Приключения Юльки в деревне.

[Willy37]

Приключения Юльки в деревне.
Юлия Стайнвазен

По окончании пятого класса советской школы Юльку отправили на летние каникулы к дедушке в деревню. Маме нужно было ехать на курсы по повышению квалификации. А оставить Юлю в городе на все лето было не с кем. Юлька не особо хотела туда ехать, но выбора большого не было...
Погода стояла хорошая. Свежий деревенский воздух. Хотя насчет свежий, Юлька могла бы сильно поспорить. В деревне Юля, почти сразу же, нашла себе друзей. Точнее не сама Юля, а благодаря ее двоюродной сестре, Кате. Кузина была почти на два года старше, чем Юля. Юле было немногим больше 12. Тот возраст, когда девочки потихоньку (а кто и намного быстрее) начинают взрослеть. А Катя была уже в том возрасте, когда у девочек появляется интерес к мальчикам. Катины подружки были соответственно ее возраста. А вот мальчики из компании, они были немного постарше. Но Юля, благодаря тому, что была высокой девочкой, не выделялась на фоне более старших подруг, да и друзей, тоже.
В один из теплых солнечных дней Катя с друзьями позвали Юлю купаться на речку. Юлин дед особо не возражал. Он даже выделил для этой цели своей внучке велосипед. Не потому, что речка была далеко, просто вся компания была на колесах. Конечно, Юлю можно было бы посадить на рамку или на багажник. Но дед предпочел чтобы его внучка ехала сама. Ехать до речки было минут двадцать. Но они ехали значительно дольше. Новые знакомые Юли предпочитали отъехать подальше от деревни. Туда, где не было народу, чтобы им никто не мешал, особенно взрослые...
Вернулись они достаточно поздно, но было еще нетемно. Юлька, ответив на вопрос деда, что все хорошо, пошла к себе в комнату. Нет, не для того, чтобы тут же лечь спать. Девочка любила читать книги, чем она и занялась. У ее деда была большая библиотека. И уже в первый же вечер Юля нашла в ней много книг про Анжелику... Такие книжки дома мама навряд ли разрешила ей читать. Девочка, как обычно, увлеклась чтением, не замечая, что происходит вокруг. А зря...
С утра дед несколько раз заходил в комнату внучки. И, каждый раз, уходя, говорил: "вся в мать". Юля, по натуре своей, типичная сова, проснулась ближе к обеду. Когда она вышла из своей комнаты, дед, хоть и поцеловал ее, но начал ворчать. Типа вот он приготовил внучке блинчики. А теперь, что обед готовить.
- Деда, ну не ворчи, - Юля подошла к нему, обняла и поцеловала, - я буду блинчики и на обед.
Дед, хоть и обрадовался, но для порядку все же поворчал на внучку.
- Сметана и молоко домашние, не то что у вас, в городе - сказал он, ставя на стол сметану и блины. Затем он налил ей молока и сел рядом, - приятного аппетита. Сам то я не дождался тебя, позавтракал.
- Дед, но это уже обед, - возразила Юля.
- Ладно, уговорила, - улыбнулся он, наливая себе в кружку молока, - и я поем с тобой.
За обедом дед с внучкой немного поболтали о том о сем. Юля закончила с обедом раньше деда, но зная его отношение к семейному обеду, к традициям, из-за стола не вставала.
- Наелась внученька? - спросил дед, - приберешь со стола. Я жду тебя во дворе
Выйдя во двор, Юлька сразу заметила у стены сарая большую ванну, наполненную водой. В ней лежали веники. Она не предала этому значения (как оказалось, зря), у деда была баня, вот он, наверно, и нарезал свежих. Дед вышел из сарайки и выволок от туда скамейку. Скамейка та была, как показалось Юле, ровесницей самого деда.
- На этой самой скамейке еще твоя мама попой вертела во время порки, - сказал дед, заметив внучку, - теперь и ее дочке пригодится.
- Дед, ты о чем? - спросила его Юлька. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в нее, - зачем ты мне об этом говоришь?
- Сечь тебя сейчас на ней буду, - как-то просто и коротко ответил он.
- За что? - Юле на самом деле хотелось узнать, что же она такого натворила, что ее любимый дедушка собрался пороть ее на этой скамейке.
- Мать твоя говорила, - продолжил дедушка, как бы не слушая внучку, - что она порет тебя. Но, видать по всему, мало. Или, если ты вся в мать, то и пороть тебя бесполезно.
- Дедуля, так раз бесполезно, - Юлька сделала такую жалостливую и хитрую мордашку, какие могут делать только девочки, когда им что-то сильно надо, - может и сечь меня не надо.
- Цыц у меня, вертихвостка! - прикрикнул дед на нее, - вот точно, копия матери. Той тоже палец в рот не клади. Никогда не могла без лишних разговоров лечь на лавку.
- Дедуля, а за что, хоть? - девочка поняла, что этот номер не прошел, решила попробовать по-другому, - что я такого сделала, что любимый дедушка собрался пороть, пардон, сечь любимую внучку?
- Типа ты не знаешь? Второй день в деревне...., - начал дедушка.
- Четвертый, - перебила его внучка, - я приехала в воскресенье вечером. А сегодня уже четверг.
- Вот я и говорю, вся в мать! - немного строже сказал дед. Пригрозив ей указательным пальцем, он продолжил, - три дня в деревне, а уже успела сына председателя избить. Где это вообще видано, чтобы девочки избивали мальчиков. Вот за это и сечь буду.
- Я невиновата, это он..., - начала оправдываться Юлька.
- Раз начинаешь оправдываться, значит точно виновата! - перебил ее дед,- давай на лавку. Разговор окончен!
