Учительница немецкого.

[Willy37]

Учительница немецкого.
Юлия Стайнвазен

Это было очень давно. Не, ну динозавры к тому времени уже вымерли. Страна, в которой происходили события этого рассказа, медленно, но верно подходила к концу строительства коммунизма.
Небольшой областной центр. Рабочий район на окраине города, слободка. Район, сам по себе, очень не благополучен. Если у местных жителей была бы возможность переехать из слободки куда-то в другой район города, они бы обязательно переехали. Без необходимости в этот район города, особенно в темное время суток, никто не ходил.
В этом районе была своя восьмилетняя школа номер 17. Школа была переполнена учениками, так как детей из слободки не хотели брать в другие школы города, даже если эти школы были ближе. Поскольку район был проблемным, то и школа соответственно тоже. Отсюда в школе был большой дефицит не просто хороших преподавателей, а преподавателей вообще. В школе была огромная нехватка учителей. Директор школы часто приглашал учителей из других школ, но как правило, они или отказывались совсем, или отказывались после месяца работы в школе.
Учебный год только начался и сразу внеочередной педсовет. Директор сообщил, что у них опять проблема. Учительница иностранных языков уехала из города. А она была в школе единственной. Кроме того она была классной руководительницей 8"е" класса. И выпускной класс, который, в отличие от других классов, изучал немецкий язык, остался без иностранного языка и классного руководителя. На вопрос, у кого какие предложения, все молчали. Кроме немецкого в школе преподавали и английский. Но уроки английского часто директор проводил сам. Он знал более-менее язык. Проблема была именно с немецким и 8"е". Только этот класс учил немецкий язык.
- Коллеги, надо что-то решать! - сказал после затянувшейся паузы директор школы, - первый вопрос, кто возьмет на себя классное руководство?
Желание брать у кого-нибудь именно этот класс не было никакого. Это был один из самых неуправляемых классов в школе. Это и понятно, классные руководители менялись у них несколько раз на год.
- Вопрос второй, кто сможет вести уроки немецкого языка в этом классе?
- Во, вспомнил, - сказал преподаватель истории, - к соседу приехала какая-то родственница из ФРГ. Короче, приехала она не просто в гости, а хочет год другой пожить здесь. Ну типа язык выучить. Так вот, родственница эта говорила, что заканчивала институт там. Что она как раз преподаватель немецкого языка. Может поговорить с ней. Ну хотя бы на время как вариант?
- Как она сюда попала? - спросила завуч.
- Во время войны ее родителей отправили в Германию. А выехать в Союз они не смогли. Причин не знаю. Так вот, у них была дочка, лет десяти. Она, когда началась война, была со своими бабушкой и дедушкой здесь, у нас, в Казахстане. Так вот, эта девочка жена моего соседа. А эта родилась уже там, в Германии. Так что они сестры.
- А что, может и стоит попробовать, - обрадовался директор.
- Правда молодая она еще очень, чуть больше двадцати. Да и опыта работы нет, - добавил историк.
- Главное может по-немецки, - сказал директор.
- И классное руководство тоже ей, - добавила завуч, как будто девушка уже согласилась у них работать.
- Почему ты все про соседа? - улыбнувшись, спросил преподаватель физики. Все знали, что историк ходок по девкам, - почему не у соседки? Тем более, что они, оказывается родные сестры.
- Так нет соседки уже. Овдовел он недавно, - ответил историк, - а соседу, значит, как бы она теперь никто.
- Говоришь живет она у твоего соседа? Это же не удобно, - спросил директор, - а у нас она квартиру получит. Ну ту, в которой бывшая наша немочка жила.
На этом и порешили. Уже на следующий день преподаватель истории пригласил девушку для разговора в школу. Она долго отказывалась, но аргументы, что это, во-первых, опыт работы, а во-вторых возможность самой подучить русский язык, победили.
- Моё имя Юлия, - представилась молодая девушка, войдя в кабинет директора школы, - Юлия фон Штайнвазен.
- Очень приятно, - ответил мужчина, подойдя к девушке, - я директор школы, Сан Саныч.
- Юлия?! А как Вас по батюшке величать? - спросил он, - у нас просто так принято.
- Давайте лучше просто фройлейн Юлия, - немного засмущавшись, ответила девушка, - в нашей страна не говорить фатерснаме, по батюшка.
- Хорошо, фройлейн Юлия. Так и запишем, - улыбнулся Сан Саныч. Акцент девушки, он одновременно и напрягал его как директора. Ведь ей работать с детьми. Но с другой стороны, как мужчину... Но эти мысли Сан Саныч постарался сразу отогнать в сторону, хотя девушка была сногсшибательно красива. Огненно-рыжая брюнетка. Одета она была, вроде бы и строго, но строго вызывающе. Что-то было в ее одежде не так. На ней была белая блузка, коричневая юбка до колен. Черные лодочки и чулки. Посмотрев внимательнее, он понял, что не так. На девушке была шаль, точнее платок, повязанный как пионерский галстук. Он смягчал строгость одежды новой учительницы.
- Сан Саныч?! - Юлия постаралась вернуться к разговору. Ей, конечно же было приятно, что мужчина откровенно любуется ею, но это был ее работодатель. А с этим на ее родине очень строго и серьезно.
- Да, простите старого директора, - улыбнувшись, ответил он. После он рассказал, что они хотят и ожидают от новой учительницы немецкого языка.
- Да, я учитель немецкого языка, - сказала девушка, выслушав директора, - но не как иностранный язык. Я есть учитель немецкого, как у вас учитель русского язык. Как муттершпрахе, родной язык.
- Зато Вы прекрасно говорите по-немецки. И это самое главное, - поспешил успокоить ее директор. Он боялся, чтобы девушка не отказалась. Конечно же Сан Саныч все понимал. Понимал, что опыта нет, понимал, что ей самой еще нужен учитель. Понимал, что доверять такой молодой и неопытной девушке классное руководство, да еще в таком классе, это не выход. Но ситуация обязывала.
- И еще, классенлерер, классный рукова... рукаво..., - Юлия так и не смогла выговорить это слово. Она решила про себя, что ей нужно обязательно выучить это слово, - классный учитель. Это есть очень ответственно. Я иметь страх, что я не смочь.
- Классный руководитель, - сказал Сан Саныч, - да, это очень серьезно. Но Вы справитесь. Ну и мы Вам, конечно же, поможем. А сейчас я покажу Вам Ваш кабинет. А после познакомлю Вас с завучем. Она поможет Вам влиться в наш коллектив.
- Завуч? - спросила девушка. Она несовсем поняла, что и куда должно литься. Но что такое завуч, она не знала совсем.
- Завуч, это мой заместитель по учебному процессу, - ответил директор. А сам подумал, уж не зря ли он все это затеял. Но пути назад не было. В этот момент в дверь постучали и в кабинет вошла женщина, лет 60и на вид.
- Вот, кстати, и она. Знакомьтесь, это наш завуч, Елена Сергеевна. А это наша новая преподавательница немецкого языка и классный руководитель 8"е", фройлейн Юлия, - представил женщин друг другу Сан Саныч.
Елена Сергеевна поздоровалась с девушкой, задала ей пару дежурных вопросов, а потом они втроем отправились в кабинет, в котором будет проводить свои уроки новая учительница немецкого языка.
Кабинет девушке понравился. Он был большим и светлым. Она сразу же прикинула, что можно и нужно изменить так, чтобы ей было удобно.
- Я могу здесь кое-что изменить? - спросила Юлия у директора.
- Да, конечно. Скажите что и мы Вам поможем, - ответил Сан Саныч.
- Для начала мне нужен маленький, но стабильный стол, - сказала молодая учительница и показала примерно, каким должен быть стол.
- Нам пора идти, фройлейн Юлия, - сказала Елена Сергеевна, - завтра у Вас не будет занятий, но я, все же, попрошу Вас прийти. После уроков Вам нужно будет провести классный час.
- Классный час? - удивленно переспросила Юлия, - а что это такое?
- Ну как минимум Вы познакомитесь с классом и расскажите о себе, - ответила завуч.
- Ты сошел с ума! Нет, ты определенно спятил, - когда они, директор и завуч вышли, сказала Елена Сергеевна, - она не имеет никакого понятия о нашей школьной системе.
- Зато она говорит по-немецки, - усмехнулся директор в ответ, - Вы работайте, а я поищу замену. Хуже точно уже не будет.
- Да в ее классе девки в пубертатном возрасте. А у нее нет опыта. Тем более с таким сильным акцентом. Они ее с говном сожрут, - не унималась завуч, - жалко девочку.
- Пусть работает, а там видно будет, - строго сказал директор, давая ясно понять, что он не хочет больше продолжать этот разговор.
Весь следующий день до конца занятий Юлия приводила свой кабинет в порядок. Она поставила парты так, как считала нужным. С утра физрук и учитель по труду принесли старый, но массивный и очень стабильный стол. Ничего не спрашивая, они поставили его возле окна, в углу кабинета, рядом с доской.
Последний урок у 8"е" был урок литературы, который по совместительству вела у них завуч. Она же и сказала ученикам, чтобы те не разбежались после урока, а дружно отправились в свой кабинет на классный час. Естественно, что посыпались вопросы, что им там делать, зачем им классный час, если нет классного руководителя. Но Елена Сергеевна сказала лишь, что они все узнают на месте, в своем классном кабинете.
Не особо довольные, подростки направились в свой кабинет. И они достаточно сильно удивились, увидев в кабинете молодую и по своему красивую, женщину. Она сидела, нога на ногу, на, непонятно откуда появившемся, столе у окна. Девушка эта была одета далеко не так, как привыкли дети. На ней были белая блузка, коричневая юбка, чулки и лодочки. В руках она держала что-то типа указки.
Хотя и мальчики, и девочки были удивленны, вида они не показали. Пройдя на свои места и положив на них свои портфели, подростки стали собираться в маленькие группы и потихоньку обсуждать, кто бы это мог быть.
- Ты кто такая рыжая? - один из учеников, кавказкой наружности, подошел к девушке. Точнее, сделал это он по знаку одной из девочек, но Юля этого не заметила, - ты чего тут сидишь?
- Я так понимать, все в сборе, - вместо того, чтобы ответить мальчику, сказала Юлия. Она поднялась и обратилась ко всему классу, - я просить вас сесть на ваш места.

