Эффект бабочки

[Willy37]

Эффект бабочки
kyj


В процедурной молодой человек отвязывал от станка плачущую даму с поротым задом.

– ну все, все – одевайтесь, – мы с Вами закончили – и наказанная засеменила к двери.

– Следующий.

– уважаемая, раздеваться надо за дверью.... о, это Вы, Светлана Владимировна! Давно Вас не посылали к нам за расплатой. Заголяйтесь и прошу – он указал на козлик для наказаний. Давайте пока предписание.

– Коля, на этот раз я пришла, как твоя начальница. Мне не нравится вольность, с которой ты вообразил себя вершителем судеб.

– О чем это вы? Я работу свою выполняю хорошо, вы могли сами в этом убедится – усмехнулся экзекутор.


Светлана, вспомнила, как, захотев проверить работу процедурной сама выписала себе предписание за прогулы и опоздания, назначив максимальное наказание... она инстинктивно провела рукой по заду.


– Вчера хотела Варю, напарницу твою, наказать, что плохо выпорола Сергей Михалыча. Мужиков пробирать надо, а то смех от порки один. И, угадай, что я узнала?

– Что же?

– Вернее увидела. Ты высек ее за плохую работу. У тебя нет полномочий наказания выписывать, этим тут занимаюсь я.

– Ну так я ее учу просто, делюсь опытом.

– Учить можно, наказывать нельзя. Придется тебе это разъяснить – раздевайся и становись к станку. Сначала трости принеси, – я выберу.



Светлана осмотрела трости. Взмахнула, потом неуклюже стала застегивать фиксацию на станке – и тут сноровка нужна. Коля завилял задом после первых десяти. Ремни напряглись ограничивая его движение

– Как тебе?

– ох...фффф... Да вам бы к нам работать, вместо Варьки.... проблем бы не было...

– Это я еще работать не начала... Я так понимаю, первая порка у нас? Ну, с почином!

Светлана работала всем телом – широкий размах, поворот и еще немного приседала при ударе. Четкие лиловые рубцы расчерчивали попу и бедра молодого человека.

– Сейчас мы посмотрим, как ты Варвару научил.


Пикнули кнопки на телефоне


– Варвара, зайди в процедурную... нет-нет, раздеваться не надо.

– Зачем Вы так? Мне нужен авторитет, как я буду ее воспитывать

– А ты не будешь ее воспитывать, это моя ответственность на нашей фабрике...


Варвара зашла и молча уставилась на расписанную красным и лиловым задницу своего воспитателя.


– Подойди, посмотри, на мои старания. Всего тридцать, а я уже устала... Покажи, как он тебя учил – и Светлана отдала трость Варе.

– Не мнись, ты у нас экзекутор или кто? Мужиков порешь. Еще тридцать!

– Пожалейте, Светлана Владимировна – ваши тридцать, вдвойне надо засчитывать.

– Приступай, – махнула Светлана рукой


Варя взяла трость. Конечно она вкладывала всю силу в каждый удар. Несмотря на волнение, удары были весьма чувствительны, и Коля стал подвывать.


– Еще десяток? Спросила Светлана... Варя, сними блузку, мешает же!

Варя, охотно скинула одежду, и привыкнув к ситуации, залепила десяток так, что Коля стал просить прощения и заплакал.

– Все, достаточно развяжи его, – приказала Светлана.

– Встань, повернись, – Коля повернулся лицом.

– Не вздумай больше заниматься воспитанием, – примирительно сказала начальница – иди одевайся.

– Варя, прости меня, – сказал Коля Варе и пошел одеваться...

– А ты, Варвара не расслабляйся, работу делай на совесть, а то опять высекут, но уже по моему указанию.

– Спасибо, Светлана Владимировна, – сказала Варя, застегивая пуговицы.


***


Летом в конторе отмечали день рождения фирмы и по этому поводу обычно устраивалось собрание с годовым отчетом, объявлялось о премиях, а также пороли самых отстающих сотрудников.

В этом году результаты были выдающиеся, резкий рост продаж и расширение производства. После докладов и выступлений насупило время порки. На сцене появилась скамья и станок.


За систематические опоздания Варя выпорола деревянной лопаткой на станке Сан Саныча, Светлана про себя отметила, насколько Варя стала уверенней, – тридцать ударов в полную силу заставили крепкого мужика дергаться и скулить. Волоча болтающиеся штаны Саныч отправился к заднему краю сцены, заложил руки за голову и повернулся поротой попой к зрителям.

Потом розгами высекли Людмилу Сергеевну, за невыполнение ключевых показателей. Людмила была руководителем производства, и ее, как начальницу, пороли голой на скамейке. Коля драл жестко, розги впивались в круглый пухлый зад, оставляли набухающие следы. За проступок полагалась сотня розог, и Коле приходилось отходить менять розги. Он сразу брал несколько и сек пока прутья не ломались, превращаясь в измочаленные обломки.