- Дед, но не на улице же, - Юля поняла, что порки ей сегодня не избежать. Так хоть пусть в избе порет, - люди кругом, увидеть могут.
- Так мы и не на улице, скажи спасибо. А во дворе. Здесь кроме нас никого и забор с воротами высокие, - сказал дедушка, - испокон веков секли во дворе и, ради такой пигалицы как ты, не собираюсь изменять традициям.
- А зимой? Зимой тоже во дворе? - все не сдавалась Юлька. Ее мало прельщала перспектива порки. А уж порки на улице, тем более. Она посмотрела на забор, на ворота. Да, высокие. Но, свои лучшие годы и забор и ворота, судя по состоянию, видали очень давно. То там, то там были огромные щели, через которые, при желании, можно было хорошо разглядеть, что делается во дворе.
- Чужие глазеть не будут, - сказал дед, проследив за взглядом внучки. И добавил, а ты и не кричи сильно во время порки, вот и глазеть не будут!
Юлька продолжала стоять. Она никак не хотела поверить в то, что сейчас должно произойти. Ей стало от этой мысли не по себе. Кроме того, ей стало очень стыдно. Так стыдно перед поркой ей еще никогда не было, хотя мама порола ее довольно часто. Но мама порола в квартире. Да, соседи могли слышать и, наверняка слышали. А это на улице. Где не только могут услышать, но еще и увидеть. И не только соседи. В том, что соседи увидят, как дед будет ее сечь, в этом Юля ни капли не сомневалась. Окна соседских домов были на уровне их забора.
- Ах, вы же люди городские, - сказал дедушка, по своему интерпретировав, что внучка никак не выполняет его требование. Или решил немного разрядить обстановку шуткой, - вы же городские привыкли к удобствам, даже во время порки. Там кроватка, подушечка, матрасик. А тут нужно на какую-то деревянную скамейку ложиться. Юлька, хватит тянуть время. Давно бы уже закончили. Вся в мать! Бегом на лавку! В последний раз говорю.
Юлька еще раз посмотрела по сторонам. На забор, на ворота, на окна соседских домов. Но делать нечего. Она сняла с себя юбочку, которая заканчивалась как раз там, где начинали расти ноги. Потом трусики.
- Положи на завалинку, - только и сказал дед. Сколько он сек своих детей, но такого он никак не ожидал увидеть. Обычно все сначала ложились на лавку, а уж потом оголяли попу. А Юля... Она стояла в короткой маячке, держа юбку и трусики в руках.
- Да, выросла внучка, - подумал он. Черный треугольник между ног. Грудь... Ему бы не смотреть, ведь девочка. Чего смущать то лишний раз. Но все произошло как-то неожиданно для него. И теперь отворачиваться было как-то неправильным. Точнее, он не знал, как отреагирует внучка, если он сейчас отвернется. А Юлька тем временем, пока дедушка смотрел на нее, подошла к завалинке и аккуратно положила свои трусики и юбочку. На обратном пути к скамейке, девочка опустила глаза. Ей было стыдно поднять голову и посмотреть на деда. Она понимала, что он сейчас смотрит на нее. И даже возможно ему тоже неловко. Только сейчас Юля осознала, что ее будет наказывать мужчина. Что она абсолютно голая перед мужчиной. И, что этот мужчина ее будет сейчас пороть по голой попе. Ведь до этого ее порола только мама. От этих мыслей девочка покраснела до корней волос. Дедушка заметил это и почувствовал себя еще более неловко. Когда Юля легла на лавку, он вытянул ее руки вперед вдоль лавки и закрепил их там. После этого он закрепил ноги и талию девочки.
- Начнем, - сказал дед, достав из ванной веник. Юля с удивлением посмотрела на это орудие наказания. Ведь дома был или ремень, или скакалка или одиночный прут.
- Это настоящие березовые розги, - чуть не с гордостью сказал дедушка, - и ты сейчас получишь березовой каши.
Он пару раз взмахнул веником в воздухе, а потом нанес первый удар по упругой девичьей попе.
Юля почувствовала, что веник опустился на ее попу. Она ждала... Но ничего не было. Дед сек не торопясь, поэтому второй удар лег на ее попу не сразу. И опять ничего. Третий удар. Юля пыталась понять, это что? Это дед так решил над ней пошутить? Выпороть чисто символически? Или проверить, трусиха она или нет. Она уже хотела сказать деду какую-нибудь дерзость. Зевнуть, чтобы показать, как ей скучно лежать на скамейке... Как вдруг, ее попу как будто подожгли огнем. Юля дернула руками к попе, но руки были надежно зафиксированы. И тут приземлился следующий удар на ее попу. От боли Юля не смогла сдержать слабый крик.
- Хочешь, чтобы соседи пришли поглазеть на твою порку? - полушутя спросил дед, продолжая дальше сечь внучку. Каждый следующий удар приносил боль, которую Юлька еще ни разу не испытывала во время своих многочисленных наказаний. Как будто сотни иголок одновременно втыкались в ее попу. Или даже не так, как будто кто-то царапал сотнями когтей ее попу, сдирая с нее кожу. На глазах девочки выступили слезы. Она тщетно пыталась сдержать стоны, которые со временем перешли в крики. Боль была не выносима. Дед сек достаточно сильно, с протягом. Вот он сделал паузу, взяв новый веник и перейдя на другую сторону. Порка продолжилась. Бедная Юлька, она крутила, вертела попой, насколько это было возможно, совершенно забыв про стыд. Она вскрикивала после каждого удара, совершенно забыв, что ее секут на улице, что ее могут услышать и, наверняка, слышат и соседи и прохожие. Да и не только слышат, но и видят. Но об этом, может быть, Юля подумает потом. А пока просто невыносимо больно. Боль такая, как будто на попе развели огромный костер.
