно любила маму в тот момент, что закончившаяся только что жестокая порка не имела никакого значения. Оля просто сильно любила маму. А когда девочка увидела в зеркало свою исполосованную попу, потрогала следы рукой, фантазии заиграли в её голове с новой силой. В тот момент она четко осознала, что мама реализовала её сокровенную фантазию, реальная порка за двойки. Причем именно жестокая порка на лавке. Да, в фантазиях были одноклассники, а сегодня… Сегодня была её сестра. Поэтому никакой обиды, а только благодарность и любовь. Оля уснула со своими фантазиями в голове…