- Эй, ты кто ваще такая? - спросил все тот же мальчик, пытаясь схватить Юлю за руку.
- А ты тоже садись на свой место! - строго сказала ему учительница. Она подождала, пока тот, оглядываясь на Юлю, все же направился на свое место. После этого девушка обратилась ко всему классу, - я ваша новая учительница немецкий язык и …
- Да ты сама научись правильно говорить, - грубо прервал ее все тот же ученик.
- И я ваша новая классный руководитель, - Юлия едва не по слогам выговорила это непростое для нее слово, - меня зовут фройлен Юлия.
- Я надеюсь, что мы быстро найдем общий язык,- добавила она, согнув в кольцо трость, которую она держала в руках. Посмотрев на реакцию класса, она продолжила, - а эта трость поможет нам в этом.
Да, училка выглядела эффектно. Да, палка, которую она согнула в кольцо, тоже произвело впечатление на учеников. Правда, навряд ли кто знал что за палка у нее в руках и как эта палка сможет им помочь. Но все вместе вызывало у учеников респект перед этой странной учительницей, говорившей с таким сильным акцентом.
- Я рассказать немного о себе. Я родиться и вырасти в Германия, - начала рассказывать о себе учительница.
- Фашистка, - кто-то крикнул из класса.
- Почему же сразу фашистка? - решила встать на защиту учительницы одна из девочек, - во время войны многих отправляли в Германию.
- Да, но они же вернулись назад, в Союз.
- Значит вернулись не все, - продолжила спор все та же девочка.
- Если это все, то я домой! - встав из-за парты, сказал мальчик, который до этого подходил к учительнице. Сказав это, он направился к выходу. Вместе с ним стали подниматься и другие ученики.
- Сидеть! - резко и громко крикнула учительница. Она, к сожалению, опять не заметила, что ученик этот все это проделал не потому, что он так сам хотел. Его подтолкнула на это все та же девочка, - я еще не закончить с вами. Мне все говорить, класс плохой дисциплина. И я намерена с этим бороться.
– Я буду каждый день смотреть эта тетрадь! - продолжила она, взяв в руки дисциплинарную тетрадь, - и буду наказать всех, кто тут будет записан. Начнем с сегодня. Урок химия, Ваха Валиханов сорвал урок. Кто Ваха Валиханов? Встать!
- Ваха Валиханов, ты есть трус? - спросила учительница, потому как никто не поднялся с места.
- Кто трус?! - крикнул он, поднявшись - в моем роду никогда не было трусов!
- Да, Ваха, ты струсил что-ли? - спросила девочка, которая и была подстрекательницей.
- Кто трус?!!! - закричал на эту девочку Ваха и бросился с кулаками на нее, - ты ответишь мне за свои слова!!!
- Остынь, джигит! - на пути у него стал казах Жапар. И, хотя он был на голову выше, это никогда не останавливало Ваху. Они, Ваха и Жапар, хоть и были друзьями, но часто дрались друг с другом. И дрались именно из-за этой девочки, украинки Олены
- Если не трус, тогда иди к ней! - крикнула ему Олена.
- И пойду! - дерзко ответил Ваха и направился к доске, где стояла молодая училка, - вот он я! И что теперь?!
- А дальше я буду тебя наказать! - строго сказала фройлен Юлия.
- Чего? - удивленно закричал мальчик, - Вы не имеете права нас наказывать!
- Я спросить директор, - ответила Юлия, - он сказать, что я могу вас наказать, как я хотеть. Поэтому вытяни руку вперед, ладонью в верх!
- Это зачем еще?! - испуганно спросил Ваха. Он, хоть и не знал еще, что его ожидает, но что-то подсказывало ему, что это будет для него не очень приятно.
- Ты трус? - спросила учительница, - а был таким храбрым!
- Я не трус!
- Тогда вытяни руку ладонью в верх! - приказала Юлия. Мальчику стало страшно, но он сделал то, что приказала учительница. Гордость, в тот момент она победила страх.
- Ай! - закричал он. Трость опустилась на его ладонь, и резкая боль обожгла ее. На глазах появились слезы. Мальчик, не удержавшись, закричал на учительницу, поднеся ладонь ко рту и дуя на нее, - ты что делаешь, сука?!
- Это тебе за «сука»! - сказала учительница и нанесла мальчику пощечину, - я наказать тебя за плохой поведение. Ты получить три удара этой трость по ладонь.
- Ты не имеешь права бить меня! - закричал он, а на его щеке четко отпечаталась рука учительницы. Ваха поднес руку к горящей щеке, а из глаз уже потекли слезы, - ты не имеешь права так наказывать!
- Я повторить! - строго сказала фройлейн Юлия, - директор разрешить мне наказывать вас как я считать нужным. А ты можешь идти и жаловаться директор! Но сначала ты получить свой наказание, а потом жаловаться!
- Я не стукач!!! В моем роду никогда не было стукачей!!! - закричал Ваха, вытирая слезы.
- Тогда вытяни руку! - приказала учительница, - и смотреть мне в глаза. Руку нельзя убрать, глаза нельзя закрыть.
- Тебе не стыдно? Ты бояться? Я быть тоже маленькая девочка. И мой учитель тоже наказывать меня по рукам. Я тоже бояться, но всегда протягивать рука для порка! - сказала Юлия, видя что мальчик боится и никак не решается сделать то, что она от него требует.

[Willy37]

- Да, Ваха, не позорь свой род! - крикнула Олена. Это, наверно, сыграло решающую роль. Ваха вытянул руку ладонью в верх и поднял голову на учительницу. Он смотрел на нее сквозь слезы. И со страхом ждал следующего удара.
- Ты получить еще три удара по твой рука! Ты меня понимать? - спросила учительница. И когда он кивнул, она нанесла первый удар. Ваха сжал зубы, чтобы не закричать от боли. Неимоверным усилием воли он сумел удержать руку в том положении, в каком она должна была быть. Учительница выдержала небольшую паузу и нанесла второй удар. И еще одна волна резкой боли. На этот раз удержать руку было еще сложнее. Так хотелось поднести ее к губам и подуть на нее. А перед последним ударом, ему потребовалось столько усилий, столько выдержки, чтобы не отдернуть руку в момент удара. Чтобы смотреть училки в глаза. Кричать на нее, называть ее грубыми словами ему уже как-то расхотелось. И вот трость опускается на его ладонь в последний, в третий раз…
- Молодец. Теперь ты можешь ходить на свой место, - сказала фройлейн Юлия. Она видела, как было ему больно. Но он не отдернул руку перед последним ударом, хотя он очень боялся.
- Завтра у нас урок немецкий язык. Я очень хотеть, чтобы вы учить уроки. И еще, я очень хотеть, чтобы ваш поведений был хорошим, иначе я вас буду так наказать каждый раз, - добавила Юля, - а теперь вы можете идти домой. До завтра!
Вечером Ваха и Жапар гуляли по району. Никто из них ни словом не обмолвился о том, что произошло сегодня в школе.
- Смотри, по-моему, наша новая училка идет, - сказал Жапар.
- Да, вроде она, - присмотревшись, подтвердил Ваха, - надо ее проводить.
- Это зачем еще? - спросил его друг.
- Так мало ли, ты же знаешь наш район. Только новенькая или дура будет в такое время ходить одна по нашему району, - сказал Ваха.
Едва он это сказал, как двое друзей увидели группу парней, которая шла как раз навстречу учительнице.
- Девушка, Вы не хотите составить нам компанию? - спросил один из парней. Подойдя к девушке, парни окружили ее.
- Такая красивая и одна, - сказал другой.
- Давай потанцуем! - кто-то резко схватил ее за руку и притянул ее к себе.
- Мальчики, пожалуйста, не надо! - попросила Юлия.
- Неужели ты не хочешь провести с нами время? - рассмеявшись, спросил тот, который схватил ее за руку.
- Оставьте ее в покое! - закричал Ваха и, расталкивая парней, бросился к училке. Жапар не ожидал, что его друг так броситься выручать училку. Несмотря на то, что парней было много, Жапар поспешил за своим другом. Бросать друзей не входило в его привычки.
- Щегол, ты кто такой? - спросил тот, который держал девушку за руку.
- Я знаю его, - сказал один из парней, - это Ваха, младший брат Валихана.
- Ну раз брат, тогда, - парень отпустил руку Юлии, - а кто она такая, что ты за нее впрягаешься?
- Это наша новая учительница, - сказал Ваха.
- Ну раз училка, то молодец. Респект, уважуха, - кто-то хлопнул Ваху по плечу и парни пошли дальше своей дорогой.
- Ваха, спасибо, - сказала Юлия дрожащим голосом. Она реально испугалась и была очень благодарна своим спасителям.
- Ты это, - засмущавшись, сказал Ваха, - если что, говори, что меня знаешь. Или так, что знаешь Ваху, брата Валихана. И тебя здесь никто не тронет.
- Ну если брата, - улыбнулась учительница, - спасибо, мальчики.
Они проводили училку до ее дома, пожелали спокойной ночи и пошли по домам. Они всю дорогу до дома шли молча, каждый думал о своем.
- Ваха, ты чего впрягся за училку? - спросил Жапар, когда они подошли к его дому, - она тебя сегодня так... А ты?
- Она правильно все сделала, я сам виноват, - немного засмущавшись, ответил Ваха, - я за это на нее не злюсь. Зато Олена… Она… Она, даже поцеловала меня в щеку, сказав, что я вел себя во время порки как настоящий джигит.

