Willy37
Ветеран
Карма: 17
 Offline
Сообщений: 557 Пригласил: 0
|
 |
Re: Случай в школе Юлия Стайнвазен
« Ответ #1 : 03 Июля 2022, 14:10:48 » |
|
В это сложно поверить. Но, когда ветер столкнул меня с крыши, я почувствовала, как моя душа оторвалась от тела. Это было так больно. Не знаю, может, когда люди помирают своей смертью, этот процесс проходит безболезненно, но мне было больно.
Это было очень странно, я стояла на крыше и смотрела как моё собственное тело медленно летело с крыши вниз. Это было как в замедленном повторе. Я стала кричать, но меня никто не слышал. Я видела, как моё тело приземлилось на брезент, как его забрали и положили в скорую и стали пытаться реанимировать.
Ваня, просто Ваня. Он попросил спасателей опять натянуть брезент и сиганул с крыши следом за мной. По совместительству Ваня оказался врачом реаниматором городской больницы скорой помощи. Поднявшись на ноги, он тут же побежал к машине, где лежало моё тело. Разогнав людей в белых халатах, которые уже опустили руки, Ваня сильно ударил бездыханное тело кулаком в грудь. Мне стало очень больно. Дальше я ничего не помню.
Я пролежала несколько дней в коме. Когда я открыла глаза, увидела пожилую пару. Я не сразу узнала их. Это были мои родители. Они постарели лет на 20. Оба, отец и мать, стали полностью седыми. Мама высохла, она была очень бледной. Было такое ощущение, что её принесли сюда с кладбища. У меня потекли слёзы из глаз. Мама первая увидела, что я очнулась и крепко сжала мою руку. И уже по её щекам ручьём потекли слёзы. Отец позвал врачей.
Оказывается, когда родителям сказали, что я спрыгнула с крыши, у мамы не выдержало сердце. Инфаркт. Отец сам едва смог выкарабкаться, ведь в один день он потерял и единственную дочь и любимую жену. Маму, как и меня, удалось спасти. Когда ей стало легче, она настояла, чтобы её перевели в палату, где лежала я.
Я стала быстро поправляться. Нас с мамой перевели в другую палату. Мы много разговаривали с ней. За это время я много узнала о ней, узнала совсем с другой стороны. Узнал такое, о чём и подумать не могла. В свою очередь, я тоже рассказала ей много личного. Ведь раньше мы никогда не разговаривали с мамой вот так, по душам, как мама и дочь.
А потом пришёл он. Я не узнала этого молодого человека, хотя его лицо казалось мне до боли знакомым. Помогла мама, сказав, что это мой ангел хранитель. Она рассказала мне, что это он вызвал спасателей и скорою. Как он прыгнул вслед за мной с крыши и реанимировал меня. Как он спас маму. Как он дежурил сутками у моей кровати, пока я была в коме. В заключении она сказала, что Ваня мой ангел-хранитель.
Ваня стал приходить ко мне каждый день. Мы много времени проводили вместе. Мама, видя, как развиваются наши с ним отношения, всегда находила какой-нибудь предлог, чтобы выйти из палаты. Да, мне было с ним хорошо и комфортно. Когда он приходил, я вся светилась, когда уходил, я начинала грустить. Что это было такое, я не знала. С Андреем было всё совсем не так. Я рассказала всё маме, а она улыбнулась, сказав, что это и так заметно. Что вся наша палата освещается от того, как я сияю, когда Ваня заходит в палату. Мама сказала, что я просто-напросто влюбилась, вогнав меня в краску. Что это и есть любовь. Я, красная как рак, конечно же возмутилась, сказав что Ваня старый для меня. Я так прикинула, я сопливая девчонка, а он окончил институт и уже работает, значит он как минимум лет на 10 старше меня. Как бы мне с ним не было хорошо, но эта разница в возрасте пугала меня. Мама обняла меня, сказав, что это смотря с чьей колокольни смотреть. Если с моей, то да, Ваня староват. А если смотреть с её, с маминой колокольни, то он ещё совсем сопливый и зелёный. Поцеловав меня в голову, как маленькую девочку, добавила, что любви все возрасты покорны.
Я и так была уже красная как рак, но покраснела ещё больше. К тому же странно было слушать подобное от мамы. Ведь, когда я влюбилась в Андрея, она была первая, кто говорил, что в моём возрасте ещё очень рано говорить о любви, что это всё несерьёзно. Что гулять с мальчиками можно, даже нужно, но не более. И вдруг такой разворот. Хотя, конечно, радовало, что Ваня нравится не только мне, но и маме.