Людмила Сергеевна сначала пыталась терпеть лишь охая и дергаясь, но после сорока ударов уже не могла сдержаться и разревелась.

– Будешь выполнять показатели, – нагло спрашивал Коля, отвешивая последнюю дюжину
– ооой будууу – выла Людмила, напрягаясь всем телом.

поблагодарив за порку Людмила отправилась к Сан Санычу приняв такое же положение у края сцены.

– Ну что же, надеюсь наши отстающие в следующем году подтянутся и будут созерцать эту часть собрания со своих мест, как зрители, – подытожил директор фабрики Леонид Максимович.
– Коля и Варя, остановитесь, – рано убирать розги. У нас есть еще один провинившийся.

В зале повисла удивленная тишина, обычно наказанных было двое – за опоздания и за показатели.

– Я изучил внутреннюю документацию, пояснил Леонид Максимович. И обнаружил, что в этом году в процедурной дважды была выдана сотня тростью за опоздания и прогулы. А по нашим нормативам, это означает, что последние полгода, этот человек не приходил на работу вовремя. Однако в системе пропусков этих опозданий нет. Значит имело место еще и мошенничество. И этот человек – Светлана Владимировна Хвостова, – мой заместитель. "Ого", – подумал Коля – "значит и Варька ее порола", что несколько снизило его ощущение собственной значимости.

Светлана сидела в президиуме рядом с директором, и была совершенно ошарашена таким поворотом. Вот каким боком вылилась ей ее оригинальная проверка работы своих подчиненных... но отпираться уже поздно.

– Что скажете?

– Простите меня, я думала, что наказанием моя вина полностью исчерпана, – ведь это максимальная порка для наших сотрудников.

– Вы мой прямой подчиненный, и я об этом ничего не знал. К тому же мы наказали Сан Саныча, а по новым данным получается, эту порку должны были получить Вы. Думаю, надо удвоить максимальное наказание и привести его вы исполнение прямо сейчас – двести розог, полное обнажение. Прошу Вас.

Светлана на ватных ногах подошла к скамье, не до конца понимая происходящее.... разделась, стянула трусы, легла, почувствовала, как Варя и Коля привязывают ее.

– Это наказание должно быть показательным, – мошенничество у нас недопустимо, строго сказал Леонид Максимович. Не жалейте розог, коллеги, я хочу видеть, что такого больше не повторится.

Коля и Варя не жалели розог. Секли измочаливая пруты. Дважды пришлось сделать перерыв, чтобы Светлана могла отдышаться... и чтобы стереть кровь влажным полотенцем.

– Сан Саныч. Ты у нас получился без вины виноватый, – произнес директор – подтяни штаны и всыпь ей еще тридцать, от себя.

Сан Саныч взял тонюсенький прутик, и вытянул им Светлану по спине... Зам директора залилась поросячим визгом.

– ойойойойой.... аааааа..... проститеее.... – ремни сдерживали ее движения...

К месту для наказанных Светлана доковыляла сама. Тяжело дыша, заложила руки за затылок.

– Надеюсь назидательная часть пошла на пользу и провинившиеся сделают выводы, закончил Леонид Максимович собрание.

Зал начал пустеть и наказанным разрешили одеться.

[Willy37]

***


Через неделю после собрания, Людмила Сергеевна попросила Светлану Владимировну зайти к ней на производство.

– Привет, хочешь показать, как исправляешься после назидания? – спросила Светлана – как ты? Болит еще?
– Уже не болит, но следы пока не сошли. Как раз насчет исправления я и хотела поговорить, Светлана Владимировна. Проблема в том, что тот взрывной рост продаж, который был в этом году, произошел только благодаря тому, что я игнорировала метрики. По метрикам у нас бы сейчас все склады ломились от незавершенного производства и непроданных, невостребованных на рынке товаров, и мы бы считали это ростом активов, что на самом деле совсем не так....

И она шаг за шагом показала, как работает новая схема управления на производстве, уже доказавшая свою эффективность.

– Как же так? – удивилась Светлана? – что же ты молчала?

– Я ходила к Леониду Максимовичу на прием, чтобы обсудить, но он отказался от моих решений. Получается, я на свой риск все сделала. И совершенно заслуженно получила взбучку. Только не думала, что так чувствительно будет.

– Даже сильнее могло прилететь, – сознательное неподчинение, – это не просто халатность...

– Может быть Вы поговорите с ним? Преподнесите как нибудь, – знаете, как будто он сам придумал... Жалко же деньги терять, когда все работает.

– Думаю, я смогу, – согласилась Светлана. – а ты молодец, настоящий боец и умница. Светлана с удовольствием пожала Людмиле руку...