***

На следующий день у 8"Е" урок немецкого был по расписанию последим. Ученики с опаской, но и с интересом ждали его. Новая училка, что-то в ней было такое, другое, непонятное и интересное. Мальчикам, правда их было всего четыре, училка понравилась сразу. А вот девочкам. Тут мнения, иной раз, были диаметрально противоположными. Но было одно общее мнение у всех, училка эта была не такая, как все, другая.
В этот раз, когда прозвенел звонок на урок, все ученики, как и положено, встали и на немецком поприветствовали новую учительницу, чем немало удивили её.
Видно было, что фройлен Юлия сильно волнуется. Одно дело было накануне провести просто классный час, и совсем другое дело первый урок. Но девушка справилась с волнением. Для начала она постаралась узнать, на каком уровне обучения находится класс, каковы их знания языка. И с ужасом для себя, Юля выяснила, что больше половины и алфавита не знают. А читать могут лишь пару человек. Ей пришлось на ходу менять план урока. И, к тому же, смотреть за поведением детей, чтобы можно было спокойно вести урок. А вот тут то были огромные проблемы. Мальчики, хотя и сидели тихо, но откровенно пялились на учительницу, абсолютно не слушая, что она объясняла. А девочки. Вот тут была большая, если не огромная, проблема. Нет, конечно были и те, кто внимательно слушал. Но основная масса. Кто-то просто смотрел журнал, никому не мешая. Кто-то разговаривал с соседкой по парте, а то и с девочками, которые сидели на другом ряду. А кто-то просто откровенно скучал.
Для Юлии такое поведение на уроках было дикостью. В ее годы, когда она ходила в школу, такое себе никто не мог позволить. Ни у кого не было желания лишний раз встречаться с "gelbe Onkel"(желтый дядя — дословно). И это натолкнуло девушку на мысль.
- Я просить вас, чтобы вы хорошо меня слушать. Но вы это не делать! Поэтому вы будите кенненлернен, знакомиться с гельбе онкель! - строго сказала учительница немецкого языка.
- А кто такой, этот гельбе онкель? - спросила на немецком Вика, одна из отличниц класса.
- Так называть у нас трость, - ответила Юлия и продемонстрировав ее. Она держала трость в руке. И для того, чтобы немного попугать детей, согнула трость в кольцо, - еще раз, я просить тишина в класс. И все меня слушать.
Фройлейн Юлия продолжила объяснять тему урока. Посматривая на каждого из учеников, она поняла, что ее, как и вначале урока, мало кто слушает и нужно принимать меры.
- Вставать! - громко сказала учительница, подойдя к Жапару, - говорить, что я сейчас объяснять! Быстро! Класс молчать!
Мальчик посмотрел по сторонам, не понимая, что от него хочет эта училка. Жапар вообще думал, что после того, как они с Вахой помогли ей, она будет им благодарна и оставит в покое.
- Ты меня не слушать! Ты болтать с твоя подружка! Ходить к доска! - строго приказала фройлен Юлия. Жапар, еще раз с удивлением посмотрел по сторонам и пошел к доске.
- Ты не слушать своя учительница! Это раз. Ты болтать со своя подружка! Это два. Поэтому я буду тебя знакомить с гельбе онкель! - громко сказала учительница, когда мальчик подошел к доске. Этот "мальчик", несмотря на свои 15 лет, был на голову выше своей учительницы. Смотрелось со стороны это как-то странно. Училка продолжала отчитывать Жапара, а тот явно не понимал, что он такого натворил.
- Ты ложиться на стол! - сказала фройлейн Юлия, закончив отчитывать ученика. Хотя Жапар, по сравнению с другими, особо не мешал уроку, но учительница специально выбрала его. Она почему-то решила, что этот огромный мальчик не сможет вытерпеть спокойно порку. И это должно напугать других детей и они в будущем будут хорошо себя вести на ее уроках, - ложиться на стол! Руки вперед до край стола!
- Ты будешь получать по твоей жопа дуцент, дюжина удар этой трость. Я пороть тебя через штаны! Ты так познакомиться с гельбе онкель. Надеюсь, что больше ты не захотеть с ним встреча! - сказала фройлейн Юлия, когда Жапар выполнил ее приказание. Юля посмотрела в класс. Дети по-разному реагировали на то, что сейчас происходило. Кто-то смотрел испуганно, кто-то наоборот с интересом. А кто-то просто закрыл глаза, наверно от страха, - всем смотреть сюда!
Жапар лег грудью на стол, схватившись руками за край стола. Было ли ему страшно? Скорее нет, ведь его, впрочем, как и многих его одноклассников, часто пороли дома. И пороли по голой заднице, а не через одежду. Но было реально стыдно. Хотя и это его не первая порка, когда его порол в присутствии других. Но то дома и там все родственники, а здесь одноклассники. А точнее одноклассницы. Чтобы не видеть, что происходит в кабинете, как реагируют на его порку остальные, Жапар закрыл глаза и стал ждать первый удар.
Юлия одной рукой взялась за ремень на бруках мальчика и так натянула его вверх, что брюки врезались у него между ягодиц. А второй рукой она нанесла очень сильный удар по его заднице. Учительница решила, что не будет жалеть этого мальчика. Он достаточно большой и ничего страшного с ним не произойдет, если она его как следует выпорет. Может это и не справедливо, но ради дела.
Удар был настолько сильным, а боль была настолько неожиданной. Жапар вскрикнул от этой резкой, сильной боли. Его руки оказались на заднице, а сам он поднялся со стола.
- Даже маленький девочка знать, что во время наказаний не можно закрывать зад руками! Тем более вставать, пока не разрешать! - прикрикнула учительница на мальчика, - живо назад, на стол! Принимать поза! Этот удар я не считать!
Жапар стоял в нерешительности перед столом. Неожиданно для себя, он испугался этой маленькой учительницы. Испугался сильной боли. И ему стало страшно, что он не сможет выдержать порку. А от этого стало еще и стыдно. Стыдно перед училкой, стыдно перед одноклассницами. И он с огромным трудом заставил себя лечь на стол.
Фройлейн Юлия опять взялась рукой за ремень на штанах Жапара и натянула штаны на верх. А после она нанесла сильный удар тростью. Трость была хорошо замочена и достаточно гибкая. Она хорошо обвила ягодицы мальчика. Юля всегда замачивала трости, еще с детства. Когда ее родители говорили, что она будет наказана, в обязанность девочки входило замачивать трости для собственной порки.
Жапар от боли едва сумел сдержать крик. Он вцепился в край стола так, что побелели костяшки пальцев. Тут же на его задницу прилетел следующий удар. У Жапара было огромное желание встать с этого проклятого стола, закрыть зад руками. А еще засунуть этой училке ее трость в одно место. Но наличие в кабинете его одноклассников и одноклассниц не давало ему это сделать. Приходилось терпеть неимоверную боль от трости. А боль была настолько сильной, что терпеть ее не было никаких сил. Третий удар вырвал у мальчика стон и выбил слезы.
Юля сначала не могла понять, как это так. Ведь Жапар большой мальчик. И, скорее всего, родители его дома тоже пороли. А он не может выдержать и трех тростей молча. Но потом она сообразила. Раньше, да собственно сама Юля почти никого не порола. Опыта у нее очень мало. И до этого она порола лишь девочек. А сейчас мальчика. И стоит Юля очень близко к его заднице, ведь ей приходится натягивать его брюки. Из-за этого конец трости прилетает на бок ягодиц, а это всегда намного больнее. Это Юля знала на собственном опыте.
Первой мыслью девушки было взять трость ближе к середине. Но в ней победила учительница и она не стала ничего менять. Даже наоборот, фройлейн Юлия стала наносить удары еще сильнее. Стоны сменились на крики, пусть не громкие, пусть похожие на мычание, но все же. И зад мальчика стал жить на время порки отдельной от мальчика жизнью. Задница Жапара крутилась, напрягалась, расслаблялась и опять напрягалась. Последние четыре удара учительница решила нанести именно по тому месту, откуда растут ноги. Ему и так было больно, но такой боли он никак не ожидал. После первого такого удара у него перехватило дыхание, он выгнулся, но остался лежать на столе. Следующий удар едва не заставил мальчика соскочить с него, но неимоверным усилием воли, он заставил себя остаться на этом проклятом столе. Следующие два удара, Жапар не знал и сам, как он смог выдержать, как получилось у него не закрыть свой горящий зад руками.
Нанеся последний удар, фройлейн Юлия разрешила мальчику подняться. И лишь тогда она увидела, что из его глаз слезы лились ручьем. На мгновение ей стало жалко Жапара, но она тут же прогнала эту жалость.
- Ты идти на место и садиться! - сказала учительница. В классе была полная тишина. Все были шокированы происходящим. Их хоть и пороли дома, но такого... Чтобы Жапар не смог выдержать порку. Юля обвела класс взглядом. Она была довольна произведенным эффектом. Сделав небольшую паузу, Юля добавила в адрес Жапара, - если ты смочь сидеть.
Остаток урока прошел достаточно спокойно. Украдкой посматривая на Жапара, на то, с каким трудом он сидел за партой, никто не осмелился нарушить дисциплину. И учительница немецкого языка смогла полностью объяснить своим ученикам тему урока.