Маму выписали и я осталась в палате одна. Нет, одна я оставалась только ночью, а днём или родители или он, постоянно были рядом со мной, опекали, охраняли и развлекали как маленькую девочку. Вспомнилась сказка про царевну Несмеяну, где все пытались её развлечь. Было немного смешно, но я понимала, почему они это делают и была благодарна им за это.
Дня через три, после того, как выписали маму, ко мне в палату пришёл Ваня и сказал, что нам нужно серьёзно поговорить. Я улыбнулась, а потом, опустив взгляд, покраснела. Так обычно говорят, когда хотят объясниться, расставить все точки над "и". Да, он мне нравился. Да, мне было хорошо с ним, но говорить и слушать его признания о любви, я была ещё не готова.
- Я, конечно же тебя тоже люблю, но сейчас не об этом, - увидав мою реакцию, он всё правильно понял, хотя, признаюсь, поставил меня в тупик. О чём ещё мы можем, должны с ним серьёзно поговорить? Чтобы я больше не прыгала с крыши? Так это я уже хорошо поняла и усвоила.
- Я про то, что с тобой будет дальше, - продолжил Ваня, - у тебя отсюда есть два пути. Первый, это стандартный. Тебя увезут в дурку.
- Но я не хочу в дурдом! - испугавшись, закричала я. Одного только названия "дурдом" хватало, чтобы начали дрожать коленки. Но какой же тогда должен быть второй вариант, если первый настолько отвратительный?
- Это стандарт. Всех суицидников отправляют в дурку, - наверно для моего успокоения сказал он, - только вот подумай, каково тебе будет там, в дурке? И как тебе будет житься после дурки?
- А второй вариант? - от такой перспективы мурашки пробежали по всему телу.
- Ты переезжаешь жить ко мне, - спокойно ответил Ваня.
- И всё?! - удивилась я. Странно, два варианта, так сильно отличающихся друг от друга Что-то здесь не так. Что-то он не договаривает, - у тебя что, дома тюрьма? Или у тебя я буду заниматься исправительными работами?! Или это такой оригинальный способ сделать мне предложение?!
- Ни то и ни другое! И, даже не третье! Ты просто перебила меня, не дав сказать мне до конца, - было заметно, что шутить сейчас он явно не настроен, - ты, наверно, слыхала, что такое субботние порки?! Так вот, если ты переедешь ко мне, я буду пороть тебя розгами каждую субботу для профилактики. А если ты умудришься ещё и накосячить, получишь вдвойне! Кстати, твои родители согласны!
- Что?! Пороть меня?! Ты в своём уме?! - от такой перспективы мороз прошёл по коже. Это надо же придумать такое, меня пороть! От возмущения я даже забыла спросить, на что согласны мои родители, чтобы я переехала к нему или чтобы он порол меня каждую субботу, - во-первых я уже достаточно взрослая для этого! А во-вторых меня ни разу в жизни не пороли! В-третьих...
Но, что в третьих я не сказала, вовремя остановившись. Он был, после родителей, самый близкий и родной для меня человек. Он спас мне жизнь. Он был мой ангел хранитель и в отношении меня имел право на многое, даже на то, чтобы выпороть меня. Я и это поняла.
- Извини, - по щекам побежали слёзы. Мне так захотелось прижаться к нему. Ваня как-то понял это и обнял меня. Я разревелась как маленькая девочка, - прости, я просто глупая, маленькая и вздорная девчонка! Конечно же я перееду к тебе!
- Ты молодец! И это правильное решение! - сказал он, по-прежнему прижимая меня к себе.
- Только, как быть с ребёнком?! - спросила я, вытерев рукой слёзы и сопли. Беременность удалось сохранить. Конечно же родителям сказали об этом. Но они молчали, избегая разговора на эту тему.
- Не вижу никакой проблемы! Это будет наш ребёнок, твой и мой! - Ваня аккуратно отстранил меня от себя и посмотрел мне в глаза. Я растворилась в них. Как бы я не отрицала, особенно в разговорах с мамой, но да, я действительно влюбилась в него. И от него я была согласна вытерпеть всё, даже субботние порки. Хотя, если честно, я понятия не имела, что это такое и насколько это больно. Ведь о порках я знала лишь из кино, книг и истории.
- Я согласна, - тихо прошептала я.
- И последнее, чтобы быть уверенным в твоём решении и, чтобы ты сама до конца понимала, на что ты соглашаешься, я выпорю тебя прямо здесь и сейчас! - достаточно серьёзно сказал мой мужчина.
- Здесь и сейчас?! - у меня опять прошёл мороз по коже. Он хочет выпороть меня прямо в палате? Не давая мне времени психологически подготовиться? - но, ведь кругом люди!