***


– Мы же так рассчитывали на систему показателей, качал головой Леонид Максимович. Я лично везде всем рассказывал, как нам это важно... И что же теперь делать... Тут и авторитет руководителя может пошатнуться...

– Я думаю, можно найти способ уберечь, Ваш авторитет... Ведь это я убедила Вас внедрить показатели. Вы не соглашались, а я настаивала... думаю, если правильно это преподнести... а потом не пожалеть розог... то и авторитет сохраним, и все правильно сделаем... – И она твердо посмотрела Леониду Максимовичу прямо в глаза... – двести. прилюдно. розгами. голой на лавке.

Директор лишь молча кивнул и обнял своего заместителя.

Когда Светлана Владимировна извивалась и верещала под розгами, каждый смотрел на нее по-разному – Коля, ощущал сладкий привкус мести, Варя, выполняла свою работу, стараясь делать ее хорошо, Людмила Сергеевна, все поняла, а Леонид Максимович смотрел с благодарностью...


***


– Светлана Владимировна, можно? – в дверь вошла смущенная Людмила.

– Привет, присаживайся. Что случилось? Все хорошо? – спросила начальница

– Мне от службы внутреннего распорядка пришло письмо. Бумажное... Направление на порку при свидетелях. Я свидетель, а наказывать должны Вас... Ничего не понимаю – голос Людмилы срывался...

– Дай-ка сюда, я посмотрю... Так. так... Ну все верно, я сама ввела это правила, если кто-то был несправедливо наказан за чужой проступок, то ситуация разрешается с помощью наказания при свидетеле – порют настоящего виноватого, а несправедливо обиженный свидетельствует. Половину ударов дает экзекутор, вторую половину обиженный. Получается с метриками тебя секли несправедливо, и мы должны разрешить противоречие таким образом. Никогда не знаешь, как тебе прилетит твое доброе дело, – и она засмеялась...

– Светлана... но Вас же и так отработали, что живого места не было...

– Вот – служба внутреннего распорядка и дождалась, пока по медицинским показаниям буде можно... К сожалению отменить, я это не могу... Пойдем, в процедурную

– Но я не смогу Вас сечь..... вы же и так ради меня...

– Ну, полно тебе... Ты же начальница, руководитель... зачем это девочковое... должна смочь, а то экзекутор добавит больше. Да и я после порки только лучше работаю.


***


Женщины пошли в процедурную. Там уже была очередь. Сотрудники косились на замдиректора, и отводили глаза. В кабинете было две двери – из одной всхлипывая выходили голые, получившие свое провинившиеся и одевались демонстрируя результаты посещения кабинета. Когда наказанный выходил, очередной посетитель раздевался и заходил в кабинет, через некоторое время раздавались хлопки деревянной лопатки или свист трости.

Светлана спокойно разделась, повесила пиджак и блузку на вешалку, юбку, трусы, колготки аккуратно сложила на стул. В кабинете их встретила Варя.

– Светлана Владимировна, вам тут назначено сто тростью на станке...

– Варя, не переживай. Просто выдери меня хорошенько, и смотри, чтобы Люда, не халтурила! – подошла к станку, перегнулась, взялась руками за ручки.

Варвара пристегнула руки и ноги Светланы. Фиксация на станке делала положение наказуемого унизительным, поскольку ноги разводились широко в сторону и вся промежность выставлялась наружу.

Варя начала сечь... Она была уже опытным экзекутором. Удары были жесткими, пересекающиеся следы наливались бирюзово-сиреневым цветом.

Временами Варя убыстряла темп и тогда Светлана не могла сдержать крик, пыталась дергаться и брыкаться, но ремни удерживали ее на станке.

– Ваша очередь, – Варя позвала Людмилу, – берите трость.

– Если я увижу, что Вы сечете недостаточно сильно, то, согласно инструкции, после Вас я добавлю еще сотню, – официальным тоном добавила она.

Людмила порола Свету. Сначала она делала над собой усилия при каждом ударе. Но втянулась. Фиолетовые рубцы покрыли бедра и щупловатый зад жертвы. Светлана протяжно выла вертя попой насколько позволяли крепления.

– Светлана Владимировна, ваша порка закончена, – объявила Варвара и, вместе с Людой, расстегнула ремни...

Светлана сошла со станка, вытерла салфеткой слезы и сопли.

– Благодарю за порку, – с каким-то внутренним достоинством сказала она.

Люда и Варя, не сговариваясь, обняли Светлану, все еще вздрагивающую от рыданий.

– Я работаю с лучшими сотрудниками, попыталась рассмеяться Светлана...

Зам директора спокойно вышла из кабинета и, пугая ожидающих своей очереди пылающим задом, стала одеваться. Попрощалась с Людмилой и пошла к себе в кабинет.