- Хватит на первый раз, - сказал дед, отбросив в сторону розги, - я очень надеюсь, что березовая каша пойдет тебе, в отличие от твоей мамы, на пользу. Хотя, поскольку ты вся в мать, я в этом сильно сомневаюсь.
Юля не слышала, не понимала, что говорит ее дед. Она лишь поняла, что порка закончена, когда он отвязал ее и помог ей встать. Дедушка прижал ее к себе. И она, больше не сдерживаясь, разрыдалась. Да, до этого она вскрикивала, да были слезки. Но сейчас она по-настоящему рыдала. Сейчас ей было все равно, что она стоит почти голая. Сейчас ей все равно что она стоит с поротой попой. Сейчас ей все равно что может быть на нее кто-то смотрит. Сейчас она прижалась к своему любимому дедушке. И она сильно любила своего дедушку, несмотря на боль, которую он ей причинил. Или может из-за этого...
- Дедушка... знаешь..., - начала сквозь слезы и сбивчиво, рассказывать Юля, - вчера, на реке... мы плавали... а он... сначала он... снял лиф... ну лифчик... с Кати, подплыв к ней сзади... потом....также со Светы.... а потом... потом, он подплыл ко мне... а с меня... он снял.... плавки... знаешь... как мне... было стыдно... а он... он так... шутил....
- Засранец! - сказал дедушка, гладя внучку по голове, - пойдем в хату.
Он взял Юлину одежду, и они зашли в избу. Юля успокоилась и пошла в свою комнату. Там, она по привычке, как часто делала дома после порки, посмотрела в зеркало на свою попку. На попе было куча царапок. Некоторые уже взялись корочкой, а из некоторых еще сочилась кровь...
Насмотревшись в зеркало на свою попу, она легла на живот в постель и уснула.
А вечером она уже ехала на велосипеде со своими друзьями за новыми приключениями на свою попу.
- Точно, вся в мать, - улыбнулся дедушка, смотря вслед уезжающей внучке. В этот момент он был уверен, что за это лето его внучка еще не раз отведает березовой каши.

[Willy37]

Как только Юлька уехала с друзьями, дед собрался пойти по своим делам. Он хотел зайти к своей младшей дочери. Едва он сделал пару шагов, как встретил председателя. Они были соседями. Это из окон дома председателя хорошо просматривался его, деда, двор. И, скорее всего и, жена председателя и, его сын, виновник Юлькиного наказания, видели порку Юли через окно.
- Здорово Михайло, - поприветствовал председатель Юлькиного деда.
- И тебе, Петро, не хворать, - мужчины подали друг другу руку. Они были примерно одного возраста и знали друг друга с самого детства.
- Слыхал, ты сегодня сек свою внучку? - спросил Петро, - что вторая мать, такая же вертихвостка?
- Что есть, то есть, - улыбнулся дед, - ты это, Петро, поговорил бы со своим сыном.
- Что Петька натворил? - спросил председатель.
- Как-то это не по-мужски, - серьезно сказал дед Михаил, - сам набедокурил, а свалил все на девчонку. Я то ее за это высек. Но все равно, он же парень. Некрасиво.
- Так это ты свою внучку из-за моего Петьки сек? - спросил Петро, - зря. Ну тебе виднее. Я поговорю с ним. Только сегодня уже не получится, а завтра к вечеру ближе.
Поговорив еще немного о том, о сем, мужчины попрощались и каждый пошел по своим делам.
Его дочь, Полина, жила на соседней улице. Так что идти было не далеко.
Полина была всегда рада, когда приходил ее отец. Ну или почти всегда. Иной раз его посещения не особо радовали женщину. Как и сегодня. Она уже была наслышана о том, что отец выпорол свою внучку. А с Юлькой вместе была и ее Катька. Значит... Хотя это пока были лишь домыслы, Полина сухо встретила отца. Предложила за стол. Разговор за столом особо не клеился. Уж очень боялась и переживала Полина за свою дочь. Так уж получилось, что и она и ее старшая сестра остались без мужей и сами растили своих детей. Если мать Юли как-то справлялась в городе сама, то ей, Полине, ее отец много помогал. Конечно, это было хорошо, но... Кроме помощи он еще и занимался воспитанием своей внучки, ее единственной дочки. Ну а методы воспитания отец применял к ее Катьке такие же, как и применял к своим дочерям. То есть розги.
- Завтра к обеду пришлешь ко мне Катьку, - сказал отец своей дочке, вставая из-за стола.
- Папа, нет. Пожалуйста, не надо. В чем она виновата? Что Юлька поколотила Петьку? Так он сам напросился. И Юльку зря высек! - Полина пыталась как-то защитить дочь от порки, хотя и понимала, что это бесполезно. Если ее отец что решил, переубедить его... Конечно можно, но потом, после того как он выдерет ее Катеньку. Такое было уже ни раз. Но ни разу не получалось его переубедить до порки.
- Цыц у меня! - строго сказал дед, - завтра к обеду.
На следующий день Катя так же как и Юля (не даром же они кузины), проснулась ближе к обеду. Ничего не подозревая, Катя умылась, позавтракала и собралась идти на огород. Деревня. По-другому нельзя. Днем огород, скотина. И только вечером, после того, как пригонят коров домой, дети могут спокойно заняться своими делами.
Катя вышла во двор. Ее мама как раз в этот момент вышла из сарая. Увидав дочку, она позвала ее к себе.
- Катенька, солнышко! - Полина обняла свою дочь и поцеловала ее.
- Мама, ты чего? - недоумевая спросила девочка.
- Дед сказал, чтобы ты пришла, - тихо ответила мама. На глазах у нее появились слезы. Катя сразу поняла, что ее ожидает.