[Willy37]

Прозвенел звонок, весь класс поднялся, собираясь домой.
- Стоп! Стоять! Сидеть! - сама не ожидая, достаточно громко, прикрикнула на детей фройлейн Юлия. Дети, как послушные собачки, быстро и четко выполнили команду "сидеть!".
- Вы забыть, мы делать каждый день классний чась! И смотреть этот тетрадь! - классная руководительница взяла в руку дисциплинарную тетрадь и показала ее классу.
- Так, читать! - открыв тетрадь, она нашла нужную страницу, - химия, Антон Серов дрался с девочками. Антон, вставать! Говорить, почему?!
- Я не виноват! Это все Розка! Она поставила мне подножку, и я упал! - вставая закричал мальчик, - я лишь пригрозил ей кулаком, а училка увидела лишь это!
- Роза?! Роза Миллер? Вставать! Идти сюда! - скомандовала учительница. Рыжеволосая девочка нехотя поднялась из-за парты, направилась к доске, еще не совсем понимая, что ее ожидает.
- Зачем ты ставить ногу твой друг? - грозно спросила фройлейн Юлия.
- Говорить! Почему ты молчать?! - не дождавшись ответа, спросила классная руководительница, - ты есть немка? Твой папа плохо воспитать тебя!
- Я не знаю, - тихо ответила Роза. Только сейчас, стоя у доски, когда учительница строго разговаривала с ней, девочка поняла, что ее ожидает. Роза вспомнила, как накануне новая училка наказывала Жапара и на глазах появились слезы, - простите меня.
- Простите? - переспросила фройлейн Юлия, - это еще никогда и ни кому помогать! Ты виноват и ты будешь получать наказание!
У Розы от страха началась дрожь в коленках. Девочка попыталась сделать пару шагов назад, в надежде на... Она была хорошо знакома и с ремнем и с розгами. А получать так, перед всем классом, Розе было еще и стыдно. Но, того, что произошло дальше, ей захотелось просто провалиться сквоз землю.
- Ты ложиться грудью на козел! - заметив попытку провинившейся ученицы, фройлейн Юлия взяла ее за руку и подвела к козлику. Роза от страха и стыда забыла, что можно сопротивляться и дала уложить себя на козлик.
Совершенно неожиданно для всех, а особенно для девочки на козлике, учительница задрала ей юбку и, попа ученицы, одетая в белые трусики, предстала перед всем классом. Роза покраснела как рак, ее руки автоматически оказались на попе, закрывая ее. Одной рукой девочка закрывала попу, а другой пыталась опустить юбку.
- Убрать рука! - строго сказала учительница, - ты получать дюжина ударов тростью. Если твой рука опять на попа, будешь получать трость по рука! Понятно?!
- Да, - глотая сопли и слезы ответила Роза. Слезы уже лились ручьем, хотя порка еще не началась. Девочке было очень страшно и стыдно. И, очень жалко себя. Она не могла представить, как сможет выдержать эту порку. Ведь вчера Жапара пороли через штаны, но он все равно кричал от боли. А на ней лишь трусики. Да, они закрывали всю попу, но были настолько тонкие, что защиты от них, разве что только закрывали интимные места девочки. Иначе бы она точно сгорела со стыда. Хотя и в трусиках Розе было очень и очень стыдно. Она все таки уже большая девочка, точнее девушка. И вот сейчас лежит на козлике попой к верху перед всем классом. Роза пыталась не думать о том, в каком виде она лежит сейчас перед классом и о том, что видят ее одноклассники. Что мальчишки, хоть их и мало в классе, но все же они есть и пялятся на ее попу. Господи, как это стыдно и унизительно. От страха, стыда и всего ужаса предстоящего наказания, Роза начала про себя читать молитву.
- Начнем! - выждав небольшую паузу, сказала фройлейн Юлия, прекрасно понимая, что сейчас чувствует ее ученица. Как ей стыдно и страшно. И поэтому она специально выждала паузу, ведь стыд и страх, это неотъемлемая часть наказания. И девочка должна хорошо и надолго запомнить, что так поступать, как она сделала, нельзя, - я повторять! Если твой рука опять на твой попа, я буду тебя экстра(отдельно) наказать! Я буду бить по твой рука! Понимать?!
Вместо ответа, насколько это возможно, Роза лишь кивнула. Получать по рукам, как недавно получил Ваха. Выглядело со стороны это наказание достаточно страшно. Поэтому девочка крепко вцепилась руками в перекладину между ножками козла.
- Господи, помоги! - прошептала она и, практически сразу же закричала от резкой боли. Трость в первый раз опустилась на ее, практически беззащитную попу, оставив на ней яркокрасную двойную полосу. Роза, конечно же сама не могла видеть эту полосу, но ее одноклассники. Трусики на девочке были белого цвета и настолько тонкие, что сквозь них было достаточно хорошо видно, какой след оставила трость на попе.
Фройлейн Юлия выдержала паузу, давая Розе прийти в себя и полностью "насладиться" болью от первого удара. Украдкой учительница посмотрела в класс. То, что она увидела, понравилось ей. Подростки были под впечатлением от первого удара, от того, что они видели. След на попе Розы потихоньку наливался кровью и становился более ярким и сочным.
Второй удар и еще одна полоска ложиться на попу рядом с первой. Роза опять кричит от невыносимой боли. Ей с огромным трудом удаётся удержаться, чтобы не закрыть руками попу, которая уже после двух ударов горела огнем. А впереди были еще десять болезненных, невыносимых ударов. Но об этом девушка боялась думать. Да и мысли о том, что ее одноклассники смотрят за ее поркой, что ей должно быть стыдно, исчезли. Остались только боль и страх.
Следующие удары были такими же по силе. Роза так же громко кричала, но удерживала руки на перекладине. Так же после каждого удара появлялись новые полоски на ее попе. Так же было очень больно и сил терпеть следующий удар уже не оставалось. А следы от предыдущих ударов становились со временем все сочнее и краснее.
- Ты уже большая девушка! - словно в тумане, услышала Роза голос учительницы, - тебе должно быть стыдно, что ты так кричать как маленькая девочка. Хотя я пороть еще не сильно.
- А вот так сильно! - сказала она и нанесла действительно более сильный удар. От боли у Розы потемнело перед глазами и перехватило на мгновение дыхание. А на ее трусиках появился первый кровавый след, оставленный тростью после этого удара. Невольные зрители в классе с ужасом смотрели на происходящее, понимая что в любой момент они могут оказаться на ее, Розы, месте. А она, Роза, была уже на грани истерики. Девушка орала не переставая, руки, впрочем, как и ноги, дрожали от напряжения. Роза очень боялась не удержаться и закрыть свою попу руками. Сколько еще ударов осталось, она не знала, сбившись уже давно со счета.
- Осталось еще три удар! - громко сказала фройлейн Юлия, - ты терпеть и не кричать так громко. Иначе я добавить еще два удар!
Сказав это, она нанесла еще один очень сильный удар. Удар, который оставил точно такой же, двойной и кровавый след на попе девушки. Сквозь ее тоненькие трусики были отчетливо видны все полосы, оставленные тростью. Некоторые полосы были тёмно-красными, некоторые приняли фиолетовый оттенок. А последние две полосы оставили кровавый след.
Учительница, как обычно, выдержала паузу, давая девочке и прийти немного в себя, и до конца прочувствовать боль от удара. Роза, даже между ударами, не переставала кричать. Ей уже давно было все равно что это стыдно, вести себя так во время порки. Даже если бы она была сейчас абсолютно голой, ей не было бы стыдно. Боль затмила все остальные чувства и эмоции девушки.