- В палате мы одни! И, если ты не будешь громко кричать, никто и не узнает! - он настроен решительно. А мне стало страшно. Да, я согласилась на субботние порки, но это будет когда-то в отдалённом будущем. А эта порка здесь и сейчас! Мне страшно! - ты ляжешь животом на кровать и оголишь свою попу!
- Обними меня, - тихо попросила я. Сама не пойму, что со мной происходит. Я боюсь порку, но тут же соглашаюсь, потому что именно он хочет выпороть меня. Почему так?! Я не могу сказать ему нет! Ваня обнимает меня, мне опять так хорошо, в его объятиях я чувствую себя в безопасности. Хочет меня выпороть здесь и сейчас? Он имеет на это право!
- Спасибо, - всё так же тихо сказала я. Потом, отстранившись от него, я направилась к кровати, - я согласна. Но ты же не будешь сильно бить меня?
- Напротив, я собираюсь выпороть тебя достаточно сильно! - возразил Ваня, - выпороть так, чтобы ты сама всё поняла!
Странно, но мне не было страшно, хотя я поначалу сильно испугалась, что меня ожидает порка. Мне даже не было стыдно. Я была спокойна, как будто я пришла в процедурный кабинет и оголяю попу перед врачом для процедур, для укола. Я спокойно сняла пижаму и трусики. Потом легла на кровать кверху попой. Он подложил мне под живот свёрнутое в несколько раз одеяло, сказав, что так надо.
Но то, что произошло дальше, всё же заставило меня покраснеть. Дверь в палату открылась и я увидела своих родителей. Первым желанием было соскочить с кровати и закрыться одеялом. Я была обнажена ниже пояса, а папа, как-никак мужчина. Я уже успела забыть, когда он в последний раз видел меня голую. Но мне удалось подавить в себе это желание. Я вспомнила, как Ваня сказал, что родители согласны. Оказывается вот на что они дали своё согласие.
- Извини, Оля, но так надо! - Ваня сделал ударение на "Оля". С тех пор я стала опять Олей. У него в руках был красный медицинский жгут. Он подошёл и встал сбоку от меня, - ты виновата перед родителями и ты будешь наказана в их присутствии! Это нужно прежде всего тебе!
Я промолчала. Что я могла сказать в ответ? Он был прав. Я была сильно виновата перед родителями. Там, тогда на крыше, я вообще не думала о них. За всё в жизни надо отвечать. И сейчас мне предстояло держать за это ответ.
Резкая боль обожгла мою попу. Слёзы брызнули из глаз, и я закричала. Так больно мне ещё никогда не было. Это и понятно, меня ни разу в жизни не пороли. Это была моя первая порка. Просто даже не с чем было сравнить эту боль.
- Оля! - строго сказал мой мужчина, - если ты ещё раз так громко закричишь, сюда прибегут все сотрудники больницы. Кроме того, подумай о маме! Ей и так больно смотреть на то, как ты получаешь, хоть и заслуженно, по попе. Пожалей её и не кричи. Постарайся вытерпеть наказание достойно!
Я посмотрела на маму, её глаза были полны слёз. Господи, какая же я дура! А ведь он прав! Я причинила родителям столько боли, столько горя, что никакая порка не может сравниться с тем, что я наделала. Так я ещё и не в состоянии вытерпеть такое мягкое наказание как порка. Кричу как маленькая девочка! Я посмотрела на маму. Её глаза блестели от слёз. Я так сильно разозлилась на себя!
- Мама, папа! Простите меня, пожалуйста! - слёзы катятся ручьём по моим щекам, сдержать их я просто не могу. Решила, как бы не было больно, я должна вытерпеть порку. Где-то читала, когда сильно больно, нужно что-нибудь зажать между зубами. Ничего кроме подушки не было и я вцепилась в неё. Руками я схватилась за спинку кровати.
Ваня продолжил порку. Каждый следующий удар приносил мне достаточно много боли. Но я старалась терпеть, ведь я заслужила это наказание. Удар за ударом. Но я помню про маму, про то как ей больно сейчас, наверно даже больнее чем мне и терплю. Подушка уже вся мокрая от слюней и слёз. Руки дрожат от напряжения. А порка продолжается. Терпеть уже нет сил, боль запредельная, перед глазами темно. Но стараюсь не думать о том, как мне больно или о том, что не смогу выдержать. Думаю о маме, о том, сколько боли я ей причинила. О том, как больно ей сейчас, возможно, даже больнее чем мне. Но она терпит ради меня, понимая что эта порка сейчас просто необходима мне.