- Мамочка, не плачь, пожалуйста! - теперь уже Катя стала обнимать свою маму, пытаясь ее успокоить. Хотя сама ужасно боялась того, что ее ожидает, - ничего страшного ведь не произойдет. В конце концов я его внучка и он меня любит.
Катя пыталась так не столько успокоить маму, сколько хоть как-то успокоить и настроить себя на то, что должно произойти. Ей всегда было и очень страшно и очень стыдно идти к деду на порку. Дед сек всегда очень больно. Да еще по голой попе. Да еще всегда во дворе. А она, все же, девочка. И оголять попу для порки было очень стыдно. Но больше чем стыдно было страшно. Хотя он ее довольно часто порол, привыкнуть к порке, к боли и побороть страх у Кати никак не получалось. Каждый раз она шла на порку к деду как в первый раз. Каждый шаг в направлении его дома давался с огромным трудом. И, чем ближе она подходила к его дому, тем тяжелее было идти. Последние шаги, ей иной раз приходилось вытирать слезы. А еще и стыд. Стыдно, что все видят, куда она идет и все знают (догадываются, деревня ведь) зачем она туда идет. Что ее, Катю, сейчас будут пороть. Но еще больше ей было стыдно, когда вместе с ней или немного погодя, приходила ее мама и умоляла деда не пороть ее, Катю. Это убивало девочку больше всего. Больше чем то, что все знали, что ее пороли. Больше чем то, что некоторые и видели, как ее порят. Даже больше чем боль от порки. Об этом девочка и сказала маме.
- Катя, нет! Об этом и речи быть не может! - стала возмущаться мама девочки, - за это он не может тебя наказывать! Ты ни в чем не виновата! Я пойду с тобой! Это решено!
- Мама! Нет! - на глазах у кати выступили слезы, - пожалуйста, не надо. Попробуй понять, что я уже выросла. Понимаешь? Я уже большая девочка! Не надо со мной как с маленькой. Мне от этого очень стыдно!
Последние слова Катя уже чуть ли не кричала, пытаясь отговорить маму идти с ней.
- Доченька, но как же? Ты же не виновата! - Полина была достаточно сильно ошарашена такой реакцией дочери. Она ни как не ожидала, что ее попытки спасти дочь от порки или, хотя бы, уменьшить количество ударов, Катя воспринимает совсем по-другому.
- Мама, пожалуйста, если ты меня любишь, - тихо сказала Катя, - не надо больше ходить, когда дед порет меня. Хорошо?
Договорившись с мамой Катя переоделась и пошла к деду. Дома она была в трико и маячке. А сейчас она надела юбку, но сняла трусики. Так было намного удобней, лежа на скамейке, оголять попу. Штаны было практически нереально снимать на скамье. Значит нужно было снимать перед тем как лечь. А это было стыдно. Так же как и с трусиками, с ними тоже нужно было возиться, когда лежишь на скамье. А юбка, ее можно было легко и просто задрать на верх и все. В первый раз, когда Катя пришла на порку в юбке и без трусиков, дед хотел было возмутиться (Катя, несмотря на стыд и страх перед поркой, все таки заметила это), но не стал. Он понял сразу, почему.
Выходя из дома, Катя очень надеялась на то, что никого по дороге к деду не встретит. Но, как назло, как будто все в деревни знали, что Катька идет к деду на порку. И все повыходили из домов, чтобы Кате стало еще более стыдно. Она прибавила шагу и, уже почти бежала, боясь поднять голову...
К тому времени, пока Катя собиралась идти к деду, Юля проснулась. Они сидели с дедом за столом и, толи завтракали, толи обедали.
- Сегодня будут Петьку пороть, - как бы невзначай сказал дед.
- Деда, ну зачем? Вот зачем ты все им рассказал? - возмутилась Юля, - что теперь другие будут думать обо мне?
- А причем здесь ты? - удивился дед, - про тебя я вообще ничего не говорил. Его будут пороть за то, что он повел себя не по-мужски. За то, что наябедничал на тебя, хотя сам виноват. А не за то, что он с вами на озере делал.
- как это? - Юля от удивления перестала жевать, - то есть, то что он делал, это нормально?
- Да, он же пацан. За это его никто и никогда не будет пороть. Тебе, может, и не нравится. А вот другим девочкам, другим нравится. Не веришь, спроси своих подружек. Или вот Катьку. Кстати, а вот и она.
Когда Катя зашла в хату, ее усадили за стол. Предложили пообедать (позавтракать) с ними. Катя, хоть и ела дома, но знала, что когда дед предлагает, лучше не отказываться. Тем более, что перед поркой.
- Приберите посуду и я жду вас во дворе, - сказал дед, когда все наелись. Он поднялся и вышел во двор.
- Катюха, ты чего? Что случилось? - спросила Юля. Она и понятия не имела, что должно сейчас произойти.
- Давай посуду убирать, - едва сдерживая слезы, ответила Катя. Юля лишь пожала плечами и помогла кузине прибрать со стола.
Уже через минут пять, девочки вышли во двор и Юля все поняла, увидав во дворе скамейку. Понятно, что скамейка был не для нее, не для Юльки. Ведь ее порол дед только вчера. Значит скамейка для Кати. Юле стало так жалко кузину. Но с другой стороны, она хотела посмотреть со стороны, как выглядит порка в деревне деревенских.
Юлька перевела взгляд со скамьи на Катю. Та тоже заметила куда, смотрела кузина. И, что Юлька все поняла. Катя сильно побледнела. Слезы, предательские слезы, потекли по щекам. Ей стало немного не по себе, что Юлька будет присутствовать при ее порке. Одно дело, когда просто догадываешься, что кто-то видит или слышит, как тебя наказывают. И совсем другое дело, когда ты видишь этих непрошенных зрителей. Когда эти зрители стоят рядом и видят всё, абсолютно всё. И, тем более, когда это твоя кузина.