Следующий удар и новая порция боли. Девушка была уже на грани истерики, у нее начиналась паника. Она боялась новых ударов, боялась, что не выдержит их.
- И последний удар! - фройлейн Юлия нанесла его с такой же силой, как и последние удары. И опять на трусиках девушки появился кровавый след. Юля сама не ожидала такого результата. Ведь порола она практически без замаха. Скорее всего у девушки была очень нежная кожа.
А Роза, она даже и не поняла, что это был последний удар. Она продолжала кричать от боли, а ее тело все также трясло.
Юлия посмотрела на своих учеников. На глазах у некоторых девочек навернулись слезы. Им было очень жалко Розу, хотя она и не была в числе их подруг. Потом Юля перевела ссвой взгляд на попу, которую она только что выпорола. Все 12 полос от ударов четко просматривались на ягодицах девочки, несмотря на то, что на них были трусики. На этот раз учительница старалась пороть без захлестов и это ей удалось. Результат впечатлил ее и понравился ей. Пока Роза приходила в себя, Юлия любовалась своей работой.
- Ты можешь идти на место! - сказала фройлейн Юлия, когда девочка перестала кричать и потихоньку пришла в чувства. Роза с трудом поднялась с козлика и едва не упала, потеряв равновесие. У нее закружилась голова и перед глазами стало темно.
- Помогите ей, кто-нибудь, дойти до места! - сказала учительница, поддерживая девочку. Лена и Света взяли свою одноклассницу с двух сторон и повели ее на место. Каждый шаг, который делала Роза, отдавался сильной болью в районе ягодиц. Но эта боль вернула ее в реальность и привела в чувства. Последние шаги к своему месту она сделала сама. Но Роза не стала садиться, а взяв свой дневник, пошла назад, учительнице.
- Что это? - спросила фройлейн Юлия, когда Роза протянула ей дневник, - зачем он мне?
- Это дневник, - тихо сказала девочка. Ее руки дрожали, из глаз до сих пор текли слезы. Она стояла перед учительницей, боясь поднять на нее взгляд. Потихоньку к боли от порки возвращался и стыд. И Розе было действительно стыдно. Стыдно, что ее пороли как маленькую девочку, да еще и перед всем классом. Да, ее попа знакома с розгами. Но, уже около года отец больше не наказывал ее так. Мама Розы как-то сказала, что их дочь уже взрослая девушка и негоже наказывать ее как маленькую девочку. С тех пор ни ремень, ни розга не касались ее попы. Правда ее отец понял слова мамы буквально и наказывал ее уже как взрослую девушку. Стыдно Розе было еще и потому, что она так громко кричала во время порки.
- Я вижу, что это дневник. Зачем он мне? - учительница подняла подбородок девушки, тем самым заставив Розу посмотреть ей в глаза, - ты храбрая девушка. Тебе нечего стыдиться. Я знать, я понимать, что тебе было очень больно. Но ты достойно вести себя во время наказания.
- Сегодня пятница, последний учебный день на недели. Бывшая классная всегда в конце недели записывала замечания в дневник, - вытирая набежавшую слезу, ответила Роза.
- Зачем она это делать? - спросила фройлейн Юлия, хотя сама прекрасно понимала зачем. Ей хотелось чтобы это озвучила Роза. И хотя девушке и так было очень стыдно, Юле захотелось еще больше смутить девушку.
- Чтобы... родители... смогли..., - Роза действительно настолько сильно смутилась от этого простого вопроса, что отвечала едва ли не по слогам, - принять... меры.
- Какие меры? - продолжила свою игру с девушкой Юлия, - я хотеть услышать от тебя полное предложение!
- Чтобы...,- девушка покраснела еще больше. Глубоко вдохнув, она выпалила как из автомата, - чтобы родители могли дома наказать нас поркой за плохое поведение!
- Тебя родители наказать поркой за твой поведение и оценка в школе?! - учительнице явно нравилась эта игра с Розой. А та смущалась и краснела с каждым вопросом все больше и больше, - как часто? Чем они тебя пороть?
- Розгами..., - едва слышно прошептала Роза. Она уже ненавидела эту училку. И ей так хотелось провалиться сквозь землю.
- Розгами что? - строго спросила фройлейн Юлия.
- Меня родители наказывали розгами, - на глазах у Розы опять появились слезы, теперь уже слезы не от боли, от стыда. Ей было ужасно стыдно рассказывать об этом.
- Как? - Юля продолжала свою игру, - не заставлять меня вытягивать из тебя каждый слово. Рассказать все сама!
- Раньше отец порол меня розгами по голой попе каждую субботу, независимо от того, провинилась я или нет. Я всегда получала, как он говорил, для профилактики, две дюжины розог. А если я была в чем-то виновата, то получала намного больше, - набравшись смелости, храбрости или наглости, начала рассказывать Роза. Неожиданно для нее самой, стало легче, стыд и смущение стали отпускать, - а год назад мама сказала, что я уже взрослая девушка и не стоит меня наказывать как маленькую. С тех пор отец сечет меня розгами по спине. Правда при этом на мне остается ночная сорочка.
- Я верю, что мне не придётся тебя часто наказывать, - уже более нежно сказала учительница, - ты уже, действительно взрослая девушка. Ты можешь ходить на твой место.
- А дневник я смотреть потом, - вспомнив, продолжила она. Показав рукой на тетрадь, фройлейн Юлия добавила, - сначала смотреть эта тетрадь и наказать хулиганов.
Идя на свое место Роза осмелилась поднять взгляд и посмотреть в класс. Ведь, когда она возвращалась на свое место, то шла с опущенной головой. Ей и так тогда было очень стыдно от того, что произошло, а еще и поднять голову и посмотреть в класс. Тогда это было выше ее сил. А сейчас Роза смогла, ей даже стало интересно, что она увидит. А увидела она совсем не то, что ожидала. Никаких насмешек, даже не было сострадания с ней. Наоборот практически все были восхищённы ею. И это придало еще больше сил и уверенности Розе и она смогла улыбнуться, хоть и сквозь предательские слезы.
- Теперь я вернуться назад. Антон Серов вставать! - строго сказала классная руководительница, дождавшись, пока Роза села на свое место. Юля видела как осторожно девочка садилась на стул, как перекосилось от боли ее заплаканное лицо, прекрасно зная, насколько больно той сейчас.

- Антон, я тебя не забывать! Вставать! - сказала фройлейн Юлия, не дождавшись, пока мальчик поднимется с места, - как там у вас говорят, петцер первый кнут!

- Роза, как по-русски будет это слово, - попросила учительница.

- Стукач! - вытерев слезы, ответила девочка, не поднимаясь с места.

- Спасибо! - поблагодарила Юлия девочку и добавила, обращаясь к Антону, - стукач получать два раз больше! Ты ходить сюда!

- Простите... - только и сумел сказать Антон. Он хоть и поднялся со стула, но не сдвинулся с места. Антон был едва ли не единственным, кого не пороли дома. Хотя, он знал, что такое ремень. Но когда это было в последний раз, этого Антон не смог бы точно сказать. Мама, когда-то очень давно, пару раз шлепнула его ремнем, даже не по голой попе. На нем были трусы. Этого хватило мальчику, он запомнил раз и навсегда, что порка это больно и ему не нужна. Да и родители, они даже и никогда больше не грозили своему сыну ремнем. Мама тоже хорошо запомнила тот единственный случай, и истерику, которую закатил тогда сын. Собственно Антон и не давал повода для наказаний. Он был едва ли не примерным сыном, а в школе почти отличником. Возможно, если бы родители все таки применяли к сыну ремень, то этого почти не было бы, но...