В какой-то момент, когда казалось, я уже вот-вот потеряю сознание от сильной боли, я реально увидела, как с каждым ударом, с каждой новой порцией боли, от меня отлетает грязь. И её, этой грязи так много, что захотелось крикнуть Ване, чтобы он бил сильнее, чтобы поскорее избавиться от неё. Появилось такое ощущение, что эта грязь просто мешает мне нормально жить и дышать.
Конечно, ничего я не сказала, а Ваня прекратил порку, сказав, что для первого раза вполне достаточно. Если бы он ничего не сказал, я бы и не заметила, что порка уже закончилась, так сильно болела моя попа. Мама подошла ко мне и села на мою кровать. Я положила голову ей на колени и разрыдалась. Я ревела и никак не могла успокоиться. Но рыдала я не от того, что меня только что выпороли и сильно болела попа. Собственно я и сама не знала, почему. Мама гладила меня по голове, а я продолжала лить слёзы.
Прошло какое-то время, прежде чем я начала успокаиваться. Рыдания закончились, остались лишь отдельные всхлипывания. Вскоре прекратились и они. Мне было так хорошо и спокойно, вот так лежать на маминых коленках. Это такое неописуемое и давно забытое чувство. Вспомнилось детство. Когда-то, когда я была совсем маленькой, я любила вот так лежать у мамы на коленях. А потом, как-то папина сестра пристыдила меня, сказав, что я такая большая и у мамы на коленях. Потом, став постарше, мне и самой стало стыдно лезть за нежностью к маме, ведь я уже была большая девочка. А сейчас, проливая крокодильи слёзы, лёжа у мамы на коленях, я вдруг для себя поняла, что в каком бы возрасте я не была, всегда останусь для мамы её маленькой дочкой. И, что мне самой всегда будет приятно вот так, прикоснуться к маме, обнять её, просто посидеть с ней. И нет в этом ничего постыдного в любом возрасте.
Папа сказал, что им пора идти. Так не хотелось отпускать маму, мне было так хорошо. Она наклонилась и поцеловала.
- Глупенькая моя девочка! - сказала мама, - запомни на всю оставшуюся жизнь! Мы с папой всегда тебя любили, любим и будем любить, чтобы ты не натворила!
Поднявшись, она сильно шлепнула меня рукой по моей напоротой голой попе.
- Ну мама! - вскрикнула я от боли и неожиданности. Пока я лежала, проливая слёзы на её коленях, совершенно забыла, что моя попа ещё до сих пор обнажена.
- Знаешь, я всегда хотела выпороть тебя как сидорову козу! - улыбнулась мама, - но отец был против. Сначала ты была слишком маленькой, ещё пороть рано. Потом резко стала взрослой, уже пороть поздно. Но Ваня показал, что пороть девочек можно в любом возрасте! Слушайся его, он хороший. Я уверена, что он тебе поможет, с розгой в руках или без неё!
Сказав это, она несколько раз подряд сильно шлёпнула меня по попе, по левой, по правой ягодице. Я взвыла от боли и почувствовала, как мои щёки налились краской. Да, лицо у меня и так было красным от слёз и рыданий. Но тут я почувствовала, как стали гореть мои щёки.
Родители ушли, а Ваня, взяв мазь, стал очень аккуратно и нежно смазывать мою бедную, горящую огнём, попу. Я поплыла и едва не замурлыкала как кошка. Он сильно возбудился, я это не только видела по его штанам, но и чувствовала. Да и я сама потекла. Возможно, если бы я ещё была девочкой, ничего бы и не произошло. А так, да, у нас был хороший, здоровый секс. Такого секса у меня ни разу не было с моим Андреем.
Через пару дней я переехала к нему. Меня перевели в другую школу, в которой я сейчас и работаю. Понятно, что оставаться в той школе, где всё произошло, я не могла. Андрей? Ваня посоветовал оставить его в покое. В конце концов именно от него я носила ребёнка под сердцем.
У меня родились близняшки. Мама, точнее теперь уже бабушка, сильно помогла мне с девочками. Я смогла окончить школу и поступить в институт, который тоже успешно закончила.
Порка? Да, Ваня, как и обещал, порол меня дома каждую субботу. Поскольку я была беременна, то после того как я переехала к нему жить, было всего 4 порки. Потом, после родов прошло ещё несколько месяцев, прежде чем возобновились субботние порки. А ещё, я набралась смелости, позвонила маме и пригласила её, когда Ваня был на работе. Перед её приходом я поставила лавку посреди комнаты, рядом с ней вазу с розгами. Надела белый сарафан на голое тело. Мама, увидев мои приготовления, всё, без лишних слов с моей стороны, сама поняла.
|