- Давай Катька, ложись на лавку, - приказал дед, - думаю, что ты сама понимаешь, за что сечь буду. Или мне сказать тебе, за что?
- Не надо, я знаю, - сквозь слезы сказала Катя и легла на лавку. После, задрав юбку наверх, оголив попу, она вытянула руки вдоль лавки. Юлька невольно улыбнулась, вспомнив, как вчера она сняла и юбку и трусики, оставшись практически голой перед дедом.
- Начнем, - только и сказал дед, зафиксировав надежно внучку на лавке и взяв в руку розги.
Катя вся сжалась от страха. Несмотря на свой богатый опыт наказаний, она всегда боялась порку, боялась этой боли.
Юля, она хоть и часто получала по попе, но еще ни разу не видела, как пороли других. Интерес к тому, как это проходит у других, как другие реагируют на порку, на боль в этот момент оказался сильнее чем страх, чем переживание за свою кузину. И вот он первый удар. Розга, точнее веник, всей своей лапой накрывает попу девочки. Дед тянет розгу к себе. На попе у Кати появляется множество тоненьких полосок, но никакой реакции от удара. Потом второй и третий удар. Реакция Кати была такая же, как и у Юли. Зато Юля видела, что розги делают с попой. Тоненькие полоски сменились кое-где царапками. Попа потихоньку становится цвета помидора. И следующий удар, удар, который вырывает из Кати, нет не крик, а стон. Попа начинает жить своей, отдельной от ее хозяйки, жизнью. На попе появляются капельки крови. Катя дергается, напрягается. Но это мало помогает ей. Розга опять опускается на ее попу. Дед опять тянет розгу на себя. Боль... Боль, Юле кажется, что боль можно пощупать руками, что ее видно. Вот она, эта боль.
- Неужели дед не видит эту боль? Неужели ему не жалко свою внучку? - проносится в голове у Юли. А в этот момент на попу Кати обрушивается следующий удар. И уже Юля зажмуривает глаза. Она не может спокойно смотреть на экзекуцию, на порку своей Кати. Ей, наверно, еще больнее смотреть на это, чем Кате, на чью попу опускается раз за разом розга. Но, это было странно и для самой Юли, что-то, какая-то сила, заставило ее открыть глаза и смотреть на порку Кати. В какой-то момент Юлька испугалась сама себя. Ей показалось... Что ей нравится и, даже доставляет удовольствие смотреть на мучения ее кузины. Нравится смотреть на то, как розга опускается на попу Кати. Но еще больше, и это было самым непонятным и пугающим для Юли, ей нравилась боль, которая висела в воздухе. Боль, которую, как вампир, пила Юля. Что-то или кто-то подтолкнул Юльку и она... Юля стояла до этого с той стороны, где были ноги Кати. А сейчас она перешла к той стороне, где была голова ее кузины. Юля опустилась на колени и взяла руки Кати в свои. Та никак не ожидала такого от своей кузины и удар, который пришелся в этот момент на ее попу оказался очень болезненным. Катя вскрикнула от боли. Она бы и рада была выдернуть свои руки из рук Юли, но это было невозможно. Она подняла голову и посмотрела в глаза Юле. То, что она там увидела... Этого Катя никак не ожидала. Это было уж слишком интимно. Слезы... И у нее, Кати, и у Юли. Они обе плакали. Следующий удар... Только теперь Кате показалось, что этот удар был как бы, ну не такой, как другие. А Юля. Она дернулась, но не выпустила руки кузины из своих. Дрожь от попы и по всему телу прошила ее. И не только дрожь, но и боль. И еще удар и еще боль, и еще. И опять боль. Юля не могла понять, что же происходит с ней. Впрочем, и Катя не понимала, что случилось и, что происходит. Вдруг она услышала Юлю. Но, Катя точно видела, что Юля не открывала рта.
- Миленькая моя Катюша, потерпи еще немного, - слышала Катя кузину, - я тебе помогу. Все будет хорошо. Я знаю, как тебе больно. Потерпи немножко. Сейчас будет легче.
И Катя тоже что-то ей отвечала, не осознавая этого. Но легче ей действительно стало. Между ними возникла какая-то ментальная связь. Связь, которую обе не могли себе объяснить...
Катя, впрочем, как и всегда, не сразу поняла, что порка закончена. Дед разрешил ей встать. Только в этот раз, дед даже удивился, Катя совершено не позаботилась о том, чтобы опустить юбку на попу. Она обняла Юлю.
- Спасибо, - прошептала она на ушко своей кузине. Они еще какое-то время так стояли и плакали. А дед, он не знал, не понимал, что ему делать. Вот когда Катька или Юлька, обнимали его и плакали, он знал. А сейчас....

[Willy37]

Порка Петьки
- Сегодня будут пороть Петьку, - как бы между прочим сказала Юля, когда они уже сидели в ее комнате.
- Я знаю, - вытирая слезы, ответила Катя. И, улыбнувшись, добавила, - пойдем смотреть?
- Как смотреть? - удивилась Юлька. Она всегда забывала, что порят многих во дворах. И, что многие, кто невольно, а кто и специально, становятся зрителями.
- Я знаю, откуда мы можем спокойно посмотреть на порку Петьки, - уже больше не плача, сказала Юлькина кузина, - это достаточно интересно!
- В смысле? - в Юлиной голове все это как-то не хотело укладываться.
- Юлька, не тормози! - игриво прикрикнула Катя на кузину, - я зайду вечером, пойдем смотреть, как Петька будет жопой крутить.