- Антон?! Ты меня слышишь?! Ты должен ходить ко мне! - но от мальчика не последовало никакой реакции. Он стоял с опущенным взглядом, даже не думая выполнять требование учительницы. Ведь теперь Антону грозила первая настоящая порка в его жизни, да еще и перед всем классом. А если учесть что в классе едва ли не одни только девочки, то можно понять состояние мальчика. Он очень сильно испугался и вошел в ступор. Его мозг просто отключился, отказываясь думать о том, что сейчас может произойти.

- Ты есть... Вайх-ай... Файклинг..., - Юлия в этот момент четко осознала, как еще плохо знает русский язык. В моменты, как сейчас, когда она начинала волноваться, когда нужно было что-то сказать, русские слова просто вылетали из головы. Юля пыталась вспомнить, но в голову лезли только немецкие слова.

- Трус, - подсказала со своего места Роза. Девочка понемногу приходила в себя. И, да, она хотела мести. Хотела, чтобы Антон, из-за которого ее так жестоко выпороли, тоже оказался жопой к верху на этом проклятом козлике.

- Антон, ты есть трус?! - спросила фройлейн Юлия, воспользовавшись подсказкой. В ее детство подобное, чтобы кто-то вот так вел себя перед поркой, было просто немыслимым. Тем более перед всем классом. Да, и они тоже был детьми и тоже боялись порки. Это нормально, ведь порка это больно. Но они старались как-то преодолеть страх. Старались не показывать другим, что им очень страшно. А мальчишки, те вообще пытались продемонстрировать всем, особенно девочкам, какие они храбрые. В ее время мальчики специально нарывались на порку к самым суровым учителям. Или нарывались на порку в кабинете директора. Что было намного серьезнее. Ведь там, у директора, пороли по голой попе.

- К сожалению, Антон, я не мочь наказать трус, - сказала классная руководительница, - я мочь наказывать только храбрых мальчиков и девочков. Трус нельзя наказывать. Поэтому я смотреть тетрадь дальше. Я искать других хулиган и наказать их! А ты мочь сидеть!

- И так, я смотреть тетрадь дальше! Физика..., - начала читать фройлейн Юлия. Антон сел на свое место, и к нему вернулась способность думать. Вообще умение думать отличало его от его одноклассников. И сейчас Антон осознал, что может означать для него то, что учительница не стала его наказывать. Осознал что одноклассники, которые и так не очень хорошо к нему относятся, после этого вообще отвернуться от него. Что они будут считать его, Антона, трусом. А ведь это не так. Он, Антон, не трус. Это была лишь минутная слабость. И нужно было срочно что-то делать. Единственное, что пришло мальчику в голову, это подняться и подойти к доске.

- Антон?! Тебе чего? Я разрешить тебе сидеть на твой место! - с удивлением сказала учительница. Хотя примерно на такую реакцию мальчика она и рассчитывала, - ты что-то хотеть?!

- Да..., - но больше он ничего не смог сказать.

- Говорить, что ты хотеть или идти на свой место! - строго сказала фройлейн Юлия, - и, битте, говорить полностью предложения, а не отдельный слово. Для этого ты уже большой мальчик.

- Я... Я..., - Антон пытался собраться с мыслями. Ему стало очень стыдно. Он надеялся что нужно лишь подойти к учительнице, а дальше она все сама. А получатся, что он, Антон, должен просить, чуть не умолять училку, чтобы она выпорола его. А это было так унизительно и стыдно. Но отступать было некуда. Антон понимал, что если он сейчас сдрейфит, даст задний ход, его перестанут уважать в классе. Мальчик глубоко вдохнул, переборов стыд, - фройлейн Юлия, я провинился. Я плохо себя вел на уроке. Я подставил Розу, наябедничав на нее. Я заслуживаю наказания. Пожалуйста, накажите меня!

- Как тебя наказать?! - этого вопроса Антон никак не ожидал и замолчал, покраснев до корней волос. Больше всего ему хотелось сейчас просто провалиться сквозь пол этого кабинета, потому что просто убежать, это не вариант. Антон кожей чувствовал, как все его одноклассники и одноклассницы смотрят на него. Они ждут, как он поведет себя, что скажет. И нужно было что-то решать, стоять просто так и смотреть в пол, это тоже проявление нерешительности, а значит и трусости.

- Почему ты молчать? - спросила Юлия. Она явно наслаждалась этой игрой. Ей нравилась власть над этим, довольно симпатичным мальчиком. Нравилось, как он пытался победить свой страх. Как тяжело это давалось ему, - ты проглотить свой язык?

- Фройлейн Юлия, я был неправ, - Антон собрал остатки свой воли в кулак. Он был умный мальчик и понял, что требует от него училка. Поэтому Антон сказал все с самого начала, чтобы избежать нового унижения. Сказал, что он виноват, что наябедничал на свою одноклассницу, что заслуживает наказания, - пожалуйста накажите меня тростью по заднице.

- Я есть рада, что ты все осознать. А чтобы ты и другие корошо запоминать, что ..., - учительница старалась вспомнить нужное слово. Ей на помощь опять пришла Роза, - запоминать, что стучать ни есть корошо. Что это есть ужасно. Ты получать два дюжина этот трость по твоей жопа!

[Willy37]

После слов училки Антона покинули остатки его храбрости и воли, а на глазах навернулись предательские слезы. Юля заметила их и встала так, чтобы никто, кроме нее не заметил этих слез. Она понимала состояние мальчика, его страх перед предстоящим наказанием. Но до сих пор он держался очень достойно. Была ли это минутная слабость или он на самом деле трус? Антон понимал, что если он сейчас не ляжет на этот козлик, то потом его придется туда укладывать силой. Поэтому не поднимая глаз, из которых потихоньку текли слезы, он медленно направился к козлику. Каждый шаг стоил ему огромного напряжения и усилия. Но с каждым шагом решительности у него становилась все меньше и меньше. Антон боялся, что последний шаг он вообще не сможет сделать, не говоря уж о том, чтобы лечь на козлик.

- Ты нужен помощь? - спросила фройлейн Юлия, пытаясь таким образом помочь мальчику, - я брать тебя за ручка, как маленький мальчик и вести к козлик?

Действительно, эти слова подействовали на Антона. Еще только этого унижения ему не хватало, чтобы его вели как маленького мальчика. Собрав остатки силы воли в кулак, он сделал оставшиеся шаги навстречу неизбежности.

Антон замер в ожидании первого удара. Как он оказался на козлике, лег ли сам или ему помогли, этого мальчик не понял, да и не смог бы вспомнить. Как и не помнил, говорила ли что его строгая учительница. Страх, который с самого начала уступил место разуму, отвоевал свои позиции назад. Ведь сейчас было просто не о чём думать. Сейчас оставалось лишь ждать того, что должно произойти. Поскольку Антон был не поротый мальчик, то и не знал, чего ожидать. И в этом ожидании ему хорошо помогал страх, который овладел всем его телом. А был еще и стыд. Стыд, который все это время никуда не девался. Он лишь на мгновение уступал место разуму, возможно где-то и помогал ему.

И был еще один пункт. Зрители. Его одноклассники все как один, смотрели на Антона. И, неожиданно для себя, он это почувствовал это кожей. Антон не знал, что те думают, с какими чувствами смотрят на него. Но то, что они смотрят, он чувствовал каждой клеточкой своего тела. Это ощущение стало трансформироваться в нем в непонятную для него энергию. Энергию, которая щекочет нос, которая тянет на приключения. Одноклассники уже видели, как жестоко и сильно только что получила Роза. Теперь такая же участь ожидала и Антона. И многие переживали за него. И это делало энергию, которую получал их одноклассник, еще сильнее.

А потом пришла резкая, острая, противная, нестерпимая боль. Много боли. И эта боль полностью овладела мальчиком, его разумом и телом, вытеснив на какое-то время все остальные эмоции. Её было очень много. Антон просто растворился в ней. Он не видел границ между ударами, была только лишь нескончаемая боль. Боль... Боль... Боль...

Постепенно, медленно, но верно заявила о себе та энергия, которую Атон получал от зрителей. Потом он почувствовал то, от чего ему стало очень стыдно. Антон почувствовал, как его член становиться больше и больше. Как он упирается в козлик. Включился разум. И заявил о себе стыд. Ведь мальчику казалось, что все видят (а ведь они смотрят, значит видят) как у него оттопырились штаны. Ведь это не нормально, когда так происходит во время порки.

Что произошло потом, Антон не понял. Было ясно лишь одно, что так хорошо ему никогда еще не было. Да, хоть он и был отличником, но, как и все мальчики его возраста, Антон тоже дрочил. Но так, так ярко он еще никогда не кончал.

- Антон, ты меня слышать? - голос училки вернул мальчика в реальность, - ты мочь вставать и идти на свой место!

Попа горела огнем, было очень больно, но и вместе с тем необъяснимо хорошо. Антону, когда он поднялся с козлика, так хотелось расцеловать строгую училку, несмотря на то, что она только что так жестоко выпорола его. А потом он почувствовал, как трусы приклеились к нему. Антону стало опять очень стыдно, ведь он подумал, что все увидели пятно на его брюках. От этих мысля в штанах у него опять зашевелилось. И Антон решил, что лучше всего будет, если он побыстрее вернется на свое место.