Катя натянула юбку на попу, обняла Юльку и побежала домой, как будто ее и не пороли только что.
Вечером, когда Катька пришла за Юлей, по ней вообще нельзя было сказать, что сегодня она лежала на лавке под розгами. Юлька даже шлепнула ее по попе, когда они при встрече обнялись. Но Катя даже не поморщилась, ну хотя бы для виду.
- Пошли скорее, - лишь сказала она Юльке, - дядя Петя уже и скамейку во двор вынес.
- Деда, мы пойдем с Юлькой погуляем, - сказала Катя, когда дед спросил, куда это они собрались. Потом она схватила кузину за руку и потащила за собой. Дедушка улыбнулся им вслед. Он прекрасно понимал, куда отправились его внучки.
Сестренки подошли ко двору, где жил Петька, со стороны огорода. Потом они залезли на крышу одного из сараев. От туда была идеальная видимость. Все было как на ладони.
Петька уже тоже был во дворе. Его отец как раз выбирал розгу. Сделав выбор, он повернулся к сыну.
- А я думала, что у вас порят только веником, - тихо прошептала Юлька кузине, увидав в руке у отца Петьки одиночную розгу.
- В основном веник, - так же тихо ответила Катя, - за такими розгами нужно ехать, а не у всех есть машина, как у дяди Пети.
- Петька, давай на лавку! - строго сказал его отец и девочки сразу притихли, - сумел накосячить, сумей и ответ держать!
- Папа, не надо, пожалуйста! - заныл Петька, - прости, я больше не буду!
- Отец, христа ради, пожалей его! - стала просить за сына мать, - ну разве это причина для порки? Он же ничего такого не сделал!
- Папа, пожалуйста, не надо, - продолжал скулить Петька. Он не сделал ни одного шага в направлении лавки. Хоть и знал из опыта, что ничего ему не поможет избежать порки, но... Но он, как всегда, надеялся на это.
- Цыц! - строго оборвал их дядя Петя, - быстро на лавку и штаны вниз. Иначе ты меня знаешь!
Петька, посматривая то на мать, то на отца, медленно направился к лавке. На ходу он расстегивал пуговицы на штанах. Дойдя до скамейки, он остановился.
- Что застыл? Помочь? - строго спросил отец.
- Папа, пожалуйста! - глотая слезы, продолжал умолять отца мальчик. Хотя шансов на то, что его пороть не будут, не было никаких.
- Ты знаешь, что сам виноват! Заслужил! - строго сказал папа мальчика, - ложись!
- А ты молчи или иди в хату! - так же строго сказал он своей супруге, которая все еще пыталась защитить своего сына от порки.
После этого он, чуть не силой, заставил сына лечь на лавку. Сам же и оголил задницу сына.
Перед тем, как начать пороть, дядя Петя прочитал сыну целую лекцию, что так себя вести нельзя. Что он, Петька, уже достаточно большой лоб и должен стараться вести себя как мужчина. Что, раз из-за его трусости Юлька и Катька получили по задницам, то и ему, Петьки, никакой пощады не будет.
- Начнем! - и первая розга опустилась на попу мальчика. Отец хоть и привязал его, но... Он привязал только руки и ноги мальчика. А талию он привязывать не стал. Что давало возможность Петьке крутить задницей во все стороны. Что он, Петька, и делал.
Розга раз за разом опускалась на Петькину задницу. Каждый удар сопровождался криком мальчика и танцам его попы. Казалось еще немного и он, Петька или свалится со скамьи или упадет вместе с ней. Но скамейка так и оставалась стоять на месте и Петька так же продолжал лежать на скамье, крутя попой во все стороны. Она, попа, быстро покрывалась красными, темно-красными полосами.
- Пожалей сына, христа ради! - постаралась мама Пети опять заступиться за сына. Но ее просьба осталась без внимания. Точнее, результат был как раз абсолютно противоположный. Ее муж стал наносить еще более сильные удары. Петька уже кричал без перерыва и во весь голос. Казалось, что слышно его было с другой стороны деревни. Он, Петька, уже не просил о пощаде, не просил прекратить порку, он только орал от боли. Но отец никак не реагировал на это, продолжая раз за разом опускать розгу на попу сына. После очередного удара, он отбросил розгу, которая пострадала довольно сильно. Петька по опыту знал, что это не конец порки. Что папа меняет лишь розгу. Но, он, Петька, как всегда, надеялся, что порка закончена. И, как всегда, его разочарование было очень большим, что порка продолжалась. Дядя Петя взял новую розгу и продолжил порку сына...
Юлька, видевшая порку лишь второй раз в жизни... Причем оба раза за один день. И обе порки такие разные. Сначала ей было интересно посмотреть. Потом, когда порка началась, ей стало почему-то страшно. Она даже на мгновения зажмурила глаза. Потом ей стало интересно, чего так орет Петька. Ведь по звуку от того, как розга ложилась на попу, Юле казалось, что не так уж и сильно его порят. А увидев, ей, наверно к ее великому стыду, понравилось то, что она увидела. Понравилось, как розга целовала попу мальчика. Понравилось, какие следы она, розга, оставляет на попе. Понравилась реакция попы на боль. Понравилось, как она, попа, напрягалась, сжималась, расслаблялась. Какой танец боли танцевала попа. И, даже то, как Петька кричал, умолял о прощении, все это очень понравилось Юльке. Она тайком взглянула на Катю. Их взгляды встретились. Юлька вся залилась краской, став красной как помидор. Оказалось, что Катька больше смотрела на Юлю, на ее реакцию, чем на порку. Об этом она сказала Юле потом, после порки.
- Все норм, - тихо сказала Катя кузине, улыбнувшись ей и взяв ее руку в свою. Это касание немного успокоило Юлю. И она, Юля, опять уставилась на происходящее во дворе.
Катя продолжала держать сестренку за руку. От Юлиной руки шла какая-то странная, но приятная энергия, тепло. Так же, как и тогда, в полдень, когда пороли саму Катю. Это было для Кати абсолютно не понятным, но интересным. Еще она успела заметить, как и тогда, кода пороли ее. Что чем сильнее порка, чем больше боли, тем сильнее поток энергии от Юли.
А Юля, она тоже не могла объяснить себе, что происходит с ней. Откуда берется эта странная энергия. Точнее, она стала замечать, откуда эта энергия. Но, вот как эта боль, причем не ее боль, а чужая боль. Как она трансформируется в энергию, которую получает она, Юля. Это было и непонятно, и странно, и интересно. Но, и к ее стыду, еще и приятно. Юле было очень стыдно от того, что Петьке больно, он страдает, кричит от дикой боли (насколько это больно, Юля очень хорошо знала). А она, Юлька, получает от этого удовольствие. И,что было еще хуже, чем больнее было Петьке, тем больше она получала наслаждения...
- Можешь вставать! - сказал Петькин отец, отбросив истрепанную розгу в сторону, - я очень надеюсь, что это наказание послужило тебе хорошим уроком1
Пока отец говорил это, мать развязала веревки на руках и ногах сына. Петька поднявшись, с трудом, очень аккуратно и осторожно натянул на свою попу штаны. Он едва стоял на ногах и слезы лились ручьем по его лицу. Несмотря на то, что все было позади, Петька еще продолжал рыдать. Мама взяла его под руки, успев еще сказать мужу, какой он бесчеловечный садист и изверг, и увела со двора в хату.
Дядя Петя остался во дворе. Он закурил папиросу и не спеша собрал использованные розги. Потом убрал в сени лавку. По нему видно было, что он тоже сильно переживал за то, что пришлось так выпороть сына. Но по-другому он не мог. Тем более, что он, Пётр, был председателем колхоза. Что он был всегда на виду. И это требовало от него...
Девочки тем временем покинули свой наблюдательный пункт и направились домой. Шли они молча. И, лишь когда дошли до дому, Катя сказала, что она больше смотрела на Юлю, чем на порку Петьки. Что ей совсем не интересно и пошла она лишь для того, чтобы показать Юле, как другие могут увидеть, как их, Юльку и Катю, самих порят во дворе... Катька не стала заходить в хату, они попрощались перед калиткой...
Обеим девочкам было о чем подумать. И, наверно, лучше наедине с собой...

[Willy37]

приключения Юльки в редакции
Юлия Стайнвазен

Рябина

Понедельник, полдень. Юлька курила на балконе и любовалась природой. Ей были видны горы и лес. Невольно вспомнился короткий отпуск, из которого вернулась накануне. Она и ее тематический друг, провели несколько незабываемых дней в Альпах. Там была прекрасная осенняя погода...
Докурив сигарету, девушка зашла в комнату. Для октября было достаточно тепло и Юлия, собираясь на работу, решила надеть короткое платье.
Второпях сделав макияж, выпив на ходу кофе, Юля направилась к двери. Но что-то остановило ее, она вдруг решила посмотреть на себя в большое зеркало. То, что девушка увидела, одновременно напугало и насмешило ее. Платьице было настолько коротким, что не закрывало следы от порки. Пришлось переодеваться, что заняло еще какое-то время, а его у девушки и так не было. На работу она, как всегда, опоздала.
Войдя в редакцию, прямиком направилась к своему рабочему месту, здороваясь на ходу с коллегами.
«Странно, мне показалась, или они действительно как-то странно улыбаются и смотрят на меня», - подумала Юлия.
Дойдя до своего рабочего места, девушка очень удивилась. Ее компьютер стоял на высоком столе, за которым можно было работать только стоя.
- Что это? - спросила она у Татьяны, своей коллеги. От удивления Юлька даже забыла поздороваться.
- Привет. Наши ребята решили пошутить. Хотя, сказали что это по указанию шефа. Кстати, он ждет тебя.
- Ладно, потом разберемся, пойду на ковер.
Она постучала в дверь шефа и, услышав "Войдите", не смело открыла дверь.
- Добрый день, Вальдемар Карлович! - поздоровалась девушка.
- Кто к нам пожаловал?! Юлия, Вы ли это?! - сказал начальник. - Заждались мы, думали, что вы сегодня про нас совсем забыли.
- Извините, Вальдемар Карлович, я немного опоздала, - тихо промямлила Юля.
- В этом нет ничего удивительного. Мы уже к этому привыкли. Ладно, сейчас не об этом. О чем я просил, когда ты выпрашивала у меня отгул?
- Вы просили написать небольшой очерк об осени, - улыбнувшись, ответила девушка. Тогда она даже удивилась совпадению, ведь на ее любимый форум надо было тоже написать рассказ про осенний листопад.
- Правильно, об осени! А ты что написала? - грозно спросил шеф.
- Я немного изменила название, - робко ответила девушка, - мне показалась, что так будет интереснее. Вам не понравилось?
- Мне? Да причем здесь я?! - удивился шеф. - Самое главное, что твоя статья понравилась читателям. Весь тираж раскупили, пришлось еще один печатать. Вот и мне стало интересно, что такого в нашем журнале напечатали, что он стал пользоваться повышенной популярностью. Натолкнулся на твою статью. Решил с тобой обсудить. Давай, почитаем вместе, хорошо?
- Давайте, почитаем, - согласилась Юля, - не знаю, что вызвало такой интерес.