- И так, я читать тетрадь дальше, - дождавшись, пока Антон сядет на свое место, сказала фройлейн Юлия. Почему-то она решила несильно пороть Антона. Юле показалось, что мальчику будет и так достаточно, тем более он заработал две дюжины…, - физика.
- И так, я читать тетрадь дальше, - открыв тетрадку, сказала фройлейн Юлия, - физика. Сорвали контрольную работу. Весь класс ушел с урока.

Когда учительница закончила читать эту запись, в классе наступила гробовая тишина. Собственно тихо было и до этого, а сейчас, эта тишина стала какой-то другой, гнетущей. Дети боялись и представить, что может сейчас произойти. От такой строгой училки можно было ожидать все что угодно. И при таком залете мог любой из них, а то и все друг за другом оказаться попой к верху на этом, ставшим уже всем ненавистном, козлике.

Юлия даже немного растерялась. Она никак подобного не ожидала. Весь класс! И что делать? Не наказывать же весь класс. Учительница окинула взглядом весь класс, а потом стала на мгновение задерживать взгляд на каждом из учеников, пытаясь понять, кто был зачинщиком.

- Собрать дневники? - тихо спросила Лена Грицко, когда учительница задержала свой взгляд на ней. Девочка сильно испугалась, что ее сейчас назначат виноватой и, что она окажется на козлике.

- Дневники? Зачем? - удивилась Юлия во второй раз за этот вечер.

- Чтобы Вы смогли записать туда замечания, - все также тихо сказала Лена.

- Да, ты собирать дневники! - попросила фройлейн Юлия. У нее уже была идея, - пока я буду писать в ваш дневник, я хотеть чтобы тот кто предлагать уходить с контрольной работа, сам признаваться. Я не хотеть, чтобы кто-нибудь стучать. Я хотеть чтобы виноватый добровольно говорить. Тот, кто виноват, получать дюжина. А если кто стучать, тот получать два дюжина.

- Спасибо, Лена, - сказала учительница, когда девочка собрала все дневники и принесла ей, - ты мочь садиться.

Заполнение дневников заняло достаточно мало времени. Юлия написала во всех дневниках одно и тоже: "замечаний нет" и расписалась. Закончив с дневниками, она стала украдкой посматривать в класс, ей было интересно, что делают ее ученики.

- Чтобы вам легче думалось, - оторвавшись от дневников, сказала учительница, - если никто не будет признаваться, тогда будет два дюжина получать староста! Кто у нас староста? Встать!

- Я, - поднявшись, едва слышно, сказала Олена.

Девочка была очень напугана подобным решением учительницы. Проблема была не столько в порке. Собственно ее настолько часто пороли, что самой порки девочка не боялась. Но... Проблема была в том, что Олена была негласным лидером класса, была первой красавицей и не только этого класса. Была и другая проблема. Никто не знал, что ее дома часто пороли. Точнее не пороли, а просто избивали. Ее отец, точнее отчим. Не, так-то он очень хороший, любит и маму и сестру Олены. Олена была старшая, а ее сестра была ему родная дочь. Но, когда выпьет, а такое всегда в день получки, ему лучше не попадаться на глаза. Вот накануне как раз такой день и был. Отчим пришел домой пьяный, стал кричать на мать и даже ударил ее. Олена заступилась за мать. За что и отгребла от него. Отчим работал электриком и дома всегда был кабель, который не всегда применялся по прямому назначению… Вот и вчера он схватил кабель, поставил падчерицу на четвереньки, зажав ее голову коленками и начал бить кабелем. Поскольку отчим был пьяный, то удары сыпались куда попало. Бил он всегда очень сильно, но Олена не просила о прекращении, о пощаде. Ей важно было, что он не трогал мать, что той удалось спрятаться от своего мужа в летней кухне. Мама никогда не вмешивалась, когда отчим наказывал девочек поркой, а такие моменты и подавно. Порка, особенно, когда отчим был пьян, всегда возбуждала его. Когда он просто порол девочек, то после уходил с женой в спальню. А в такие моменты...

Чтобы никто не видел ее синей попы и синих ног, девочка после таких бесед с отчимом, всегда надевала длинную юбку, даже если на улице было жарко и рейтузы, которые закрывали не только попу, но и ноги. И вот сейчас ей предстояла порка перед всем классом. Все увидят, какие на ней трусы. А ведь она, Олена, часто хвасталась перед своими одноклассницами, а иной раз и перед одноклассниками, своим красивым нижним бельем(сестра отчима работала в ЦУМе). И вдруг такие трусы. Так же увидят, какие синяки на ее ногах и попе. Это будет таким позором для нее. И это будет конец, она больше не сможет быть лидером. В классе есть достаточно девочек, которые не преминут воспользоваться такой ситуацией и унизить ее, насмеяться над ней, занять ее место в классе.

Кроме этой катастрофы, перед Оленой стояла еще одна серьезная проблема. Из-за того, что вчера отчим так надругался над ней, девочка не смогла подготовиться к контрольной работе. И поэтому сегодня утром она подговорила всех уйти с контрольной. Олена ни на минуту не сомневалась, что ее все поддержат, ведь она была лидером в классе. А теперь девочка стояла перед выбором. Или ей сознаться, что это она спровоцировала класс уйти с контрольной и получить дюжину ударов. Или ей промолчать и получить как старосте класса, две дюжины ударов. Если она сейчас сознается, то найдутся те, кто скажет, что Олена струсила. А это еще один удар по ее репутации. А промолчать и получить две дюжины по уже поротой попе, да еще так, как сечет училка, ей не хотелось бы. Олена украдкой посмотрела на Светку и все поняла. Это была главная претендентка на ее, Олены, место. Злорадная усмешка Светки говорила сама за себя. Её, Олены, вину никто не возьмет на себя. А помощи ждать было неоткуда. Нужно было что-то решать и ее решения ждали все. И ее одноклассники и классная руководительница.

Но помощь пришла. И пришла оттуда, откуда Олена и не ждала. Ваха. Он понял все сразу. Его не было вообще на первых уроках и он, естественно, не мог знать, кто был инициатором. Когда училка сказала, что накажет старосту, то есть Олену, но все продолжали молчать, Ваха все понял. Если бы это был кто другой, то сразу бы признался. Едва ли нашелся в классе кто-нибудь, кто бы посмел так подставить Олену. А взять вину Олены на себя тоже никто не хотел, боялись Светку. Поротая королева не могла оставаться королевой.

- Я предложил уйти с контрольной! - поднявшись, сказал Ваха. Он очень надеялся, что училка не знала о том, что его не было с утра в школе.

- Ваха, ты? - удивленно спросила Юлия. Но посмотрев на него и Олену, вспомнив то, что было накануне, она все поняла. Но и менять ничего не стала, решив лишь проверить парня, - ты не отказаться от свой слово, даже если я пороть тебя по голой жопа?

- Я предложил уйти с контрольной! - достаточно громко и четко повторил парень, - я заслужил наказание!

- Тогда ты ходить сюда! - фройлейн Юлия показала тростью на козлик, - посмотрим, какой ты храбрый, когда лежать на козлик.

- Я не боюсь! - так же четко ответил Ваха и достаточно уверенно направился к козлику.

[Willy37]

- Накажите меня, это я подговорил класс уйти с контрольной работы! - храбро сказал мальчик, подойдя к козлику. Он уже расстегнул ремень на брюках и...застыл, осознав, что сейчас ему придется оголяться перед своей Оленой и перед всем классом. Ведь раздеваться ниже пояса, особенно перед девочками, его всегда учили дома, что этого делать нельзя, что это унизительно и стыдно. Да еще и его Олена теперь видела его позор.

- Ваха, что же ты застыл? - с усмешкой спросила его учительница, - или ты испугался и передумал? Тогда я накажу Олену, а ты иди на свое место!

- Нет, я не передумал и не испугался! - Ваха решил для себя, пусть лучше он переживет этот позор, чем его Олена окажется на этом козлике и взял себя в руки. Одним резким движением он снял с себя брюки вместе с трусами и храбро, несмотря на то, что ему было стыдно и немного страшно, лег на козлик. Он просто не мог допустить чтобы эта строгая училка порола на этом проклятом козлике его Олену. Нет, пусть уж лучше он пострадает, пусть ему будет стыдно, но он заступится за свою девушку.

- Начнем! - строго сказала училка, - я буду пороть тебя очень сильно и больно. Как только ты попросишь о пощаде, на твоем месте окажется Олена. Ты меня понял?

- Да! - дерзко ответил Ваха. Конечно же он никогда не будет просить о пощаде, тем более зная, что из-за этого может пострадать Олена. Перед тем, как сказать училке, что он готов к порке, Ваха посмотрел в класс на Олену и она послала ему воздушный поцелуй.