- Вот вместе и посмотрим, - ответил шеф. - Я начинаю: «Многие знают о лечебных свойствах рябины. А знаете ли вы, какие у нее замечательные профилактические свойства?» Так, это не интересно, это понятно… а вот это самое то, - сказал шеф, листая текст. – «Молодые побеги рябины ...»
После этих слов Юле стало нехорошо. Ведь текст с такими словами она писала на конкурс, а не для журнала...
- Пожалуйста, не надо дальше читать, - попросила она, понимая какую ужасную ошибку сделала, отправив не тот текст…
…После прогулки, она сидела на балконе и проверяла статью. Потом пришел он. Укутал ее теплым пледом, налил глинтвейн. Они любовались листопадом. Читали ее рассказ, вспоминали, смеялись… Только поздно вечером, она вспомнила, что забыла отправить статью в редакцию. И нажала на кнопку...
- Почему же не надо? Всей стране можно читать, а главному редактору нет? - удивился Вальдемар Карлович. – Продолжим: «Из побегов молодой рябины получаются отличные розги. Они очень гибкие, и очень вкусные...»
- Пожалуйста, хватит, - чуть не плача, попросила девушка.
- «Он подошел, обнял меня за плечи и спросил, готова ли я попробовать рябину», - продолжал читать шеф, оставляя без внимания просьбы девушки, - «получив утвердительный ответ, достал из рюкзака секатор и мы пошли резать рябиновые розги. Нарезав достаточное количество, он стал очищать их от листьев, а мне приказал раздеваться. Опьянённая осенней красотой и теплой погодой, тем, что меня ожидает, я даже не пробовала возмущаться. К тому же мы были не единственные, кто в этот теплый осенний день гулял в горах…»
- Вальдемар Карлович, хватит. Я вас умоляю, - прошептала Юля. Она готова было от стыда провалиться сквозь землю.
- Ну почему же хватит, дальше еще интереснее, - ответил шеф. - Продолжим дальше: «Закончив с розгами, он достал из рюкзака простыню, и взяв меня за руку, повел к находящейся неподалеку, скамейке. Постелив простыню на скамейку, просмотрел на меня и улыбнулся. Я стояла абсолютно нагая. Настроение было радостное, приподнятое. В следующий момент он уже привязывал меня за руки, ноги и талию. В этот момент, я услышала голоса. Дернулась, пытаясь встать, но веревки держали крепко. Голоса приближались, дрожь прошла по всему телу. Я посмотрела на него, боясь что-нибудь сказать. Ведь те, кто приближался к нам, могли услышать меня. Хотелось стать невидимкой, чтобы меня никто не увидел. Стало так стыдно...»
- Вальдемар Карлович, не надо дальше, пожалуйста! - чуть не плача, просила Юлька.
- Раньше надо было думать, - ответил шеф и продолжил читать дальше: - «Мне стало так стыдно, но и появилось еще какое-то необъяснимое чувство. Закрыла глаза и отдалась полностью своему новому ощущению. Из этого состояния вывел его голос. Он спросил, готова ли я? В ответ лишь кивнула и опять закрыла глаза. Он размахнулся, нанес первый удар. Рябиновая розга со свистом впилась в тело. Как всегда, первый удар оказался неожиданным, несмотря на все приготовления. Было очень больно. За ним последовал второй, третий. Боль нарастала, но я старалась не кричать, понимая, что мои крики могут услышать посторонние. После двадцати ударов, верхний поменял розгу, погладил рукой мою попу. От прикосновения его прохладной руки, закружилась голова, я с трудом смогла подавить стон. А в этот момент розга опять опустилась, добавив остроты чувствам и эмоциям. Постепенно боль заполнила полностью, заглушив все остальные чувства. Закончив пороть, он погладил меня по попе, говоря, какая я хорошая девочка, какая молодец и какая у меня красивая попка. Подождал, пока отдышусь, успокоюсь. А потом заявил мне, что напоследок получу по ляжкам. Я пыталась протестовать, говоря, что не смогу выдержать - это очень больно. Вспомнила, что мы находимся на улице, мой крик могут услышать люди, ведь я не смогу молча выдержать такую порку. Но все мои доводы не принесли никакого результата. Розга опустилась на бедра. Боль была невыносимая. Я очень старалась не кричать. Но крик все же сорвался с губ. Он порол сильно, с оттяжкой, не торопясь. После каждого удара перехватывало дыхание. В какой-то момент меня накрыло волной, я улетела за облака… Потом я уже стояла рядом с ним, завернутая в простыню. Слезы ручьями текли из глаз. Он обнял меня, что-то мне говорил. Мимо прошли какие-то люди, но я не обратила на них никакого внимания. Мне было так хорошо, так легко».
- Все это очень интересно, не правда ли? - закончив читать, обратился Вальдемар Карлович к Юле, - и фото есть. Кстати, согласен с твоим садистом, у тебя, и правда, красивая попа. Никогда не думал, что увижу голую поротую попу своей сотрудницы. И уж, тем более, что мне это понравится. Что скажешь, Юля?
- Не знаю, - промямлила девушка, - простите, пожалуйста.
- Не знает она! - грозно сказал Вальдемар Карлович. - А ты что скажешь, Алексеева? Только в этот момент Юля заметила, что в кабинете все это время находилась редактор, Мария Алексеева.
- Я... Юлия… она всегда пишет хорошие тексты, - запинаясь, ответила Мария, - у меня было мало времени… я не проверила.
- Одна не проверила, что отправляет, другая не проверила, что получает, - проворчал шеф. – О лечебных и профилактических свойствах рябины поговорим позже, а пока проверим ее воспитательные свойства.
Шеф подошел к шкафу, открыл дверцу и достал рябиновые розги.