- Теперь училка сможет запороть меня до смерти, я буду просить пощады, - подумал после этого поцелуя Ваха...

- Ваха, что же ты застыть? - строго спросила его учительница, - или ты испугаться и передумать? Тогда я наказать Олена, а ты мочь сесть на свой место!

- Я не передумал, - он не сразу сообразил, что от него хочет училка. Но посмотрев по сторонам, Ваха понял, что он все также стоит у своей парты на своем месте, а не лежит попой кверху на козлике. Что до него еще надо дойти.

Действительно, по мере приближения к козлику, храбрость у Вахи стала потихоньку улетучиваться. И, когда он оказался рядом с козликом и оставалось лишь спустить штаны и лечь на него, Ваха уже начал жалеть, что так поступил. Но пути назад не было. Собрав остатки воли, он расстегнул ремень на брюках и замер. Ему резко стало стыдно. Ваха, в своем порыве помочь Олене, не успел подумать, что ему придется оголяться и перед всем классом и перед самой Оленой. Его руки так и остались на ремне, что делать дальше, он просто не знал. Но раздеться перед всем классом, Ваха просто не мог.

- Ваха, ты испугаться? Почему ты стоять? - спросила учительница, хотя она уже прекрасно поняла причину. Юля видела, как мальчик покраснел, что ему очень стыдно. Но, разве ради любимой девочки он не должен уметь преодолевать все препятствия, в том числе и стыд? - Ваха, значит это не ты говорить весь класс уходить с контрольная работа?

- Я, - но уже не так громко и уверенно ответил Ваха. Он знал, что надо идти до конца, но и понимал, что не может этого сделать. Стыд был намного сильнее его.

- Ваха, ты мочь ходить на свой места. А Олена получит два дюжина удар как староста! - достаточно строго сказала фройлейн Юлия.

- Нет, это я! - закричал Ваха и стал медленно снимать с себя брюки и трусы. Видно было как тяжело ему это давалось, сколько трудов ему стоило сделать каждый следующий шаг. Его руки начали дрожать и перестали его слушаться. Маленькие пуговки на ширинке никак не поддавались, из-за чего Ваха нервничал и еще больше смущался. Как ему было стыдно, стыдно и унизительно. Стыдно, что он сейчас предстанет голым перед всем классом. И унизительно, что он никак не может расстегнуть эти чертовы пуговицы, ведь другие могут подумать, что он просто струсил.

Наконец все пуговки были расстегнуты. Но Ваха не торопился снимать их, он оголил лишь часть попы и остановился. Дальше оголять попу мальчик не решался, ему было очень стыдно. А на его глазах появились слезы. Нет, эти слезы были не от страха, а от стыда. Ведь раздеваться ниже пояса, особенно перед девочками, его всегда учили дома, что этого делать нельзя, что это унизительно и стыдно. Да еще и его Олена теперь видела его позор. Но Ваха решил для себя, пусть лучше он переживет этот позор, чем его Олена окажется на этом козлике.

- Я видеть, что ты храбрый мальчик. Ты мочь оставить свои брюки на твой попа и лечь на козлик! - сказала фройлейн Юлия. Не то, чтобы она решила пожалеть мальчика, просто порка в классе должна проводиться через одежду.

Ваха какое-то время так и стоял с наполовину оголенной попой, не зная что ему делать. А потом не придумав ничего другого, так и лег на козлик, придерживая одной рукой брюки, а другой пытаясь дотянуться до перекладины между ножками козлика.

- Ок, если ты хотеть так, пусть будет так, - сказала фройлейн Юлия, по-своему поняв мальчика. Учительница, подойдя к нему, оголила его попу, аккуратно завернув брюки и трусы, так что открытой осталась только попа мальчика, - я пороть тебя по твой голой попа.

От слов училки на теле мальчика волосы стали дыбом. Он никак не ожидал такого, ведь она только что сказала, что пороть будет через брюки. Ваха уже хотел помешать ей оголять свою задницу, руки уже дернулись, но… Все тот же стыд. Если бы он сейчас стал мешать училке оголять свою задницу, эт было бы проявлением трусости с его стороны, а это для него, как будущего джигита, было более непристойным, чем лежать с голой задницей перед девочками его класса. Ему оставалось одно, достойно вести себя во время порки.

- Ты готов? Я начинать! - Юлия понимала, что сильно нарушала правила, но. Мальчик захотел так. Захотел показать своей девочке, что он готов ради нее на все. Почему бы не помочь ему. И именно поэтому Юля решила выпороть его как следует, беспощадно. Она посмотрела в класс. Все просто замерли. Ну это и понятно, нечасто увидишь одноклассника с голой попой, которого сейчас будут пороть. К тому же в классе почти все девочки. Потом Юля нашла взглядом Олену и подмигнула ей. Олена сразу же покраснела как рак.

Фройлейн Юлия подняла трость и резко, со свистом опустила ее, но не на попу мальчика, а рядом. Тот вздрогнул, его ягодицы напряглись. Юля посмотрела на класс, на их испуганные лица. Она специально очень сильно и резко опустила трость, чтобы показать всем ее возможности.

- Как только ты просить пощады или прекратить порка. Или громко кричать, твой место займет Олена! - строго сказала учительница. Юля хотела таким образом помочь мальчику вытерпеть порку. Ведь зная, что его место может занять его девочка, он будет изо всех сил терпеть. А из-за того, что ударов всего двенадцать, Юля сразу, с первого удара решила пороть мальчика в полную силу.

Первый удар оказался, несмотря ни на что, неожиданным для Вахи. Он с огромным трудом сумел сдержать крик. Боль, резкая, тупая, нестерпимая боль. Такой боли он никогда еще не испытывал, хотя батя порол его регулярно. Перед глазами стало на мгновение темно и он, как и Юлия, услышал реакцию своих одноклассников на этот удар.

Юля, в отличие от Вахи, видела, как и его одноклассники и одноклассницы, какой след на его попе оставила трость. Видела эту белесую двойную полосу. Видела, как она стала наливаться кровью. И так же она видела то, какое впечатление этот удар, этот след произвел на зрителей. До сих пор они видели лишь следы через трусики, когда она порола Розу. А теперь попа голая и все хорошо видно.

Фройлейн Юлия сделала паузу. Собственно она ждала, пока полоса от первого удара полностью нальётся кровью. Второй удар она нанесла также сильно. Ваха, насколько это было возможно на козлике, вытянулся. Его попа напряглась и на ней тут же появилась белесая двойная полоса, которая потихоньку стала наливаться краской. У мальчика от такого удара, от такой боли перехватило дыхание, он, насколько возможно, впился руками в перекладину и прикусил губу. Но все это не помогло. Боль, резкая, тупая боль, пронзающая все его тело, она никуда не делась. Наоборот ее становилось все больше и больше, несмотря на паузу. Юля опять подождала, пока след на попе из белого стал темно красным. А полоска от первого удара уже стала фиолетовой. После этого без всякой жалости или сочувствия она нанесла третий удар. Юля постаралась нанести его еще сильнее. И еще одна белая двойная полоса. На этот раз Ваха не сумел сдержать крик. Ему стало реально страшно. Ведь это был всего лишь третий удар, а он уже не может больше терпеть. Но ведь он должен, иначе училка будет пороть Олену. Нужно гнать все мысли прочь и терпеть! Терпеть! Терпеть!

Юля посмотрела на Олену. У нее на глазах появились слезы. Учительница решила, что эти слезы относятся к мальчику, который из-за нее лежит на козлике, а не из-за того, что он не вытерпит и она окажется на его месте.

Ваха собрал всю волю в кулак и терпел, хотя это было практически невозможно. Боль была запредельная, но… Ради его Олены, он очень старался.

А зрители, его одноклассники, они теперь воочию видели, какие следы оставляет трость на попе. И им стало страшно. Они просто перестали дышать. Кровавые, темно-красные, фиолетовые полосы украшали задницу их одноклассника. После дюжины ударов попа их одноклассника выглядела намного устрашающе чем их попы после порки от родителей. И это было хорошим поводом для размышления, как вести себя дальше.

А Ваха, он сумел выдержать, хотя каких усилий и трудов ему это стоило. После каждого удара, боль от которого невозможно было терпеть, он думал об Олене. О том, что все для нее.

- Надеюсь, она это оценит, - нанеся последний удар, подойдя к мальчику, тихо сказала фройлейн Юлия.

Ваха с огромным трудом поднялся с козлика. Он не мог посмотреть в класс, ему было очень стыдно. Но и натянуть брюки и трусы на поротую попу он тоже не мог. И учительница встала так, чтобы скрыть его от взгляда его одноклассников. Скривившись, он все же аккуратно, осторожно натянул брюки на свою поротую попу.

- На сегодня все свободны. Надеюсь, что вы все сделать правильный вывод и я не пороть вас больше. До свидания! - сказала фройлейн Юлия, когда Ваха наконец-то натянул на себя брюки.